— Восемьсот тысяч переведёшь мне в пятницу. Я уже договорилась с продавцом, — уверенно сказала Лариса Александровна. — Только не тяни, хорошую машину долго держать не будут.
Глеб сидел за кухонным столом в квартире матери и смотрел на фотографию серебристого кроссовера в её телефоне. Автомобиль был трёхлетним, с небольшим пробегом и почти в полной комплектации. Лариса Александровна уже дважды встречалась с владельцем, осмотрела салон и даже выбрала сервис, куда собиралась отвезти машину сразу после покупки.
Не хватало только денег.
— Мам, я же говорил, у меня сейчас нет восьмисот тысяч, — ответил Глеб.
— У тебя лично, может, и нет. А на счёте они есть.
— Это не мой счёт.
— Какая разница, на чьё имя он открыт? Вы четыре года туда деньги складываете.
— Мы собираем на дом.
Лариса Александровна отложила телефон и посмотрела на сына с явным раздражением.
— Дом вы можете купить через год. Или через два. А машина нужна сейчас. Моя уже начинает сыпаться, я не собираюсь каждый месяц ездить в сервис.
— Тогда выбери вариант дешевле.
— Я уже выбрала нормальную машину. Не предлагай мне старую развалюху только потому, что Дарье жалко денег.
Глеб нахмурился.
— Дарья вообще не знает об этом разговоре.
— Так зачем ей знать заранее? Переведёшь, потом объяснишь. Ты взрослый мужчина, а рассуждаешь так, будто просишь у жены карманные деньги.
Лариса Александровна всегда считала средства сына почти частью собственного бюджета. Началось всё ещё тогда, когда Глеб жил один. Он помог ей заменить холодильник, оплатил ремонт автомобиля, потом купил новую бытовую технику. Позже появились поездки, обследования в частной клинике и регулярные переводы на карту.
Сначала просьбы звучали редко. Затем Лариса Александровна привыкла обращаться к сыну всякий раз, когда хотела приобрести что-то дороже обычного. Она не спрашивала, удобно ли ему тратить деньги. Просто сообщала, какая сумма понадобится.
Глеб почти никогда не отказывал.
После женитьбы порядок немного изменился. Большие суммы теперь обсуждались дома, но матери он об этом не рассказывал. Лариса Александровна по-прежнему была уверена, что сын в любой момент может достать нужные деньги.
— Я ничего не обещаю, — сказал Глеб, поднимаясь из-за стола.
— Ты уже пообещал помочь.
— Помочь — не значит отдать восемьсот тысяч.
— Хорошо. Подумай до пятницы.
Она снова взяла телефон и открыла объявление, словно вопрос был решён.
С Дарьей Глеб познакомился пять лет назад на дне рождения общего знакомого. Он пришёл позже остальных, занял свободное место рядом с ней и весь вечер пытался рассмешить компанию историями с работы. Дарья сначала наблюдала за ним настороженно, но после праздника согласилась пройтись до метро.
Они встречались семь месяцев. Глеб снимал комнату недалеко от работы, Дарья жила в собственной двухкомнатной квартире, которая досталась ей от бабушки ещё до знакомства с ним.
Когда они решили жить вместе, вопрос о месте даже не обсуждался. Квартира Дарьи была просторнее, а добираться из неё до центра оказалось удобнее обоим.
Глеб переехал с двумя чемоданами, коробкой инструментов и компьютером. Дарья сразу сказала, что не собирается превращать совместную жизнь в постоянный подсчёт мелких расходов. Они договорились вместе оплачивать продукты, коммунальные услуги и бытовые покупки, а остальными деньгами каждый распоряжался самостоятельно.
Через год они зарегистрировали брак.
Лариса Александровна тогда несколько раз осторожно намекнула сыну, что жить в квартире жены не слишком надёжно. Глеб ответил, что на чужую собственность не претендует, а супруги собираются со временем купить дом.
Идея появилась у них ещё до свадьбы.
Дарья хотела переехать за город, но не в дачный посёлок, а в обычный благоустроенный дом, откуда можно круглый год ездить на работу. Глеб поддержал её. Они рассчитали примерную стоимость первоначального взноса и решили откладывать одинаковые оговорённые суммы.
Накопительный счёт открыли на имя Дарьи. Так было удобнее: она внимательнее следила за процентами, сроками и банковскими условиями. Глеб каждый месяц переводил свою часть, Дарья добавляла свою. Все поступления сохранялись в выписках, а раз в несколько месяцев супруги сверяли общую сумму.
За четыре года на счёте собралось почти два миллиона рублей.
Эти деньги не считались бесхозными. Супруги заранее договорились: ни один из них не может снять или потратить накопления без согласия второго. Даже если речь пойдёт о временном займе, решение принимается вместе.
Дарья никогда не спрашивала, сколько Глеб переводит матери из своих денег. Иногда он предупреждал, что оплатил ей лечение зубов или помог с поездкой. Дарья принимала это спокойно.
— Это твои деньги, решай сам, — отвечала она.
Она поступала так же со своими расходами. Могла помочь отцу с ремонтом машины, купить подарок подруге или оплатить поездку, не спрашивая разрешения мужа. Общие средства при этом оставались неприкосновенными.
Весной Лариса Александровна решила сменить автомобиль. Её прежняя машина всё ещё ездила, но требовала всё больше внимания. Вместо того чтобы рассматривать варианты в пределах собственных накоплений, она выбрала кроссовер заметно дороже.
До полной суммы ей не хватало восьмисот тысяч.
Первый разговор с сыном она начала уверенно:
— Добавишь мне недостающее, и вопрос закроем.
Глеб сначала рассмеялся, решив, что мать преувеличивает.
— Восемьсот тысяч — это не «добавишь».
— Для тебя сейчас это посильная сумма.
— У меня нет таких свободных денег.
— А накопления на дом?
— Мы их не трогаем.
— Кто это решил?
— Мы с Дарьей.
Лариса Александровна тогда откинулась на спинку кресла и несколько секунд смотрела на сына, словно услышала что-то унизительное.
— Значит, деньги ты зарабатываешь, а разрешение на них выдаёт жена?
— Это общие накопления.
— Половина там твоя.
— Даже свою часть я не стану забирать без разговора с Дарьей. Мы договорились.
— Глупая договорённость. Ты можешь распоряжаться тем, что сам внёс.
Глеб ушёл от матери, так и не дав окончательного ответа. Но уже вечером она прислала ему несколько фотографий машины. На следующий день — ссылку на объявление. Потом написала, что владелец готов немного снизить цену, если сделка состоится быстро.
Через неделю просьба превратилась в требование.
Лариса Александровна сообщила, что продавец согласен подождать до ближайшей пятницы. Глеб снова попытался объяснить, что не располагает нужной суммой, но мать напомнила о накопительном счёте.
— Ты сам говорил, что там почти два миллиона.
— Говорил не для того, чтобы ты их распределяла.
— Я ничего не распределяю. Прошу временно помочь.
— Чем я потом верну эти деньги?
— Постепенно положишь обратно.
— Мы копили их четыре года.
— Значит, ещё накопите.
Разговор закончился ссорой. Однако Глеб не отказал матери прямо. Ему было проще оставить ей надежду, чем произнести короткое «нет».
Несколько недель Дарья ничего не знала.
Глеб вёл себя почти как обычно. Только чаще задерживался с телефоном в ванной, несколько раз открывал банковские приложения на домашнем компьютере и стал задавать жене странные вопросы.
— А накопительный счёт можно закрыть в любой момент?
— Можно. Но тогда потеряем часть начислений за текущий период.
— А если снять только часть?
— Зачем?
— Просто интересуюсь.
Дарья ответила и больше к разговору не возвращалась. Она привыкла доверять мужу и не искала скрытого смысла в каждом вопросе.
Всё открылось случайно.
В четверг вечером Дарья вернулась домой раньше Глеба. Он оставил включённым компьютер, потому что утром проверял документы перед работой. На экране была открыта переписка в мессенджере.
Дарья собиралась закрыть окно, но заметила имя свекрови и фразу, которая начиналась со слов: «В пятницу переведу».
Она не стала прокручивать всю переписку. Достаточно было нескольких последних сообщений.
«Я уже сказала продавцу, что деньги будут».
«Переведу после зарплаты».
«Сразу все восемьсот?»
«Да. Постараюсь снять с общего счёта. Дарье объясню потом».
Следом шло сообщение Ларисы Александровны:
«Только не вздумай спрашивать. Она начнёт тянуть время».
Дарья прочитала переписку дважды. Потом выпрямилась и убрала руку от мыши.
Лицо у неё стало неподвижным, а пальцы крепко сжали край стола. Больше всего её задела не просьба свекрови. Лариса Александровна могла хотеть что угодно. Но Глеб уже пообещал отдать деньги, которые не принадлежали ему целиком.
Причём собирался поставить жену перед фактом.
Дарья закрыла переписку и открыла сайт банка. Вошла в личный кабинет, проверила остаток, историю операций и раздел безопасности.
Деньги пока находились на месте.
Затем она увидела несколько попыток входа с нового устройства и запросы на восстановление доступа. Все они были сделаны за последние десять дней.
Дарья сразу поняла, откуда взялось устройство.
Несколько лет назад супруги пользовались общим планшетом. Дарья устанавливала на него банковское приложение, когда её телефон был в ремонте. Позже она вышла из учётной записи, но номер телефона и часть сохранённых данных остались в системе. Глеб знал код самого планшета и несколько раз видел, как жена входила в приложение.
Полноценного доступа к счёту у него не было. Для входа требовался пароль и подтверждение с телефона Дарьи. Но он пытался восстановить пароль через старое устройство, рассчитывая, что банк позволит подтвердить личность сохранённым способом.
Попытки завершились неудачно. Коды приходили только на телефон Дарьи, а пуш-уведомления она раньше смахивала, принимая их за обычную банковскую рекламу. В журнале безопасности были указаны точные даты и время.
Дарья сверила их с перепиской.
Первый запрос Глеб сделал на следующий день после разговора с матерью. Второй — через три дня. Третий — сегодня утром.
Она не устроила сцену и не позвонила мужу.
Сначала изменила пароль от банка. Затем завершила все активные сеансы, отключила старый планшет, установила дополнительное подтверждение операций и запретила восстановление доступа с доверенных устройств.
После этого Дарья подняла выписки за четыре года.
Она считала внимательно. Отдельно выписала каждый перевод Глеба, отдельно — собственные пополнения, затем распределила начисленные проценты пропорционально внесённым суммам.
Получив точный итог, Дарья перевела свою часть на новый вклад, открытый только что. Сумму, которую внёс Глеб вместе с положенными ему процентами, она оставила на прежнем счёте нетронутой.
К вечеру на столе лежали распечатанные выписки, лист с расчётами и планшет.
Глеб пришёл около восьми. Снял куртку, поздоровался и сразу заметил бумаги.
— Что случилось?
— Садись.
Он внимательно посмотрел на жену, но спорить не стал. Отодвинул стул и сел напротив.
Дарья положила перед ним первую страницу.
— Здесь все поступления на накопительный счёт за четыре года. Синим отмечены твои переводы, чёрным — мои. Проценты я разделила пропорционально.
Глеб пробежал глазами цифры.
— Зачем ты это считала?
— Чтобы точно знать, какую сумму ты решил подарить своей матери.
Он поднял голову.
Дарья открыла на планшете переписку.
— Ты оставил её на компьютере.
Несколько секунд Глеб молчал. Потом потянулся к планшету, но Дарья придвинула его обратно к себе.
— Я не собираюсь читать дальше. Мне хватило обещания перевести восемьсот тысяч и объяснить всё потом.
— Я хотел сначала решить вопрос.
— Какой вопрос?
— Мамина машина совсем старая.
— Она на ней приехала к нам на прошлой неделе.
— Ей постоянно приходится что-то ремонтировать.
— Тогда она может купить автомобиль, на который ей хватает собственных денег.
Глеб провёл ладонью по подбородку.
— Она уже договорилась с продавцом.
— Не со мной.
— Дарья, я собирался вернуть деньги.
— Когда?
Он замолчал.
— Через год? Через два? Или после того, как мы отказались бы от дома?
— Я бы постепенно положил всё обратно.
— Из каких средств? Ты и сейчас каждый месяц переводишь на счёт заранее оговорённую сумму. Чтобы вернуть восемьсот тысяч, тебе пришлось бы либо перестать участвовать в накоплениях, либо годами урезать остальные расходы.
— Можно было что-нибудь придумать.
— Ты уже придумал. Взять без разрешения.
Глеб резко выдохнул.
— Я не собирался красть.
— Тогда зачем пытался восстановить доступ к моему банковскому приложению?
Он замер.
Дарья открыла журнал безопасности и положила планшет перед ним.
— Три попытки. Старое устройство. Даты совпадают с твоими разговорами с матерью.
Глеб долго смотрел на экран.
— Я хотел проверить, смогу ли перевести деньги, если ты согласишься.
Дарья нахмурилась и чуть склонила голову набок.
— Для перевода после моего согласия тебе не пришлось бы тайком восстанавливать доступ.
— Я знал, что ты откажешь.
— Значит, ты заранее решил обойти мой отказ.
— Мама рассчитывает на эти деньги.
— Почему она на них рассчитывает?
— Потому что я пообещал.
Дарья развернула к нему лист с расчётами.
— Вот твоя часть. Она осталась на прежнем счёте. Вот моя часть. Я перевела её на отдельный вклад. Теперь можешь распоряжаться своими средствами как считаешь нужным.
Глеб быстро пробежал глазами итоговую сумму. Она оказалась заметно меньше восьмисот тысяч.
— Здесь не хватает.
— Ничего не не хватает. Это всё, что внёс ты, с учётом процентов.
— Но на счёте было почти два миллиона.
— Потому что больше половины внесла я.
— Мы же откладывали одинаково.
— Нет. Первые полтора года ты несколько раз уменьшал переводы из-за расходов на машину, помощи матери и отпуска. Я свою часть вносила полностью. Потом дважды добавляла больше, когда у меня появлялась такая возможность. Все операции перед тобой.
Глеб начал листать выписки.
Дарья не торопила его.
Он помнил, что иногда переводил меньше, но не придавал этому значения. Общая сумма росла, и ему казалось, что вклад каждого примерно одинаков. Теперь цифры показывали другое.
— Я думал, моя часть больше, — признался он.
— Ты не считал.
— Я верну тебе всё, если ты сейчас добавишь недостающую сумму.
Дарья откинулась на спинку стула.
— Ты до сих пор считаешь, что разговор идёт о машине твоей матери.
— А о чём ещё?
— О том, что ты полез в мой банковский счёт. О том, что ты обещал чужому человеку мои деньги. О том, что хотел сообщить мне об этом после перевода.
— Мама не чужой человек.
— Для моих накоплений — чужой.
Глеб помрачнел.
— Она моя мать.
— И поэтому ты можешь помогать ей из своих средств. Я никогда тебе этого не запрещала.
— Но моей части недостаточно.
— Значит, ты не можешь позволить себе выполнить обещание.
— Она уже выбрала автомобиль.
— Чужой выбор не превращает мои деньги в собственность Ларисы Александровны.
Глеб встал из-за стола и прошёл к окну. Несколько минут он смотрел во двор, потом вернулся.
— Я переведу ей свою часть.
— Переводи.
— И что будет с домом?
— Пока ничего. Общих накоплений больше нет.
— Ты решила всё одна?
— Я забрала только то, что внесла сама. Твои деньги остались у тебя.
— Мы четыре года собирали вместе.
— До вчерашнего дня я тоже так думала.
Глеб не нашёл ответа.
В тот же вечер он перевёл матери все деньги, которые Дарья оставила на прежнем счёте. Сумма получилась гораздо меньше обещанных восьмисот тысяч.
Лариса Александровна позвонила почти сразу.
— А остальные где?
Глеб вышел в коридор и прикрыл дверь комнаты. Дарья всё равно слышала его ответы.
— Это всё, что я могу дать.
— Ты говорил про восемьсот.
— Я ошибся в расчётах.
— Какие ещё расчёты? На вашем счёте почти два миллиона.
— Большая часть денег принадлежит Дарье.
— Она забрала их?
— Это её накопления.
— Значит, забрала.
— Мам, я не хочу сейчас спорить.
— Я уже договорилась с человеком! Ты понимаешь, в какое положение меня поставил?
Глеб понизил голос:
— Я не должен был обещать сумму, которой у меня нет.
Лариса Александровна ещё несколько минут требовала объяснений. Потом бросила трубку.
На следующий день Дарья работала из дома. Глеб ушёл утром и почти не разговаривал с женой. Перед выходом только спросил:
— Ты действительно не вернёшь деньги на общий счёт?
— Нет.
— Даже если я признаю, что поступил неправильно?
— Признание не отменяет трёх попыток получить доступ.
Он хотел что-то добавить, но передумал и ушёл.
Около полудня в прихожей раздался звонок.
Дарья посмотрела в глазок и увидела свекровь. Лариса Александровна стояла у двери в светлом плаще, крепко сжимая сумку. Лицо у неё покраснело ещё до начала разговора.
Дарья не открыла.
Звонок повторился.
Потом свекровь несколько раз ударила кулаком в дверь.
— Открывайте немедленно! — выкрикнула она. — Я знаю, что вы дома!
Дарья вернулась к компьютеру и отправила рабочее сообщение. На повышенных тонах обсуждать собственные накопления она не собиралась.
Лариса Александровна продолжала звонить.
— Это мои деньги! Вы решили оставить меня ни с чем?!
Дарья сняла гарнитуру и подошла к двери.
— Ваших денег в моей квартире нет, — ответила она достаточно громко, чтобы свекровь услышала.
— Не притворяйтесь! Глеб обещал мне восемьсот тысяч!
— Обещания Глеба обсуждайте с Глебом.
— Вы забрали остаток со счёта!
— Я перевела только собственные накопления.
— Вы всё рассчитали так, чтобы ничего мне не досталось!
Дарья положила ладонь на дверь, но открывать её не стала.
— Я ответила один раз. Моими деньгами никто, кроме меня, распоряжаться не будет.
— Вы разрушаете отношения сына с матерью!
Дарья отошла от двери.
Лариса Александровна снова начала стучать, теперь уже громче. На площадку вышла соседка, попросила прекратить шум. Свекровь огрызнулась, что разбирается с родственниками, и потребовала не вмешиваться.
Соседка вернулась к себе, но через минуту Лариса Александровна услышала, как щёлкнул дверной замок напротив. После этого она перестала колотить в дверь, хотя уходить не собиралась.
Дарья позвонила Глебу.
— Твоя мать стоит на площадке и требует мои деньги.
— Она у тебя?
— Уже десять минут.
— Я сейчас приеду.
Дарья отключила звонок и вернулась к работе. Лариса Александровна то отходила от двери, то снова нажимала на звонок. Несколько раз звонила сыну, но он, видимо, не отвечал.
Глеб приехал примерно через сорок минут.
Дарья услышала его голос за дверью.
— Мам, зачем ты сюда пришла?
— Затем, что твоя жена присвоила деньги!
— Она ничего не присваивала.
— Открой дверь, я сама с ней поговорю.
— Нет.
— Ты теперь и домой попасть не можешь без её разрешения?
— Я могу войти. Тебя я туда не пущу, пока ты кричишь на площадке.
Лариса Александровна несколько секунд молчала. Потом заговорила тише, но каждое слово произносила отчётливо:
— Она забрала деньги, которые ты копил четыре года.
— Она забрала свою часть.
— Ты сам говорил, что у вас общий счёт.
— Счёт был общий по договорённости. Деньги вносили оба.
— Значит, половина твоя.
— Нет. Я вносил меньше.
— Она тебе это насчитала?
— Выписки насчитали.
Лариса Александровна фыркнула.
— Удобно. Всё оформила на себя, а теперь заявляет, что деньги её.
Глеб устало прислонился плечом к стене.
— Мам, хватит. Дарья открыла счёт потому, что мы так решили. Я знал условия. Без согласия друг друга деньги трогать было нельзя.
— Но ты мне пообещал.
— Не должен был.
— То есть виновата теперь я?
— В том, что я обещал чужие деньги, виноват я.
За дверью стало тихо.
Дарья стояла в прихожей и слышала каждое слово. Глеб впервые не пытался переложить ответственность на обстоятельства, мать или жену.
— У тебя были эти восемьсот тысяч, — упрямо сказала Лариса Александровна.
— Не было.
— Ты говорил, что переведёшь после зарплаты.
— Я рассчитывал взять деньги со счёта Дарьи.
— Так и взял бы.
— Я попытался получить доступ без её разрешения.
Лариса Александровна не сразу ответила.
— И что здесь такого? Ты её муж.
— Это не даёт мне права входить в её банк и снимать накопления.
— Она всё равно потратила бы их на ваш дом.
— На наш дом она соглашалась. На твою машину — нет.
— Значит, дом ей дороже меня.
Глеб отступил от двери и посмотрел на мать.
— Не сравнивай. Дарья четыре года откладывала деньги на конкретную цель. Я не имел права раздавать их кому-либо.
— Ты уже отдал мне какую-то мелочь. Что мне теперь с ней делать?
— Вернуть продавцу задаток, если ты его внесла, и искать машину, которую можешь купить.
— Задаток я не вносила. Я сказала, что деньги будут сегодня.
— Тогда просто откажись от сделки.
Лариса Александровна резко застегнула сумку.
— Из-за неё я осталась без машины.
— Из-за меня. Я пообещал больше, чем мог себе позволить.
— Ты всегда мог мне помочь, пока не женился.
— Я и сейчас помогаю. Но больше не буду брать для этого чужие деньги.
Лариса Александровна посмотрела на дверь квартиры, за которой стояла Дарья.
— Передай ей, что она своего добилась.
— Она добилась только того, что сохранила собственные накопления.
Свекровь развернулась и направилась к лестнице. Каблуки резко стучали по ступеням. Лифт она ждать не стала.
Глеб постоял на площадке ещё несколько секунд, потом открыл дверь своим ключом.
Дарья вернулась в комнату до того, как он вошёл.
Муж снял обувь, прошёл на кухню и налил себе воды. Выглядел он так, словно за сорок минут дороги успел несколько раз прокрутить в голове весь разговор.
— Она уехала, — сказал он.
— Я слышала.
— Я сказал ей правду.
— Тоже слышала.
Глеб сел напротив Дарьи.
— Я не буду просить вернуть деньги на общий счёт.
Она закрыла ноутбук.
— Хорошо.
— Но хочу понять, что теперь будет с нами.
Дарья посмотрела на него без привычной мягкости.
— Не знаю.
— Ты думаешь о разводе?
— Сейчас я думаю о том, что ты трижды пытался войти в мой банковский кабинет.
— Я ничего не снял.
— Потому что не смог.
Глеб опустил глаза.
— Да.
— Если бы получилось, ты перевёл бы деньги?
Он долго молчал.
— Скорее всего, да.
Дарья кивнула, будто получила окончательное подтверждение уже понятного факта.
— Тогда вопрос не в неудачной попытке. Ты остановился не потому, что передумал, а потому что система тебя не пустила.
— Я понимаю.
— Нет, Глеб. Ты только начинаешь понимать.
Он не стал оправдываться.
Несколько дней супруги жили в одной квартире почти как соседи. Дарья работала, занималась обычными делами и не устраивала демонстративных сцен. Глеб тоже не пытался давить на неё разговорами.
Он вернул матери её переводы к привычному размеру и отказался добавлять деньги на автомобиль. Лариса Александровна звонила ему ежедневно, но Дарье он больше не пересказывал содержание разговоров.
Счёт на дом закрыли окончательно. Свою часть Дарья оставила на отдельном вкладе. Деньги Глеба после перевода матери почти закончились, и начинать накопления заново ему пришлось бы с самого начала.
Однажды вечером он принёс Дарье распечатку из банка.
— Что это?
— Я открыл отдельный счёт. Буду снова откладывать на дом.
— Это твоё решение.
— Я хочу показать, что понял.
Дарья посмотрела на бумагу, но не взяла её.
— Деньги здесь не главное.
— Я знаю.
— Четыре года мы откладывали не только сумму. Мы строили план, в котором доверяли друг другу. Ты решил, что можешь тихо вытащить из него часть, а потом подобрать объяснение.
— Я совершил ошибку.
— Ошибка — это перевести деньги не на тот счёт и сразу вернуть. Ты несколько недель обсуждал с матерью мои накопления, обещал ей конкретную сумму и искал способ получить доступ. Это последовательные действия.
Глеб сжал распечатку в руке.
— Что мне сделать?
— Ничего, что мгновенно исправит ситуацию.
— Но шанс у меня есть?
Дарья не ответила сразу.
За окном медленно темнело. Во дворе включились фонари, на стекле отразились кухня и две фигуры, сидевшие по разные стороны стола.
— Я пока не готова принимать решение, — сказала она. — Но общих накоплений у нас больше не будет. Каждый хранит свои деньги отдельно. Крупные общие покупки обсуждаем до оплаты. Доступа к моим счетам у тебя не будет ни при каких обстоятельствах.
— Согласен.
— И ещё. Если твоя мать снова придёт требовать мои деньги, разговаривать с ней будешь ты.
— Понял.
Лариса Александровна новую машину так и не купила. Через несколько недель она выбрала автомобиль проще, добавив к собственным накоплениям ту сумму, которую успел перевести Глеб. С невесткой она не общалась и при каждом разговоре с сыном напоминала, что Дарья якобы унизила её перед соседями.
Глеб больше не соглашался с матерью.
— Ты сама приехала без предупреждения и кричала на весь этаж, — отвечал он. — Дарья дверь не открывала именно поэтому.
Эти слова Ларисе Александровне не нравились, но спорить с выписками и расчётами было трудно. Никаких её денег на счёте действительно не находилось. Всё, что Глеб мог отдать, он уже перевёл.
Для Дарьи история не закончилась после отъезда свекрови. Деньги удалось сохранить, но прежняя уверенность в муже исчезла.
Раньше она могла оставить телефон на столе, попросить Глеба открыть банковское уведомление или переслать документ с компьютера. Теперь все финансовые приложения были защищены отдельными паролями, а важные бумаги хранились в закрытом ящике.
Не из желания наказать мужа.
Просто Дарья больше не считала его человеком, которому можно безоговорочно доверить доступ.
Деньги можно было накопить заново. Дом можно было купить позже или вообще отказаться от этой идеи. Но после трёх тайных попыток войти в чужой счёт одного обещания «больше так не делать» оказалось недостаточно.
Глебу предстояло долго доказывать поступками, что он способен отвечать за собственные слова и не распределять деньги жены между родственниками.
А Дарья больше не собиралась рисковать своими сбережениями ради чужого спокойствия.
