Утреннее солнце заливало мастерскую, играя на светлых прядях незаконченного парика. Марина аккуратно закрепила последний волосок на сетке и отложила крючок. Сегодня ей исполнилось тридцать два года, и она хотела встретить этот день в спокойствии.
Сергей вошёл в комнату с охапкой белых лилий, запутавшись в дверном проёме с широкими листьями. Он выглядел слегка виноватым, но улыбался искренне. Марина приняла цветы, вдохнула густой аромат и поцеловала мужа в щёку.
— С днём рождения, любимая. Ты уверена насчёт вечера? Мама звонила снова. Говорит, на даче воздух, шашлыки, птички поют.
— Серёжа, мы это обсуждали. Я хочу быть дома. В своём платье, за своим столом, а не в резиновых сапогах у мангала.
— Она просто думала, так будет лучше. Там места больше.
— У нас достаточно места для десяти человек. Я не хочу тратить свой праздник на дорогу и мытьё чужой посуды в ледяной воде. Пусть приезжают сюда.
— Хорошо, я передам. Только, Марин… Ты же знаешь маму. Она может привезти что-то своё.
— Пусть привозит. Главное, чтобы не учила меня резать салаты.
Марина поставила цветы в вазу, стараясь сохранить благожелательный настрой. Она знала, что Валентина Николаевна недовольна отказом. Свекровь привыкла руководить всеми семейными сборищами, превращая их в отчётно-выборные собрания по ведению грядкового хозяйства.
Сергей помялся у стола, перебирая пальцами бахрому скатерти.
— И ещё. Они с отцом готовят какой-то сюрприз. Сказали, что это «вещь на века».
— Надеюсь, не очередной набор чугунных сковородок, которые весят больше меня? Я просила деньги. Честно и открыто. Нам нужен новый шкаф в прихожую.
— Я говорил. Но ты же знаешь отца. Он считает, что деньги — это не память.
Марина вздохнула, поправила причёску перед зеркалом и улыбнулась своему отражению. Она обещала себе быть терпеливой. В конце концов, это всего лишь один вечер.
Гости начали собираться к шести часам. Пришла мама Марины, принеся с собой запах духов и аккуратный конверт. Подтянулись подруги, весело щебеча и скидывая туфли в узком коридоре. Сестра Сергея с двумя шумными мальчишками заняла диван в гостиной.
Не хватало только виновников «сюрприза». Звонок в дверь раздался через полчаса, резкий и требовательный. Сергей побежал открывать.
С лестничной площадки донеслось тяжёлое пыхтение, шарканье и звук удара картона о металл. Марина вышла в коридор и застыла. Виктор Степанович, красный от натуги, и Валентина Николаевна, торжественная, как адмирал на параде, втаскивали в квартиру огромную коробку.
Коробка была грязной, с масляными пятнами по углам. Она заняла почти всё пространство прихожей, заблокировав вход в ванную.
— Принимай аппарат! — гаркнул свёкор, вытирая пот со лба клетчатым платком. — Еле в лифт запихали, пришлось боком ставить.
— С днём рождения, доченька! — Валентина Николаевна распахнула объятия, едва не сбив вешалку. — Вот, подарок так подарок. Не то что ваши бумажки в конвертах.
Марина смотрела на изображение на коробке. Снегоуборщик. Бензиновый. Самоходный. С мощным ковшом и фарами.
— Это… мне? — голос Марины предательски дрогнул. — Снегоуборщик? В апреле?
— Готовь сани летом! — назидательно подняла палец свекровь. — Это же немецкая сборка, мы его по акции урвали, последняя модель. Знаешь, сколько он зимой стоит? В три раза дороже!
— Валентина Николаевна, мы живём на шестом этаже. У нас нет дачи. У нас даже балкона нет, чтобы это хранить.
— Ой, ну что ты начинаешь? — отмахнулась свекровь, проходя в комнату и оглядывая стол. — Какая разница? Вещь полезная. Сергей, налей отцу, он устал тащить.
Гости притихли. Подруги переглядывались, пряча улыбки. Мама Марины поджала губы, но промолчала, стараясь не портить вечер дочери.
*
Застолье шло своим чередом, но огромная коробка в прихожей давила на психику. Марина чувствовала, как внутри нарастает холодное раздражение. Она смотрела, как свекровь накладывает себе третий кусок торта, приговаривая, что крем слишком жирный.
— Валентина Николаевна, — громко сказала Марина, когда звон вилок немного стих. — Я очень ценю вашу заботу. Но я не могу принять этот подарок. У нас физически нет места. Будьте добры, дайте мне чек. Я верну его в магазин, а деньги мы добавим на шкаф.
Виктор Степанович выпучил глаза. Свекровь медленно опустила вилку.
— Какой ещё чек? — голос её стал визгливым. — Это подарок! Подарки не возвращают! Это неуважение к старшим, Марина. Мы старались, выбирали, везли через весь город!
— Вы выбрали снегоуборщик для городской квартиры, — Марина встала. — Вы прекрасно знали, что мне негде его хранить. Это абсурд.
— Значит так, — Валентина Николаевна тоже вскочила. — Если тебе негде хранить, отвезём к нам на дачу. Будет стоять в сарае, хлеба не просит. А зимой… зимой пригодится!
— Кому пригодится? — Марина почувствовала, как злость накрывает её горячей волной. — Мне? Я поеду к вам чистить снег на вашем участке своим подарком?
— А хоть бы и нам помочь! — рявкнул свёкор. — Мы не чужие люди! Семья должна помогать друг другу. Развели тут… Я спину сорвал, пока тащил!
— Сергей! — Марина повернулась к мужу. — Ты молчишь? Ты считаешь это нормальным?
Сергей крутил в руках бокал, не смея поднять глаза.
— Марин, ну мама права, вещь дорогая… Может, и правда на дачу отвезти?
В этот момент Марина поняла всё. Это было не просто глупостью. Это был расчёт. Холодный, наглый, циничный расчёт.
*
Вечер был скомкан. Гости быстро допили чай и начали разбредаться, чувствуя сгустившееся в воздухе электричество. Марина провожала подруг, извиняясь вполголоса.
Когда за последним гостем закрылась дверь, Марина вернулась в комнату, но остановилась у порога кухни. Дверь была приоткрыта. Свёкры пили чай, не подозревая, что их слышно.
— …ну, я же говорила, что она дура, но не до такой степени, — шептала Валентина Николаевна. — Надо было сразу везти на дачу и сказать, что там сюрприз ждёт.
— Да ладно, Валь, прокатит, — бурчал Виктор Степанович. — Куда она денется? Сейчас попсихует, а завтра ты позвонишь, скажешь: «Серёжа, отвези агрегат, мешает же». И всё. А у меня спина больная, мне лопатой махать нельзя. А тут — завёл и поехал. Красота. К моему юбилею как раз дорожки чистые будут.
— Экономия какая, Витя. И подарок подарили, и себе вещь купили. Двенадцать тысяч всего скинулись, остальное с его премии. Умно мы придумали.
Марина толкнула дверь. Она не вошла, она влетела на кухню. Её глаза не метали молнии, они были ледяными.
— Значит, умно придумали? — тихо спросила она.
Свекровь дёрнулась, пролив чай на блузку. Виктор Степанович закашлялся.
— Марина, ты чего подслушиваешь? — начала было свекровь, но Марина ударила ладонью по столу.
— МОЛЧАТЬ! — крикнула она. — Хватит! Я терпела ваши просроченные конфеты, ваши советы, ваши старые тряпки! Но это… Считать меня идиоткой в моём же доме?
— Ты как с матерью разговариваешь?! — Виктор Степанович попытался встать.
Марина шагнула к нему, не отступая ни на дюйм. Она смотрела ему прямо в глаза, зло и весело.
— СЯДЬТЕ, Виктор Степанович. Иначе я этот снегоуборщик спущу с лестницы, и мне плевать, что он немецкий. Вы хотели подарок мне? Вы его подарили. Всё. Свидетелей — десять человек. Это моя вещь. Моя собственность.
— Ну и подавись! — фыркнула свекровь. — Забирай. Пусть гниёт у тебя в коридоре. Только потом не приползай просить, чтобы мы его забрали.
— О, не волнуйтесь. Я не приползу. ВОН отсюда. Оба.
Сергей попытался вмешаться, что-то лепеча про «успокоиться», но Марина так глянула на него, что он осёкся и пошёл вызывать родителям такси. Коробку, разумеется, никто забирать не стал. Сил не было, да и гордость не позволяла.
*
Прошло три дня. Телефон Валентины Николаевны разрывался от звонков подруг — она всем уже растрепала, какой шикарный подарок сделала невестке. А потом наступила суббота. Майские праздники. На дачу обещали заморозки и снег.
Утром раздался звонок.
— Марина, — голос свекрови был елейным, словно ничего не случилось. — Мы тут с отцом подумали… Серёжа сегодня приедет, пусть захватит снегоуборщик. Мы его в гараж поставим, смажем. Всё-таки техника требует ухода.
Марина сидела в кресле парикмахера, глядя, как мастер смешивает краску.
— Ой, Валентина Николаевна, какая жалость, — сказала она громко, не скрывая удовольствия. — А снегоуборщика больше нет.
— Как нет? — в трубке повисла пауза, полная ужаса. — Где он?
— Я его продала. Ещё позавчера. Выставила на сайте объявлений. За полцены улетел мгновенно. Приехал приятный мужчина, забрал, ещё и шоколадку подарил.
— Ты… ты продала наш подарок?! — завопила свекровь так, что мастер вздрогнула. — Ты не имела права! Это мы покупали! За наши деньги!
— Это был мой подарок, Валентина Николаевна. Вы сами кричали об этом за столом. Моя собственность. Я распорядилась ею по своему усмотрению.
— Верни деньги! — взвизгнул на заднем фоне Виктор Степанович, очевидно, стоявший рядом с трубкой. — Это воровство!
— Никакого воровства. Я купила себе то, что просила. Тот самый шкаф. И ещё осталось на курс массажа. Спасибо вам огромное, подарок действительно вышел шикарный!
Марина сбросила вызов и заблокировала номер. Затем она набрала Сергею. Тот ответил сразу, голос был виноватый.
— Серёж, твои родители сейчас будут звонить и требовать деньги. Если ты передашь им хоть копейку, можешь собирать вещи и переезжать к ним на дачу вместе с их хламом. Я серьёзно. Мы либо семья, где уважают друг друга, либо ты просто сын своих родителей. Решай.
В трубке послышался тяжёлый вздох, а затем твёрдое:
— Я понял, Марин. Я им не дам ничего. Они сами виноваты.
Марина улыбнулась своему отражению. Она впервые чувствовала себя не хорошей девочкой, а хозяйкой своей жизни. Доброта закончилась. Началась справедливость.
