Я быстро вошла в квартиру, скидывая промокшие ботинки.
Октябрь в этом году выдался невероятно мерзким: дождь лил уже третью неделю, превращая город в одну сплошную лужу.
На работе я весь день пахала над отчетами для налоговой, глаза слипались от цифр. Начальник Петрович, как всегда, устроил разнос из-за копеечной ошибки в документах.
— Денис, я дома! — крикнула я в пустоту, развешивая куртку на вешалке.
Тишина. Странно…
Обычно из кухни доносился звук работающего телевизора или голос свекрови, которая уже полгода жила с нами «временно».
Светлана Викторовна умела создать атмосферу вечного праздника даже из похода в продуктовый магазин: громко комментировала цены, рассказывала соседкам о наших делах и регулярно напоминала сыну, что в его возрасте пора бы уже подумать о детях.
Я прошла на кухню. Никого. В гостиной тоже было пусто.
На журнальном столике лежал сложенный пополам лист бумаги. Почерк Дениса — размашистый, чуть небрежный, как у человека, который всегда торопится.
«Лен, мы с мамой улетели на Мальдивы. Не звони, роуминг дорогой. Вернемся через три недели. Там сейчас сезон, а мама давно мечтала о море. Не сердись, объясню потом. Д.»
Я прочитала записку дважды, потом еще раз. Буквы никак не хотели складываться во что-то осмысленное.
Мальдивы? Какие могут быть Мальдивы?
Денис на прошлой неделе жаловался, что денег едва хватает на продукты до зарплаты. А тут вдруг… элитный курорт. Билеты туда стоят как две мои месячные зарплаты.
Сердце начало биться чаще.
Я медленно поднялась с дивана и пошла в спальню. В углу, за платяным шкафом, стоял небольшой сейф — мой сейф, купленный два года назад специально для хранения накоплений. Денис знал код, конечно знал. Мы ведь планировали купить квартиру, копили на первоначальный взнос.
Пальцы дрожали, когда я набирала цифры: 1-5-0-8, день нашего знакомства.
Щелчок, дверца открылась.
Пусто.
Абсолютно, безнадежно пусто. Ни пачек купюр, ни банковских конвертов, ни даже мелочи, которую я иногда туда складывала. Только небольшое облачко пыли взлетело в воздух, когда я судорожно пошарила рукой по дну сейфа.
Три миллиона рублей.
Пять лет экономии на всем: на одежде, косметике, развлечениях. Пять лет работы сверхурочно, чтобы получить премии. Деньги с продажи маминого кольца, которое она оставила мне перед смертью. Все исчезло.
Я опустилась на пол прямо перед открытым сейфом. В голове была пустота, такая же, как в этом металлическом ящике. Хотелось заплакать, закричать, разнести квартиру. Но слезы почему-то не шли. Вместо них появилось холодное, четкое понимание ситуации.
Денис взял мои деньги и улетел с мамой на Мальдивы. Без меня. Даже ничего не спросил. Даже не попытался объяснить все заранее. Просто взял и исчез, оставив записку, как школьник, прогуливающий уроки.
На телефон пришло сообщение от моей любимой подруги Ирки:
«Как дела? Как твой принц на белом коне?»
Я посмотрела на экран и вдруг рассмеялась. Тихо, почти беззвучно.
Принц. Да уж, настоящий принц! Увез мать в райские края на деньги любимой женщины.
Но они, видимо, плохо меня знали. Совсем плохо.
***
Первым делом я заварила кофе. Крепкий, почти черный. В такие моменты нужна была ясность мышления, а не эмоции.
Я села за кухонный стол с блокнотом и ручкой, как делала это сотни раз на работе, когда нужно было разобраться в сложной финансовой схеме.
Итак, факты.
Денис со свекровью улетели сегодня. Билеты на двоих на три недели стоили около миллиона рублей. Плюс расходы на месте. Значит потратят треть моих сбережений. Может быть, больше.
Я открыла банковское приложение на телефоне. Наш общий счет, который мы завели для бытовых трат, тоже был пуст. Хорошо хоть зарплатную карту Денис не нашел, она лежала в сумочке. На ней оставалось двадцать три тысячи рублей до следующей получки.
Я методично записывала цифры в блокнот, и с каждой строчкой становилось все спокойнее. Числа не врут, не изменяют, не исчезают с запиской. Они просто есть, и с ними можно работать.
Я позвонила Ирке.
— Лена! Как дела-то? Голос какой-то странный у тебя.
— Все отлично. Слушай, помнишь, ты рассказывала про свою знакомую, которая работает в турагентстве?
— Машку? Ну да, а что?
— Можешь дать ее номер? Хочу кое-что уточнить про туры.
— Конечно, сейчас скину. Ты что, тоже решила отдохнуть? Правильно, пора уже себя побаловать.
Если бы она знала, как я собираюсь себя «баловать».
Машка оказалась приятной девушкой, полной профессионального энтузиазма. Выяснить у нее нужную информацию было проще, чем я думала.
— Мальдивы в октябре? Отличный выбор, там как раз сухой сезон начинается. А вы на какие даты смотрите?
— Я уточняю информацию для друзей. Они вроде уже полетели, но хочу понять, сколько это стоило. Фамилия Пирогов, бронировали наверняка на прошлой неделе.
— Минуточку, сейчас посмотрю… Так, Пирогов… Есть! Денис и Светлана, вылет позавчера, отель пять звезд на Северном Мале, двадцать один день. Хорошо устроились ваши друзья, номер с видом на океан взяли. Выбрали ВИП-обслуживание.
— А можно узнать стоимость их тура? Просто интересно, во что влетела поездка.
— Девятьсот сорок восемь тысяч с трансфером и страховкой. ВИП-обслуживание и дополнительные услуги будут оплачивать на месте. Почти весь бюджет сразу внесли. Кстати, наличными. Редко такое бывает.
Я поблагодарила Машку и положила трубку. Значит еще два миллиона у них на карманные расходы остались. Щедро.
Следующий звонок я сделала в управляющую компанию. Света из бухгалтерии была моей старой знакомой еще с института.
— Светуль, привет! Слушай, нужна помощь. Помнишь, ты рассказывала про свою подработку. Там, где ты ведешь учет для нескольких частников?
— Ну да, неофициально консультирую. А что?
— Мне нужен человек, который разбирается в трудовом законодательстве. Очень разбирается.
— Проблемы на работе?
— Пока нет. Но могут появиться.
Света дала контакты двух юристов: один специализировался на трудовых спорах, другой на семейном праве. Я записала оба номера.
Потом достала из шкафа папку с документами, в которой лежал наш брачный договор. Денис тогда удивился, зачем такие формальности, но подписал. Хорошо, что я настояла.
В договоре четко было прописано: имущество, приобретенное до брака или полученное в дар одним из супругов, остается его личной собственностью. А мои накопления — это результат работы еще до нашего официального оформления отношений плюс наследство от мамы.
Значит юридически Денис совершил кражу. Обычную кражу в особо крупном размере.
Я отложила документы и снова взялась за блокнот. План созревал постепенно, пункт за пунктом. Никакой спешки, никаких эмоций — только холодный расчет.
Они думали, что я буду сидеть дома, рыдать и ждать их возвращения с повинной головой. Может быть, даже рассчитывали, что я прощу их: ведь любовь, семья, всё такое.
Но любовь закончилась ровно в тот момент, когда я открыла пустой сейф.
***
Утром я проснулась с ясной головой и четким планом действий. За окном все еще моросил дождь, но настроение было почти бодрым. Странно, как быстро приходит облегчение, когда понимаешь, что самое страшное уже случилось, и теперь можно действовать.
В офис я пришла на полчаса раньше. Петрович еще не успел распсиховаться по поводу вчерашних недоделок, поэтому удалось спокойно поработать с документами. Работа отвлекала: цифры, отчеты, привычная рутина. Хотя мысли постоянно возвращались к пустому сейфу и наглой записке мужа.
За обедом я встретилась с юристом Андреем Валерьевичем — специалистом по трудовому праву, которого порекомендовала Света.
— Ваша ситуация неприятная, — сказал он, выслушав мой рассказ и изучив брачный договор. — Но, боюсь, с юридической точки зрения все не так просто, как хотелось бы.
— То есть?
— Понимаете, в вашем договоре нет четкого указания сумм или конкретного имущества. Написано общими фразами: «имущество, приобретенное до брака». А что именно — не уточняется.
Я почувствовала, как внутри все сжимается.
— Но деньги были мои! Я копила их пять лет!
— Не сомневаюсь. Но как это доказать? Средства хранились в домашнем сейфе, а не на банковском счете. Нет документов о поступлениях, нет справок из банка. Технически очень сложно доказать даже сам факт существования этих денег, не говоря уже об их происхождении.
Андрей Валерьевич говорил спокойно, профессионально, но каждое его слово било как молотом.
— А если супруг сам признается?
— Тогда другое дело. Но пока что у нас есть только ваши слова против его слов. И даже если мы подадим заявление о краже, следствие может зайти в тупик из-за отсутствия доказательной базы.
— То есть ничего нельзя сделать?
— Можно попробовать. Подать заявление, начать разбирательство, может быть, ему станет страшно и он вернет деньги добровольно. Но гарантировать результат в таком случае невозможно. Более того, если дело дойдет до суда, а доказать ничего не получится, вы еще и судебные расходы понесете.
Я ехала домой в автобусе и смотрела на дождливый город за окном. Люди торопились по своим делам под зонтами, в кафе горел теплый свет, жизнь текла своим обычным чередом.
А у меня рухнуло все. Пропали не только деньги, но и вера в справедливость, в то, что правда всегда победит.
Дома я сразу легла на диван, не раздеваясь. Хотелось выть от бессилия. Три миллиона рублей просто исчезли, и никого это не волнует.
Денис где-то загорает на пляже с мамочкой, потягивает коктейли и даже не думает о том, что творит со мной.
Завибрировал телефон. Написал муж:
«Солнце, как дела? Здесь потрясающе! Вода +28, завтра едем на экскурсию к дельфинам. Мама счастлива. Скучаю по тебе.»
Я зажмурилась и швырнула телефон на журнальный столик. Скучает. Конечно. На мои деньги очень легко скучать.
Так я лежала минут двадцать, переполненная жалостью к себе. Законного способа вернуть деньги практически нет. Денис это наверняка знал, когда планировал свой побег в рай. Умный, расчетливый уб людок!
А потом меня словно током ударило…
***
Я вскочила с дивана и начала лихорадочно вспоминать.
Три месяца назад мы с Денисом взяли котенка из приюта — рыжего полосатого малыша, которого назвали Рыжиком. Супруг тогда сильно переживал, что котенок может что-то натворить, пока нас нет дома: погрызть провода, опрокинуть цветы, залезть куда не надо.
И тогда я предложила поставить мини-камеры в нескольких комнатах, просто чтобы приглядывать за питомцем, когда мы на работе.
Забавно было в обеденный перерыв заглянуть в приложение на телефоне и посмотреть, как Рыжик спит на подоконнике или играет с мячиком.
Муж сначала скептически отнесся к идее… зачем, мол, такие сложности из-за кота? Но потом согласился.
Камеры были крошечными, почти незаметными. Установили их в гостиной, спальне и на кухне.
А потом мы как-то забыли про них. Рыжик оказался спокойным котом, ничего не крушил, и необходимость в наблюдении отпала. Приложение осталось на телефоне, но я заглядывала в него все реже и реже.
Но ведь камеры-то все эти месяцы продолжали записывать!
Я схватила телефон и открыла приложение. Интерфейс был максимально простым: выбираешь камеру, дату, время смотришь записи.
Я начала с последней недели, когда Денис еще был дома. Прокручивала на быстрой перемотке: мы завтракаем, собираемся на работу, возвращаемся вечером…
А вот уже интересно: Денис и его мать о чем-то серьезно разговаривают на кухне. Я включила обычную скорость.
— …не может же она держать такую сумму просто так в сейфе, — говорила Светлана Викторовна, нервно теребя чашку с чаем.
— Может, мам. Лена не верит банкам. После кризиса у нее паника на любые вклады.
— Три миллиона, Денис! Это же безумие! Держать дома такие деньги.
— Ее деньги — ее решение.
— Ваши деньги! Вы же супруги! А она на семью тратиться не хочет, все себе копит.
Я затаила дыхание. Дальше был еще более интересный диалог.
— Мам, не начинай опять. Это ее накопления, еще до нашей свадьбы начала копить.
— И что с того? Какое это имеет значение? Было ее, стало ваше! Она как скупердяй сидит над своими сбережениями. Так нельзя! Должно что-то и нам достаться! Я всю жизнь мечтала о море, Денис. Всю жизнь! А у нее деньги лежат мертвым грузом.
— Ты предлагаешь мне украсть деньги у жены?
— Не украсть! Взять взаймы. Потом отдадим. Если появятся!
— Чем отдадим, мам? У меня зарплата пятьдесят тысяч.
— Найдем способ. Или не найдем. Это не имеет никакого значения!
Дальше запись становилась еще интереснее. Светлана Викторовна начала давить на жалость: здоровье не то, возраст уже не тот, может это последний шанс увидеть океан. А Денис постепенно сдавался.
— Ладно, мам. Но это взаймы, понимаешь? Мы обязательно вернем.
— Конечно, сынок! Я же не монстр какой-то.
Я перемотала запись на несколько дней вперед. Вот еще один разговор — уже в спальне, когда они думали, что я в душе.
— Мам, а может все-таки сказать Лене? Честно попросить денег?
— Она не даст, ты же знаешь. Она жадная, Денис. Извини, что так прямо говорю, но это правда. На себя тратить, так пожалуйста! Новые сапоги, салон красоты. А семье даже воды из-под крана жалеет!
Это было откровенной ложью.
Все продукты в доме покупала я, за коммунальные платила тоже я. Светлана Викторовна жила у нас полгода абсолютно бесплатно, и я ни разу не попросила у нее денег.
А дальше была запись, которая стоила дороже любых юридических заключений. Денис показывал матери, как открывается сейф.
— Код простой, дата нашего знакомства.
— Сколько тут денег?
— Она говорила, что три миллиона.
— Господи, сколько… А говорит, что денег в семье нет! Лгунья!
И наконец запись того самого дня. Я была на работе. Светлана Викторовна стоит на стреме, пока Денис выгребает из сейфа пачки купюр.
— Быстрее, сын, вдруг она раньше вернется.
— Почти все взял. Тысяч двадцать оставлю, чтобы не сразу заметила.
— Не надо ничего оставлять! Все равно поймет. Лучше уж сразу все концы в воду.
Денис послушно достал и последние купюры.
У меня были неопровержимые доказательства. Это была кража. Спланированное преступление. Признание в том, что это именно мои деньги, накопленные до брака.
Я скопировала все важные записи на флешку и облако. Теперь можно было смело идти к юристу.
***
Утром следующего дня я снова сидела в кабинете Андрея Валерьевича. На этот раз с флешкой в руках и совершенно другим настроением.
— Посмотрите, пожалуйста, — сказала я, подключая накопитель к его компьютеру.
Юрист внимательно просмотрел записи, делая пометки в блокноте. Сначала его лицо было просто сосредоточенным, потом удивленным, а к концу просмотра откровенно довольным.
— Ну что ж, — сказал он, откидываясь на спинку кресла, — за двадцать лет практики такую железобетонную доказательную базу я редко видел. У нас есть все: признание суммы, подтверждение того, что деньги именно ваши, предварительный сговор, сам процесс кражи и даже мотивы. Дело стопроцентное!
— Что дальше?
— Подаем заявление в полицию. С такими доказательствами дело даже до суда может не дойти. Скорее всего, обвиняемые согласятся на досудебное урегулирование.
Заявление подали в тот же день. Следователь посмотрела записи и покачала головой.
— Семейные дела — самые противные, — вздохнула она. — Но закон есть закон. Кража в особо крупном размере группой лиц по предварительному сговору. До семи лет могут дать.
***
Первый звонок от Дениса раздался через три дня. Я как раз была на работе, разбирала квартальные отчеты.
— Лена! Что происходит? Мне из России звонят какие-то следователи!
— А что они говорят?
— Что возбуждено уголовное дело! За кражу! Это какая-то ошибка!
— Никакой ошибки нет, Денис. Ты украл мои деньги и я подала заявление.
— Ты совсем обалдела! Какая может быть кража между мужем и женой!
— Может, еще какая. Особенно когда есть брачный договор и видеодоказательства.
— Какие видеодоказательства?
— Камеры, которые мы установили, когда купили Рыжика. Они все записали, Денис. И ваши разговоры с мамой, и то, как вы планировали кражу, и сам процесс. Все!
— Лена, давай поговорим! Я все объясню!
— Объяснишь следователю. Когда вернешься.
— Но у нас еще полторы недели отдыха! Мы же деньги заплатили!
— Придется прервать отпуск, дорогой! Следователь хочет с тобой побеседовать.
Денис попробовал еще что-то сказать, но я повесила трубку.
Они вернулись через два дня. Светлана Викторовна была явно недовольна прерванным отдыхом.
— Лена, ну зачем ты в полицию побежала? — причитала свекровь. — Мы же хотели все вернуть! Просто решили отдохнуть немного!
— На мои деньги, — спокойно ответила я, собирая вещи в сумку. — Без моего разрешения.
— И что здесь такого? Ты же моя невестка!
— Была невесткой. До того момента, как вы назвали меня жадной и убедили сына украсть мои накопления.
Денис попытался подойти ко мне.
— Лен, ну прости! Я был дураком, мать уговорила. Я верну все до копейки!
— Чем? У тебя зарплата пятьдесят тысяч. Будешь возвращать лет пятнадцать?
— Кредит возьму! Займы! Что угодно!
— Поздно, Денис. Дело уже в производстве.
Встреча со следователем прошла быстро. Денис и его мать пытались изобразить раскаяние, ссылались на семейные обстоятельства, просили пойти навстречу. Но видеозаписи говорили сами за себя.
В итоге стороны договорились о примирении.
Денис продал свою машину, Светлана Викторовна — дачу, которая досталась ей от покойного мужа. Вместе с компенсацией морального ущерба и судебными расходами сумма получилась даже больше украденной — три с половиной миллиона рублей.
— Дорого обошелся вам отдых на Мальдивах, — заметила следователь, оформляя документы о прекращении дела в связи с примирением сторон.
Я подала на развод в тот же день. Денис не сопротивлялся: видимо, понимал, что вариантов у него нет. Квартира была оформлена на меня, машины он лишился, работу тоже потерял из-за уголовного дела.
Светлана Викторовна съехала к своей сестре. Перед отъездом она попыталась в последний раз со мной поговорить.
— Ты же понимаешь, что разрушила семью? — сказала она, стоя у двери с чемоданом.
— Семью разрушили вы, — ответила я. — Я просто восстановила справедливость.
Сейчас, через полгода после всех этих событий, я живу в той же квартире, но она кажется мне совершенно другой. Просторнее, светлее, спокойнее.
Деньги я вложила в депозит под хороший процент. Часть потратила на ремонт и мебель.
Иногда думаю: а если бы не котенок и камеры? Если бы не было доказательств?
Скорее всего, Денис вернулся бы с Мальдивов, рассказал слезливую историю про внезапно заболевшую мать, пообещал бы все вернуть. И я, возможно, поверила бы. Простила бы. Снова стала копить, экономя на себе.
Но жизнь распорядилась иначе.
Справедливость восторжествовала, а я поняла главное: доверять можно, но проверять тоже нужно. И никогда не стоит жертвовать собой ради тех, кто этого не ценит.
За окном снова шел дождь, но настроение у меня было солнечное. Жизнь продолжалась, и она определенно стала лучше.
Рыжик запрыгнул ко мне на колени и замурлыкал. Да, определенно стала лучше.
