Часть 1. Горький миндаль в гостиной
В прихожей пахло чужими духами — резкими, мускусными, с дешевым шлейфом ландыша, который никак не вязался с интерьером этой квартиры. Зинаида замерла, не снимая пальто. Хрустальная люстра, которую она выбирала в Италии, сейчас казалась ей виселицей, отбрасывающей зловещие тени на пол из редкого паркета.
На вешалке висел бежевый плащ, которого Зинаида никогда не покупала. А под ним, небрежно сброшенные, валялись красные лаковые туфли на шпильке. В её доме. На её ковре.
Зинаида медленно выдохнула. Она была кондитером, и её мир состоял из точных пропорций. Грамм лишней соли убивает тесто. Грамм лишней лжи убивает брак. Но то, что происходило сейчас, было не просто ложью — это была плесень, разъедающая основу. Она тихо прошла в гостиную.
На её любимом диване, цвета слоновой кости, сидела девица. Молодая, с ногами, закинутыми на журнальный столик, она листала журнал и пила кофе из любимой чашки Зинаиды. Трифон, её муж, стоял у окна, расслабленно покручивая бокал с коньяком. Увидев жену, он даже не вздрогнул, лишь брезгливо скривил губы, словно в комнату влетела назойливая муха.
— Объясни, зачем ты впустил в мою квартиру свою любовницу? — спросила жена мужа. Голос её не дрогнул, он звучал как хруст ломающегося шоколада — сухо и твердо.
Трифон усмехнулся, делая глоток.
— Зина, не начинай, — лениво протянул он, поправляя идеально выглаженную рубашку. — Это Карина. Она… мой стажер. Мы обсуждаем сложную сделку по недвижимости. Ты же знаешь, рынок сейчас тяжелый.
Девица, Карина, нагло хихикнула, даже не подумав убрать ноги со стола.
— Стажер, который носит твои рубашки на голое тело? — Зинаида перевела взгляд на расстегнутую верхнюю пуговицу на блузке гостьи.
— Ты становишься мнительной и скучной, дорогая, — Трифон подошел к Карине и положил руку ей на плечо, демонстративно сжимая пальцы. — Квартира, кстати, общая. И я имею полное право приводить сюда деловых партнеров. А если тебе не нравится — кухня там. Иди, испеки что-нибудь, успокой нервы. Ты же у нас великий кондитер, вот и занимайся тестом, а не лезь в дела взрослых людей.
Внутри Зинаиды поднялась горячая, удушливая волна. Это была не обида. Обида — удел слабых. Это был гнев. Яростный, первобытный, но в то же время холодный, как жидкий азот. Трифон, этот лощеный риелтор, которого она вытащила из долгов, которого одела, обула и подарила ему статус, теперь стоял посреди её гостиной и смел указывать ей на кухню.
Она посмотрела на него так, как смотрела на испорченную партию эклеров перед тем, как выбросить их в мусорный бак.
— Хорошо, — тихо сказала она. — Деловые партнеры так деловые. Обсуждайте. Только учти, Трифон: за всё в этой жизни приходится платить по счету. И иногда чаевые оставляют не деньгами.
Она развернулась и вышла, не хлопнув дверью. Гнев пульсировал в висках, требуя выхода, но Зинаида знала: месть — это блюдо, которое подают не просто холодным, а замороженным.
Часть 2. Стальной цех
Кондитерская фабрика «Зинаида» встретила хозяйку шумом миксеров и густым ароматом ванили, смешанным с запахом горячего бисквита. Обычно это место успокаивало её, но сегодня сладкий воздух казался приторным до тошноты.
Зинаида прошла в свой кабинет, стеклянные стены которого открывали вид на производственную линию. Она села за массивный стол и открыла сейф. Папка с документами на недвижимость, банковские выписки, учредительные договоры.
Трифон всегда считал её просто «талантливой кухаркой». Он думал, что пока она возится с кремом и глазурью, он управляет миром. Он забыл, что управление фабрикой требовало жесткой хватки. Зинаида умела считать не только калории, но и деньги.
В дверь постучали, и сразу же вошел он. Трифон. Наглый, уверенный в себе, пахнущий тем же коньяком.
— Ну что, перебесилась? — он плюхнулся в кресло напротив, не дожидаясь приглашения. — Мне нужно пять миллионов. Срочно. Есть вариант выкупить помещение под новый офис. Шикарное место, центр. Карина… то есть, партнеры советуют не тянуть.
— Пять миллионов? — Зинаида переплела пальцы, глядя на мужа сквозь прищур. В её глазах плясали опасные искры, но Трифон, ослепленный жадностью, их не заметил.
— Да. Переведи со счетов фабрики. Оформим как займ или еще как-нибудь, ты умеешь. Я потом отдам. С процентами, — он хохотнул, словно сказал отличную шутку.
Зинаида чувствовала, как злость сжимает её горло, превращаясь в тугой ком. Он даже не скрывал, что деньги пойдут на прихоти его любовницы. «Партнеры советуют». Какая наглость. Какое беспредельное, животное неуважение.
— Хорошо, — сказала она ровным голосом. — Я дам тебе деньги. Но мне нужны гарантии. Подпиши вот это.
Она протянула ему папку. Это были документы, которые она подготовила еще месяц назад, чувствуя неладное, но не решаясь пустить их в ход. Это был отказ от имущественных претензий в случае форс-мажора и передача права управления его долей в их «общем» (как он думал) бизнесе на её имя.
Трифон, увидев сумму в платежном поручении, которое она положила поверх бумаг, даже не стал вчитываться в шрифт договора.
— Вот и умница, — он черкнул подпись, его глаза алчно блестели. — Видишь, как просто? Ты печешь булки, я делаю деньги. Гармония.
Он схватил платежку и выскочил из кабинета, уже набирая номер Карины.
Зинаида осталась одна. Она медленно разорвала платежное поручение. Деньги никуда не уйдут. А вот подпись на документах осталась. Гнев внутри неё трансформировался в план. План, в котором не было места жалости. Он хотел войны? Он получит Армагеддон.
Часть 3. Яд на дачной веранде
Весенний вечер был прохладным, но на веранде загородного дома родителей Трифона было жарко. Зинаида приехала сюда одна, но вскоре появился и муж. И не один. Он привез Карину.
— Мама, познакомься, это мой лучший сотрудник, мы просто проезжали мимо, решили заехать на шашлык, — заявил Трифон, усаживая любовницу за семейный стол.
Карина, одетая в вызывающе короткое платье, жевала жвачку и с любопытством оглядывала старый, но добротный дом.
Зинаида сидела напротив, прямая, как струна. Свекровь, Инна Петровна, женщина суровая и обычно холодная к невестке, застыла с салатницей в руках. Она переводила взгляд с развязной девицы на сына, а потом на бледное, но решительное лицо Зинаиды. Золовка, Тамара, младшая сестра Трифона, сидела рядом с матерью, открыв рот от изумления.
— Триша, сынок, — тихо произнесла Инна Петровна, ставя салат на стол. — Ты ничего не перепутал? У нас семейный ужин.
— Мать, не будь ханжой. Сейчас двадцать первый век. Зина всё понимает, правда, дорогая? — он подмигнул жене, откусывая кусок мяса. — Мы с Кариной — команда. А Зина… ну, она у нас домашняя. Пусть привыкает к светскому обществу.
Зинаида сжала вилку.
— Ты привел шлюху в дом своей матери, — отчетливо произнесла она. — И думаешь, что это сойдет тебе с рук?
— Закрой рот! — рявкнул Трифон, ударив ладонью по столу. — Ты здесь никто! Ты здесь только потому, что я позволил! Эти стены — моё наследство!
И тут случилось неожиданное. Инна Петровна медленно поднялась. В её глазах, обычно тусклых и уставших, вдруг вспыхнул тот же огонь, что горел сейчас в душе Зинаиды. Она вспомнила своего мужа, отца Трифона. Вспомнила его бесконечные измены, запах чужих духов, унижение, которое она терпела ради детей. Вспомнила, как он так же приводил «коллег», а она молчала, глотая слезы.
— Не смей, — голос свекрови был тихим, но страшным. — Не смей так разговаривать с женой.
Трифон опешил.
— Мам, ты чего? Ты же её терпеть не могла. Говорила, что она деревенщина с тестом под ногтями.
— Она — твоя жена, — отрезала Инна Петровна. — А ты… Ты — копия своего отца. Такой же подлец. Я терпела это всю жизнь, Трифон. Я думала, я воспитала мужчину. А вырастила… грязь.
Тамара, всегда боявшаяся брата, вдруг тоже выпрямилась.
— Убирайся отсюда, — крикнула она, бросая салфетку в лицо Карине, которая начала хихикать. — Оба убирайтесь! Зинаида нам роднее, чем ты, предатель!
Зинаида посмотрела на свекровь. Впервые за десять лет она увидела в глазах этой женщины не врага, а союзника. Больше того — сестру по несчастью. Это придало ей сил. Ярость перестала быть просто эмоцией, она стала оружием.
— Слышал мать? — Зинаида встала. — Пошел вон. И курицу свою забери.
Трифон покраснел, его лицо перекосило.
— Вы все пожалеете! Я продам этот дом! Я вас всех на улицу вышвырну! — орал он, пока Карина тянула его за рукав к машине.
Но Зинаида знала: ничего он уже не продаст.
Часть 4. Бетонная ловушка
Офис агентства недвижимости, которым так гордился Трифон, располагался на первом этаже элитной новостройки. Он влетел туда на следующее утро, злой как черт, готовый крушить всё на своем пути. Ему нужны были деньги. Карты были заблокированы, перевод от Зинаиды так и не поступил, а Карина закатила истерику, требуя шопинга.
— Леночка, готовь документы на продажу дачи матери! — крикнул он секретарше, едва переступив порог. — И найдите мне покупателя на квартиру, где мы живем. Срочно!
Леночка, обычно приветливая девушка, смотрела на него испуганно и как-то странно. Она молча протянула ему трубку рабочего телефона.
— Вас спрашивают.
— Кто?
— Новый владелец здания.
Трифон выхватил трубку.
— Слушаю! Какого черта происходит? Я Трифон, генеральный директор этого агентства…
— Ты — никто, — раздался в трубке ледяной голос Зинаиды.
Трифон замер. Он посмотрел на телефон, потом на стены своего кабинета.
— Зина? Ты что несешь?
— Читай договор, который ты подписал вчера, когда клянчил деньги на свою любовницу, — спокойно ответила она. — Там был пункт о передаче долей в счет обеспечения займа. Займ не прошел, но условия вступили в силу при попытке снятия средств со счетов, которые я заморозила. Ты банкрот, Трифон. Более того, помещение агентства выкуплено час назад моим доверенным лицом. Аренда расторгнута. У тебя есть десять минут, чтобы собрать свои манатки. Охрана уже идет.
— Ты… тварь! — заорал он, брызгая слюной. — Я тебя уничтожу! Я засужу тебя!
— Не думаю, — в голосе жены слышалась сталь. — А если попробуешь прийти домой — замки сменены. Твои вещи я отправила службой доставки на адрес твоей Карины. Надеюсь, у неё большая квартира, потому что я выслала всё, вплоть до твоих дырявых носков.
Трифон швырнул трубку в стену. Аппарат разлетелся на куски.
— Лена! Где документы на квартиру?! — он кинулся к сейфу.
— Трифон Сергеевич… — прошептала секретарша. — Квартира ведь записана на Зинаиду Викторовну. Вы же сами оформили так пять лет назад, чтобы уйти от налогов… Вы забыли?
Ноги Трифона подкосились. Он осел на пол прямо посреди приемной. Жадность и желание схитрить тогда, в прошлом, сыграли с ним злую шутку сейчас. Он сам вырыл себе яму, а Зинаида просто толкнула его туда.
В дверях появились двое крепких мужчин в форме охраны.
— Гражданин, на выход, — сухо сказал один из них.
Его выставили на улицу, как нашкодившего кота. Без денег, без машины (она была лизинговой, оформленной на фирму), без репутации. Но он всё еще не верил, что это конец. Его эго было слишком раздуто. Гнев, который он чувствовал, требовал выхода. Он решил, что жена просто пугает его. Ему нужно было увидеть её лично. Выбить из неё дурь. Он всегда считал, что сила — это главный аргумент.
Часть 5. Кровавый банкет
Вечером в банкетном зале лучшего ресторана города проходила презентация новой линии элитного шоколада фабрики «Зинаида». Зал сиял золотом и бархатом. Зинаида, в роскошном изумрудном платье, стояла на небольшой сцене, принимая поздравления партнеров. Она выглядела королевой. Победительницей.
Никто не знал, что внутри у неё всё еще бушевал пожар. Она улыбалась, но мышцы её были напряжены.
Внезапно двери зала с грохотом распахнулись. В проеме стоял Трифон. Растрепанный, в грязной рубашке, с безумными глазами. Охрана замешкалась.
— Зина! — заорал он, расталкивая официантов с подносами. — Ты думала, ты самая умная?! Верни мне моё!
Гости замерли. Музыка стихла.
Трифон прорвался к сцене. Он был зол, страшен и жалок одновременно. Он вскочил на подиум, сжимая кулаки.
— Ты — моя жена! Ты обязана мне подчиняться! — он замахнулся, намереваясь ударить её по лицу, чтобы показать всем, кто здесь хозяин.
Зинаида не отшатнулась. Наоборот, она шагнула навстречу. Вся боль, всё унижение, всё предательство, вся та злость, которую она копила днями и ночами, выплеснулась наружу. Это был момент истины. Не покорность, а ярость.
Она перехватила его руку в полете. Годы работы с тяжелым тестом сделали её руки удивительно сильными. Она резко выкрутила ему запястье вниз. Послышался неприятный хруст, и Трифон взвыл. Но это было только начало.
— Ты хотел ответа? — прошипела она ему в лицо, её глаза были темными от злобы. — Получай!
Звонкая пощечина разнеслась по залу. Голова Трифона мотнулась. Зинаида, не давая ему опомниться, ударила его коленом в пах. Он согнулся пополам, хватая ртом воздух, как рыба.
— Это за квартиру! — выкрикнула она.
Она схватила его за ухо и с силой дернула вверх, заставляя подняться.
— А это за мать!
Удар кулаком в нос был профессионально жестким. Кровь брызнула на его белую, некогда дорогую рубашку. Трифон взвыл от боли, из глаз потекли слезы, он ничего не видел.
Он попытался отмахнуться, но Зинаида была фурией. Она вцепилась ему в волосы, вырывая клок, и с силой толкнула. Он пошатнулся, запутался в проводах микрофона и рухнул со сцены прямо на стол с десертами.
Звон битой посуды, крики гостей. Трифон лежал в размазанном торте, пытаясь встать. Он выплюнул выбитый зуб вместе с кровью и кремом. Его губа была рассечена, под глазом уже наливался фиолетовый фингал.
Он попытался опереться на руку, но плечо прострелило адской болью — при падении он вывихнул сустав.
— Вон! — голос Зинаиды, усиленный микрофоном, загремел на весь зал. — Выкиньте этот мусор!
Охранники наконец подоспели. Они подхватили стонущего, окровавленного, перемазанного в сладком креме Трифона под руки и поволокли к выходу. Его пиджак треснул по шву, обнажая спину. Прямо перед дверями один из охранников, видимо, решив добавить от себя за испорченный вечер, отвесил ему смачный пинок под зад, от которого Трифон кубарем вылетел на мокрый асфальт улицы.
Он лежал в грязи, публично униженный, избитый женщиной, которую считал слабой, разоренный и жалкий.
Но самым страшным финалом стало не это.
К нему, лежащему на тротуаре, подъехало такси. Из него вышла Карина. Она посмотрела на него — грязного, с разбитым лицом, без гроша в кармане.
— Ты сказал, что ты богач, — презрительно бросила она. — А ты просто неудачник.
Она швырнула в него связкой ключей — теми самыми, от его офиса, которые он ей подарил «для красоты». Ключ попал ему прямо в разбитую губу. Карина села обратно в такси и уехала.
Трифон остался лежать один. Он не мог поверить. Как? Как мягкая, «сладкая» Зинаида могла превратиться в этого монстра? Он не ожидал гнева. Он ждал слез, мольбы, разборок. Но он нарвался на стену из чистой ярости и холодного расчета. И эта стена раздавила его. Он потерял всё: семью, деньги, любовницу, здоровье и честь.
Дождь смывал кровь с его лица, смешивая её со сладким кремом, который теперь казался ему горьким, как полынь.
