— Ты опять попросил Егора не выходить из комнаты до конца твоего созвона?
Кирилл снял наушники и недовольно посмотрел на жену.
— Я попросил его сорок минут поиграть потише. Не передёргивай.
— Он сидит у себя и даже воду боится пойти налить.
— Алиса, у меня был разговор с директором. Мне что, посреди совещания объяснять всем, что ребёнку срочно понадобилось на кухню?
— Тебе не кажется странным, что восьмилетний ребёнок должен спрашивать разрешения пройти по собственной квартире?
Кирилл сжал губы, снова повернулся к ноутбуку и коротко бросил:
— У меня через пять минут ещё один звонок.
Алиса вышла из кабинета и закрыла дверь. Спорить дальше сейчас было бесполезно. За последние два месяца любой разговор о доме Кирилл умудрялся закончить одной фразой: «У меня работа».
Повышения он ждал давно. Почти восемь лет работал в крупной компании, сначала рядовым специалистом, потом руководил небольшой группой, а весной получил должность начальника направления. Зарплата заметно выросла, ответственности тоже стало больше. Несколько дней в неделю ему разрешили работать из дома, и сначала вся семья этому даже обрадовалась.
В квартире Алисы была небольшая третья комната. Ещё до свадьбы родители помогли ей купить это жильё, и комната много лет служила чем-то средним между кладовой и местом для её хобби. Когда Кириллу понадобился кабинет, Алиса без споров разобрала коробки, переставила швейную машинку в спальню и заказала вместе с мужем нормальный рабочий стол.
Егор помогал собирать кресло и потом гордо говорил:
— Это папин офис.
Первые недели всё действительно было нормально. Кирилл мог пообедать с сыном после школы, иногда встречал его у подъезда, помогал делать математику. Но чем дольше он работал на новой должности, тем сильнее нервничал из-за любой мелочи.
Сначала мешал телевизор.
Потом звук конструктора в гостиной.
Потом хлопнула дверь в ванной.
Потом Егор слишком громко рассмеялся над видео.
А однажды Кирилл вышел из кабинета и сказал:
— Я вообще не понимаю, почему нельзя просто три часа посидеть тихо.
Алиса тогда не выдержала:
— Потому что это дом, а не переговорная.
— Я деньги зарабатываю, между прочим.
— Я тоже работаю.
— Ты работаешь в офисе. А у меня сейчас важные звонки здесь.
Она запомнила это «здесь». Словно квартира в рабочие часы превращалась в территорию Кирилла, а все остальные должны были подстроиться.
Егор пытался подстраиваться. Он был живым, разговорчивым мальчиком, любил собирать модели машин, ходил два раза в неделю на плавание, иногда мог носиться по коридору в носках. Но никакого постоянного грохота дома не было. Когда отец закрывал дверь кабинета, сын учился говорить тише. Ставил звук на планшете почти на минимум. Даже игрушки однажды перенёс к себе на ковёр, чтобы не мешать.
И всё равно Кириллу было мало.
— Пап, можно карандаш?
— Потом.
— Мне сейчас для уроков.
— Егор, дверь закрыта. Что непонятного?
Мальчик выходил и шёл к матери.
Алиса несколько раз говорила мужу:
— Ты можешь отвечать ему без этого начальственного тона?
— Какого ещё тона?
— Как будто он подчинённый, который сорвал дедлайн.
— Я просто прошу соблюдать правила.
— Какие правила? Что ребёнку нельзя заговорить с отцом до шести вечера?
Кирилл раздражался.
— Почему ты всё доводишь до крайности?
Серьёзно ругаться Алиса поначалу не хотела. Она видела, что муж действительно устал. Новая должность была важна для него, он хотел показать результат, боялся не справиться. Она надеялась, что через пару месяцев он привыкнет и перестанет реагировать на каждый звук.
Но тут появилась Раиса Павловна.
Мать Кирилла всегда считала Егора слишком активным. Когда внуку было пять, жаловалась, что он «не умеет спокойно сидеть». В шесть советовала отдать его в жёсткую спортивную секцию. В семь говорила, что Алиса слишком много с ним обсуждает и мало требует.
— Кирилл в его возрасте сам себя занимал, — любила повторять она.
— Дети разные, — отвечала Алиса.
— Просто сейчас их балуют.
Кирилл обычно отмахивался:
— Мам, не начинай.
Но после повышения стал слушать мать заметно внимательнее.
Раиса Павловна быстро поняла, что сын жалуется на шум. И однажды за воскресным обедом сказала:
— Руководителю дома нужна нормальная рабочая обстановка. Я вообще не понимаю, как ты так работаешь.
— У него отдельный кабинет, — заметила Алиса.
— Стены звук не выключают.
— Егор не играет на барабанах.
— Дело не только в громкости. Когда человек знает, что сейчас кто-нибудь зайдёт, позовёт, что-то спросит, он не сосредоточен.
Кирилл кивнул.
— Вот. Именно.
Алиса посмотрела на него.
— До этого ты как-то сосредотачивался.
— До этого у меня и задачи были другие.
Раиса Павловна сразу продолжила:
— Серьёзная должность требует определённого режима. У вас дома всё крутится вокруг ребёнка.
— У нас дома живёт ребёнок, — ответила Алиса. — Это немного другое.
Свекровь только усмехнулась.
Через неделю она приехала с готовым решением.
— Я тут нашла школу, — сказала Раиса Павловна, едва успев снять пальто.
Алиса сначала не поняла, какое это имеет отношение к разговору о работе Кирилла.
— Какую школу?
— Частную. Очень сильную. Языки, спорт, маленькие классы. И проживание с понедельника по пятницу.
Егор в этот момент был на тренировке.
Алиса поставила чашки на стол и медленно повернулась к свекрови.
— Проживание зачем?
— Чтобы ребёнок был в режиме. И Кирилл мог нормально работать.
— То есть вы предлагаете отправить восьмилетнего мальчика жить в школу, потому что вашему сыну мешает шум?
— Не утрируй. Я предлагаю хорошее образование.
Раиса Павловна достала телефон и открыла сайт. На фотографиях были аккуратные корпуса, спортивный зал, столовая, комнаты на несколько детей.
Кирилл заинтересованно взял телефон.
— Сколько стоит?
Алиса резко посмотрела на него.
— Ты серьёзно?
— Я просто спросил.
— А я сразу отвечу: Егор туда не поедет.
— Ты даже не посмотрела, — сказала свекровь.
— Мне достаточно слова «проживание».
— Очень многие родители отправляют детей в такие школы.
— Пусть отправляют.
— А ты считаешь, что только твой способ воспитания правильный?
— Я считаю, что мой сын будет жить дома.
Раиса Павловна обиженно поджала губы.
— Потом сама увидишь, как Кирилл выгорит. Только поздно будет.
Кирилл тогда закрыл сайт и сказал:
— Всё, мам. Хватит.
Алиса решила, что на этом история закончена.
Но тема не исчезла.
Сначала Раиса Павловна переслала сыну ссылку на день открытых дверей. Потом — отзывы родителей. Потом — какую-то статью о самостоятельности детей.
Кирилл начал осторожно возвращаться к разговору.
— Там, кстати, не обязательно жить всю неделю.
— Тогда зачем нам эта школа? — спросила Алиса.
— Программа сильная.
— Егор нормально учится в своей.
— Нормально — не значит отлично.
— Ты ещё месяц назад вообще не говорил, что тебя не устраивает его школа.
Кирилл замолчал.
Через несколько дней он за ужином сообщил, что в частной школе есть бассейн.
— У Егора уже есть бассейн.
— Но там всё в одном месте.
— Кирилл, ты слышишь себя?
Он положил вилку.
— Что опять?
— Ты пытаешься продать мне идею своей матери под видом заботы об образовании.
— Почему сразу мамы? Я сам могу считать, что вариант хороший.
— Тогда скажи прямо: ты хочешь, чтобы Егор жил там с понедельника по пятницу?
Муж не ответил сразу.
— Иногда мне кажется, что это всем упростило бы жизнь.
— Мне не надо упрощать жизнь таким способом.
— Тебе тоже тяжело. Работа, уроки, тренировки.
— Это мой ребёнок, Кирилл. Я не хочу от него отдыхать пять дней в неделю.
— Не надо делать вид, что я хочу от него избавиться.
— Тогда чего ты хочешь?
Он раздражённо встал.
— Спокойно работать хотя бы несколько часов!
Алиса посмотрела ему вслед и впервые подумала, что дело зашло дальше обычной усталости.
Самым неприятным было то, что Егор тоже начал всё замечать.
Однажды вечером он сидел с матерью на кухне и вдруг спросил:
— Мам, а я папе сильно мешаю?
— С чего ты взял?
— Он всё время дверь закрывает.
— Потому что работает.
— А бабушка сказала, что большим начальникам дети дома мешают.
Алиса почувствовала, как внутри поднимается злость.
— Когда она тебе это сказала?
— В прошлую субботу. Ещё сказала, что есть школа, где дети живут и становятся самостоятельными.
— И что ты ответил?
Егор пожал плечами.
— Ничего. Я не хочу там жить.
— Ты и не будешь.
— Точно?
— Точно.
Мальчик ещё несколько секунд смотрел на неё, будто проверял, можно ли верить.
В тот же вечер Алиса дождалась, когда Кирилл закончит работу.
— Твоя мать уже обсуждает эту школу с Егором.
Он нахмурился.
— Что значит обсуждает?
— Рассказывает ему, что детям полезно жить отдельно и что руководителям дома нужна тишина.
— Ну, может, она просто…
— Не оправдывай её сейчас.
— Я не оправдываю. Я не знаю, как было.
— А я знаю. Егор спросил, отправим ли мы его.
Кирилл сел на край дивана.
— Я с мамой поговорю.
— Не просто поговори. Закрой эту тему.
— Алиса, ты опять всё решаешь за двоих.
— По этому вопросу — да, пока ты предлагаешь удобство взрослого мужчины оплатить ребёнком.
— Господи, какие слова.
— А какие нужны?
Кирилл ушёл спать злой. На следующий день они почти не разговаривали.
После этого дома стало ещё тяжелее. Кирилл вроде бы перестал упоминать школу, зато требования к тишине становились всё строже.
— Егор, не включай сейчас телевизор.
— Алиса, пылесос можно вечером?
— Кто оставил телефон со звуком?
— Почему дверь в детскую хлопает?
Алиса всё чаще отвечала:
— Потому что в квартире живут люди.
Кирилл считал это издёвкой.
Однажды он сорвался на сына из-за машинки, которая прокатилась по коридору и ударилась о стену.
— Сколько можно говорить?!
Егор побледнел.
— Я случайно.
— У тебя всё случайно!
Алиса вышла из кухни.
— Кирилл.
Он посмотрел на жену и осёкся.
— Пап, извини, — тихо сказал Егор.
Это «извини» добило Алису сильнее самого крика.
Она отвела сына в комнату, помогла собрать машинки, а потом вернулась.
— Никогда больше не разговаривай с ним так из-за своей работы.
— Я не собирался…
— Мне всё равно, собирался ты или нет. Он уже извиняется за то, что играет.
— Не драматизируй.
— Я не драматизирую. Я смотрю, что происходит.
Кирилл ушёл в кабинет.
Через два дня он сам предложил Алисе поговорить.
— Я понимаю, что был резкий, — сказал он. — Но ты тоже не хочешь меня услышать.
— Я тебя слышу уже два месяца.
— Тогда пойми: если я сейчас провалюсь на этой должности, назад меня никто не поставит. Я либо справляюсь, либо всё.
— И поэтому надо убрать Егора?
— Не убрать. Дать ему сильную школу.
— Опять.
— Потому что это реально вариант.
— Нет.
— Ты даже считать не хочешь. Да, дорого. Но моя зарплата теперь позволяет.
— Речь не о деньгах.
— А о чём?
— О том, что ребёнок должен понимать: дом — это место, откуда его не отправят, потому что папе мешает звук конструктора.
Кирилл покачал головой.
— Ты формулируешь так, чтобы я выглядел чудовищем.
— Я формулирую так, как это выглядит для Егора.
Разговор закончился ничем.
А потом Кирилл принёс документы.
Это случилось в четверг вечером. Алиса вернулась позже обычного, потому что задержалась на работе. Егор делал уроки у себя. Кирилл был дома.
На кухонном столе лежала плотная синяя папка.
— Это что? — спросила Алиса.
— Посмотри.
Она открыла её и сразу увидела название той самой частной школы. Внутри были буклет, анкета, договор, список документов, условия проживания, расписание.
Алиса медленно перелистнула несколько страниц.
— Откуда это?
— Я сегодня туда заехал.
— Зачем?
— Посмотреть всё лично.
— Один?
— Да.
— И что именно ты там смотрел?
Кирилл сел напротив.
— Условия. Комнаты хорошие. В классе двенадцать человек. Есть бассейн, английский каждый день. Воспитатели вечером. Нормальное место.
— Кирилл, мы с тобой решили, что Егор туда не поедет.
— Нет. Ты решила.
— Потому что ты сам сначала говорил, что идея мамы странная.
— Я тогда не разбирался.
— А теперь разобрался.
— Да.
— И что предлагаешь?
— Всерьёз рассмотреть. Хотя бы на учебную неделю. На выходные он дома.
Алиса смотрела на мужа и не узнавала его.
— Для чего?
— Я тебе сто раз объяснял.
— Нет. Сейчас скажи одним предложением.
Кирилл раздражённо выдохнул.
— Потому что мне дома нужно работать. Егор постоянно отвлекает. Я не могу нормально сосредоточиться.
Вот после этого всё наконец стало предельно ясно.
Не образование. Не бассейн. Не языки. Не самостоятельность.
Тишина.
Алиса закрыла папку.
— И твоя мама это поддерживает?
— Мама вообще первая нашла школу. И она права в одном: если у меня сейчас карьера пошла вверх, глупо всё угробить из-за того, что дома невозможно организовать порядок.
Алиса резко встала.
— То есть твоя мать решила, что наш сын мешает твоей великой карьере, и ты с ней согласился?! Теперь ребёнка надо отправить куда-нибудь подальше, лишь бы тебе дома было тихо?! Нет уж! Работать тебе мешает не сын, а отсутствие мозгов! Собирай вещи и езжай к мамочке, а ребёнка я тебе ломать не позволю!
Кирилл тоже поднялся.
— Ты вообще соображаешь, что говоришь?
— Прекрасно соображаю!
— Я предлагаю ребёнку хорошую школу, а ты устраиваешь истерику!
— Ты сам только что сказал, что причина — твоя работа!
— Это одна из причин!
— Главная.
— Даже если главная, что в этом такого? Семья должна иногда подстраиваться под того, кто сейчас тянет больше.
Алиса несколько секунд просто смотрела на него.
— Ты серьёзно сейчас сказал «тянет больше»?
— По деньгам — да.
— Квартира моя. Получена до брака. За коммунальные платежи я плачу половину. Еду покупаем оба. Ребёнком в будни занимаюсь в основном я. Где именно ты сейчас всех тянешь?
— Я не это имел в виду.
— А что?
— У меня шанс, которого может больше не быть.
— И ради этого ты готов сделать так, чтобы восьмилетний сын пять ночей в неделю спал не дома.
— Он привыкнет.
— Вот это меня и пугает. Что ты хочешь, чтобы он привык.
Кирилл прошёлся по кухне.
— Ты специально выставляешь всё максимально ужасно.
— Егор уже спрашивает меня, не отправим ли мы его. Он боится заходить в твой кабинет. Он извиняется, когда игрушка ударилась о стену. Что мне ещё надо увидеть?
— Это ты его накручиваешь.
Алиса резко повернулась к мужу.
— Даже не начинай перекладывать это на меня.
— Я не перекладываю.
— Тогда скажи: ребёнок виноват, что у тебя совещания?
— Нет.
— Он виноват, что ты не умеешь закрыть ноутбук после работы?
— При чём тут это?
— При том, что ты сделал свою должность главным человеком в семье. Все вокруг неё ходят на цыпочках.
Кирилл снова ткнул пальцем в папку.
— Я всё равно считаю, что школу надо хотя бы посмотреть вместе.
— Нет.
— Почему ты имеешь право просто сказать «нет»?
— Потому что я мать этого ребёнка и вижу, зачем ты хочешь его туда отправить.
— Я тоже отец.
— Тогда веди себя как отец.
Он побледнел.
— Вот сейчас ты уже переходишь границу.
— Нет, Кирилл. Это ты её давно перешёл.
Из коридора послышался шорох.
Алиса сразу замолчала.
В дверях кухни стоял Егор.
— Мам?
Она подошла к нему.
— Всё нормально. Иди, пожалуйста, к себе. Мы поговорим.
Мальчик посмотрел на папку на столе.
— Это про ту школу?
Кирилл открыл рот, но Алиса ответила первой:
— Тебя туда никто не отправит.
— Точно?
— Точно.
Егор кивнул и ушёл.
Кирилл дождался, пока дверь детской закроется.
— Молодец. Теперь ты поставила меня перед ним в положение врага.
— Ты сам принёс домой документы после того, как ребёнок уже испугался.
— Я хотел обсудить со взрослым человеком!
— Тогда надо было сначала вести себя по-взрослому.
Кирилл схватил папку.
— Знаешь что? Я поеду к маме. Хотя бы там можно спокойно подумать.
— Именно это я тебе и предложила.
Он замер.
— Ты реально меня выгоняешь?
— Я предлагаю тебе пожить отдельно. Не день и не вечер. Пожить и решить, что для тебя важнее: семья или тишина вокруг рабочего ноутбука.
— А если я уйду, потом не говори, что это я семью бросил.
— Я не буду ничего говорить. Просто собери вещи.
Кирилл ушёл в спальню. Алиса слышала, как открываются шкафы, как шуршит спортивная сумка. Егор не выходил из комнаты.
Минут через сорок муж появился в прихожей.
— Я заберу остальное потом.
— Хорошо.
— Ты утром пожалеешь.
— Может быть.
— Мама была права: с тобой невозможно обсуждать серьёзные вещи.
Алиса устало посмотрела на него.
— Вот поэтому тебе сейчас и полезно пожить у мамы. Вы хотя бы сможете обсуждать мою неправильность без перерыва.
Кирилл ушёл.
В ту ночь Егор пришёл к Алисе в спальню.
— Папа из-за меня уехал?
— Нет.
— Но вы ругались из-за школы.
— Мы ругались из-за решений взрослых. Ты ни в чём не виноват.
— Он вернётся?
Алиса не стала врать.
— Не знаю.
Мальчик лёг рядом, и она долго не могла уснуть. Злость уже ушла. Осталась тяжесть от того, насколько быстро обычная бытовая проблема превратилась в вопрос, можно ли ребёнку спокойно жить дома.
Кирилл первые дни почти не звонил.
Потом написал:
«Надеюсь, успокоилась».
Алиса ответила:
«Я спокойна. Документы в школу не подписываю».
Он позвонил сразу.
— Ты опять только про школу.
— Потому что с неё всё и стало понятно.
— Я у мамы уже неделю. Может, поговорим нормально?
— Говори.
— Я считаю, что ты перегнула с тем, чтобы выгнать меня.
— А я считаю, что ты перегнул, когда поехал в школу без моего согласия.
— Я же ничего не подписал.
— Потому что не мог подписать один.
Кирилл раздражённо замолчал.
— Мама говорит, ты специально используешь квартиру как рычаг.
— Квартира тут вообще ни при чём.
— Ты сказала мне уйти из неё.
— Потому что она моя и потому что я не хочу, чтобы Егор дома боялся собственного отца.
— Он меня не боится.
— Он боится шуметь рядом с тобой.
— Это разное.
— Для восьмилетнего ребёнка не очень.
Разговор снова закончился ссорой.
На следующий вечер позвонила Раиса Павловна.
— Алиса, я хочу понять, сколько ты собираешься держать Кирилла у меня.
— Я его у вас не держу.
— Не цепляйся к словам. Он живёт у меня, потому что ты выставила мужа из дома.
— Он взрослый человек. Может снять жильё.
— А ты хоть понимаешь, что у него сейчас важнейший этап на работе?
— Понимаю. Именно поэтому ему будет полезно самому организовать себе тишину, а не организовывать отсутствие ребёнка.
— Опять ты всё переворачиваешь. Никто не собирался избавляться от Егора.
— Тогда зачем вы говорили с ним о школе раньше, чем мы с Кириллом что-то решили?
Свекровь помолчала.
— Я хотела подготовить мальчика. Дети иногда боятся нового.
— Вы подготовили его к мысли, что папе без него будет удобнее.
— Это твоя трактовка.
— Нет. Это его вопрос мне: «Папа злится, когда я дома?»
Раиса Павловна раздражённо сказала:
— Он слишком чувствительный, потому что ты вокруг каждого его переживания устраиваешь событие.
Алиса прикрыла глаза.
— Вот поэтому дальше этот вопрос будете обсуждать только с Кириллом. С Егором — нет.
— Ты не можешь запретить бабушке разговаривать с внуком.
— О погоде, школе, книгах — пожалуйста. О том, куда его отправить жить, — можете не пробовать.
— А если Кирилл решит иначе?
— Один он этого не решит.
— Ты всегда считала себя главной только потому, что квартира твоя.
— Причём здесь квартира?
— При том, что ты чуть что напоминаешь сыну, что ему есть куда уйти.
— Я Кириллу много лет вообще не напоминала, на кого оформлено жильё. Но сейчас вы почему-то оба решили, что ребёнок должен уступить место его рабочему комфорту в квартире, которая даже не принадлежит Кириллу.
Раиса Павловна резко закончила разговор.
После этого она Алисе несколько дней не звонила. Зато Кирилл написал, что мать «теперь вообще в шоке от её отношения». Алиса не стала отвечать. Ей уже надоело спорить через посредника.
Дома тем временем неожиданно стало проще. Не веселее — Егор скучал по отцу и спрашивал, когда они будут ужинать втроём, — но проще. Никто не закрывал двери с раздражением, не просил выключить телевизор посреди дня, не вздрагивал от упавшей игрушки.
Алиса особенно заметила это в субботу. Егор собирал большую модель на полу в гостиной, детали несколько раз рассыпались, и мальчик каждый раз быстро поднимал голову.
— Мам, не громко?
— Нормально.
— Точно?
— Точно, Егор.
Он кивнул и продолжил собирать.
Алиса тогда поняла, насколько глубоко за короткое время в нём поселилась привычка проверять, имеет ли он право на обычный звук.
Через две недели Кирилл снял небольшую квартиру. От матери он съехал быстрее, чем планировал. Раиса Павловна оказалась рада сыну ровно первые несколько дней, потом начала спрашивать, почему он поздно приходит, зачем заказывает еду, почему не складывает вещи «как нормальный человек».
Алиса узнала об этом от самого Кирилла.
— Теперь смеёшься? — спросил он по телефону.
— Нет.
— Мама действительно тяжёлая.
— Я тебе это много лет говорила.
— Но это не значит, что в школе она была неправа.
Вот после этой фразы Алиса окончательно поняла, что ждать бессмысленно.
Через несколько дней она сказала:
— Я подаю на развод.
Кирилл приехал вечером.
— Из-за одной школы?
— Нет.
— Тогда из-за чего?
— Из-за того, что ты счёл нормальным убрать ребёнка из дома ради собственного удобства. Из-за того, что позволил матери обсуждать это с ним. Из-за того, что после всего произошедшего до сих пор думаешь, что идея была разумной.
— Я не хотел ему плохого.
— Я знаю. Но плохое можно сделать и без желания.
— Алис, у нас семья. Нельзя всё ломать из-за одной ошибки.
— Это не одна ошибка. Это два месяца, в течение которых ты каждый день показывал сыну, что он мешает.
Кирилл сел за кухонный стол.
— Я могу работать в офисе чаще.
— Можешь.
— Я уже снял квартиру. Там сделал себе кабинет.
— Хорошо.
— Тогда зачем развод?
Алиса посмотрела на него.
— Потому что мне уже не надо доказывать тебе, что Егор имеет право жить дома.
Кирилл долго сидел молча. Потом спросил:
— Ты хотя бы подумай ещё.
— Я подумала.
Развод не был громким. Квартира не делилась: она принадлежала Алисе ещё до брака. Егор остался жить с матерью там же, в своей комнате, рядом со школой и бассейном, куда ходил раньше. Вопросы содержания ребёнка Алиса и Кирилл решали уже официально, без попыток договориться «как-нибудь потом».
Кирилл сына не бросил. Забирал его в выходные, иногда ходил с ним в кино, несколько раз приезжал на соревнования. Но отношения с мальчиком пришлось выстраивать заново. Егор долго спрашивал, можно ли у папы включить телевизор и не помешает ли он, если достанет конструктор.
Кириллу каждый такой вопрос был неприятен. Только теперь он уже не спорил, что всё это придумала Алиса.
Работу он сохранил. Должность тоже. Никакой катастрофы, которой он так боялся, не произошло. В съёмной квартире Кирилл оборудовал отдельный кабинет, поставил хороший стол и дорогие наушники. Там было тихо.
Раиса Павловна сначала считала, что сын с женой ещё помирится. Потом обвиняла Алису в упрямстве. Потом снова рассказывала Кириллу, что «если бы всё сделали разумно, семья бы сохранилась».
Он однажды не выдержал:
— Мам, если бы мы сделали по-твоему, я бы всё равно потерял семью. Только ещё и сын думал бы, что его отправили из дома из-за меня.
Раиса Павловна обиделась.
Алиса об этом разговоре узнала намного позже и особой радости не испытала. Было уже поздно радоваться тому, что Кирилл наконец понял вещь, которую должен был понять раньше.
Егор остался дома с матерью. Постепенно перестал прислушиваться, можно ли громко смеяться. Снова раскладывал машинки в гостиной и бегал на кухню за водой без разрешения.
А Кирилл продолжал работать на новой должности. Только домашний кабинет теперь был уже в съёмном жилье, где никто не мешал его созвонам.
Раиса Павловна в итоге получила для сына ту самую тишину, о которой так переживала. Просто совсем не тем способом, который собиралась устроить…
