Часть 1. Иерархия курятника
В большом зале с низкими серыми потолками стоял гул, напоминающий жужжание растревоженного улья. Десятки столов, сотни мониторов, бесконечные телефонные трели. Эдуард сидел за своим столом, откинувшись на спинку кресла, и с видом полководца созерцал экселевскую таблицу. Он был обычным клерком, звеном в длинной пищевой цепочке корпорации, но в своем воображении он управлял потоками энергии.
— Эдик, там отчет по логистике горит, — крикнул кто-то с соседнего ряда.
— Не суетись, — лениво бросил Эдуард, даже не повернув головы. — Я делегировал.
«Делегировал» означало, что он спихнул цифры стажеру, а сам занимался более важным делом — выбором ресторана. Грядет его тридцатипятилетие. Дата круглая, солидная. Все должны видеть, кто такой Эдуард Савельев.
Его телефон звякнул. Звонила Яна. Эдуард поморщился. Жена вечно отвлекала его по пустякам. То корм для стрижей закончился, то нужно согласовать установку искусственных гнездовий на какой-нибудь высотке. Яна занималась городской орнитологией, спасала птиц, лазила по чердакам. Эдуард считал это блажью, хотя деньги она приносила неплохие, порой больше, чем он. Но разве деньги определяют статус? Статус определяет костюм и умение пустить пыль в глаза.
— Чего тебе? — ответил он, не утруждая себя приветствием.
— Эдик, папе хуже, — голос Яны звучал глухо, но четко. — Врачи говорят, нужен перевод в областную клинику. Прямо завтра утром. Мне нужна машина.
— Завтра? — Эдуард выпрямился. — Ты с ума сошла? Завтра мой юбилей. Машина нужна мне. Нужно забрать торт, потом алкоголь, потом отвезти маму в салон.
— Эдик, это сердце. Счет на часы. Торт можно заказать с доставкой.
— НЕТ! — рявкнул он так, что соседний отдел притих. — Я сказал — нет. Никаких доставок. Я не доверяю курьерам. И вообще, твой отец вечно болеет не вовремя. Пусть такси вызовет.
— Это пятьсот километров, Эдик. Спецтранспорт стоит космос, у нас сейчас все деньги ушли на бронь твоего ресторана.
— Это твои проблемы. Решай сама. И не смей портить мне праздник кислой миной.
Он отключился и самодовольно хмыкнул. Жену надо держать в узде.
Вечером, когда Яна вернулась домой — уставшая, пахнущая ветром и птичьим пухом, — в квартире уже сидела свекровь, Галина Петровна. Женщина грузная, с лицом, на котором застыло вечное выражение претензии к мирозданию. Она пила чай из любимой кружки Яны.
Яна молча прошла на кухню, стараясь подавить растущее внутри раздражение. Ей нужно было собрать вещи, найти деньги на частную скорую, договориться с врачами.
— Яна, — голос свекрови звучал скрипуче, как несмазанная петля. — Ты почему еще не гладила рубашку Эдику?
— У меня отец в реанимации, Галина Петровна.
— И что? — свекровь отломила кусок печенья. — У всех родители болеют. Это не повод запускать мужа. Кстати, планы поменялись. Лидочка, сестра Эдика, приезжает завтра утренним поездом.
— Я завтра в шесть утра уезжаю к отцу, — твердо сказала Яна.
— Муж и без тебя день рождения встретит, а ты поезжай, встретишь мою дочь, — нагло заявила свекровь, глядя на невестку пустыми водянистыми глазами.
Яна замерла. Внутри, где-то в районе солнечного сплетения, начал раскручиваться холодный, тяжелый маховик.
— Вы хотите, чтобы я не поехала спасать отца, а поехала встречать здоровую тридцатилетнюю кобылу, которая просто не хочет тратиться на такси? — тихо спросила Яна.
— Выбирай выражения! — вступил в разговор вышедший из ванной Эдуард. Лицо его лоснилось от крема. — Мама дело говорит. Лида с сумками, ей тяжело. А твой отец… ну, он старый уже. Все там будем.
Яна посмотрела на них. На мужа, которому она исправляла ошибки в резюме, за которого писала дипломы, чьи долги по микрозаймам закрывала трижды. На свекровь, которой оплатила операцию на глазах год назад. Они стояли перед ней — стена самоуверенности и наглости.
— Хорошо, — сказала Яна. Голос ее стал сухим и трескучим, как старый пергамент. — Я вас поняла.
Она просто ушла в спальню. Эдуард подмигнул матери:
— Видишь, мам? Строгость. Женщины любят силу.
Часть 2. Гнездовой паразитизм
Следующее утро началось с хаоса. Эдуард бегал по квартире в одних трусах, требуя найти запонки. Галина Петровна громко разговаривала по телефону с Лидой, описывая, какая невестка неблагодарная.
Яна уже не спала. Она сидела на кухне, работая с ноутбуком. Пальцы летали по клавишам с пулеметной скоростью. Она нашла платную скорую, заняла денег у коллеги-орнитолога, договорилась о переводе отца. Но это было только начало.
В квартире появилась еще одна фигура — Роман, двоюродный брат Эдуарда. Хитрый, вертлявый мужичок, вечно ищущий, где бы поживиться на халяву.
— О, Янка, привет! — он без приглашения полез в холодильник. — Там говорят, ты Лидку встречать не хочешь? Не по-людски это. Семья должна помогать.
— Семья? — переспросила Яна, не отрываясь от экрана.
— Ну да. Эдик — глава рода, можно сказать. Ты должна его поддерживать. Вот я всегда за брата горой. Кстати, Эдик, ты обещал меня свести с тем чуваком из логистики.
— Сведу, Рома, сведу, но после банкета! — крикнул Эдуард.
Яна закрыла ноутбук. Взгляд её стал стеклянным. Она вспомнила, как два года назад Роман попал в ДТП по пьяни, и именно она, Яна, нашла юриста, который минимизировал ущерб, пока Эдуард прятался и боялся, что придется платить.
— Эдуард, — сказала она. — Дай мне ключи от машины. Я отвезу отца и вернусь к вечеру. Успею к горячему.
— ТАК! — Эдуард покраснел. — Я же сказал русским языком. Машина нужна мне. Лиду встретить, маму возить. Ты на электричке доберешься. Или пешком. Птички же летают, вот и ты лети.
Свекровь захихикала, довольная шуткой сына. Роман загоготал, жуя бутерброд с колбасой, купленной Яной.
— Птички, — медленно повторила Яна. — Хорошо.
Она встала. В ней не было покорности, которую они привыкли видеть. Но они были слишком слепы, чтобы заметить разницу между смирением и затишьем перед ураганом.
Она вызвала такси до вокзала. Перед уходом она посмотрела на мужа.
— Ты уверен, что хочешь провести этот день именно так? Игнорируя мою просьбу о помощи в вопросе жизни и смерти?
— Ой, не драматизируй, — отмахнулся Эдуард. — Иди уже. И чтобы вечером была в ресторане «Империал». Причешись хоть нормально, а то как чучело.
Часть 3. Сбор стервятников
Ресторан «Империал» был из тех мест, где много позолоты, но скатерти пахнут дешевым порошком. За длинным столом сидел весь клан Савельевых.
Во главе — Эдуард, сияющий, как начищенный пятак. Справа — Галина Петровна в платье с люрексом. Слева — Лидия, только что с поезда, уже успевшая пожаловаться на то, что ей пришлось брать такси, так как «эта» её не встретила. Рядом Роман, тетка Тамара, дядя Борис и еще пара дальних родственников, приехавших пожрать на халяву.
Яна вошла в зал через час после начала банкета. С отцом было стабильно — его приняли врачи, кризис миновал, она смогла вырваться, оставив его под присмотром сиделки. Но внутри у неё все дрожало. Не от страха. От концентрации чистого, дистиллированного гнева.
— Явилась, — громко сказала Лидия, накалывая маринованный гриб. — А мы уж думали, ты с голубями улетела.
— Опоздание — это неуважение к имениннику, — наставительно произнесла Галина Петровна.
Эдуард встал, держа бокал. Он был уже слегка пьян и от вина, и от власти.
— Ну что ж, жена. Штрафную ей! И пусть тост скажет. Да такой, чтобы я прослезился от благодарности за то, какой я у неё замечательный.
Гости одобрительно загудели. Кто-то протянул Яне полный бокал водки.
Яна взяла бокал. Рука её не дрожала. Она смотрела на мужа, и в её глазах, обычно теплых, карих, сейчас плескалась арктическая стужа.
— Тост? — переспросила она. Голос был тихим, но каким-то странным образом перекрыл шум ресторана и музыку. — Будет тебе тост.
Она поставила бокал на стол, так и не пригубив.
— Я хочу выпить за твою смелость, Эдуард. За смелость жить за чужой счет и считать себя королем.
В зале повисла неловкая пауза.
— Ты чего несешь? — нахмурился Эдуард. — Перегрелась?
— НЕТ, Я ТОЛЬКО НАЧИНАЮ. — Яна повысила голос. Это был не визг, это был командный голос человека, привыкшего перекрикивать ветер на крышах.
Часть 4. Хищник выходит из тени
— Как ты смеешь! — взвизгнула Галина Петровна. — Сынок, выгони её!
— СИДЕТЬ! — рявкнула Яна так, что свекровь икнула и плюхнулась обратно на стул.
Лицо Яны исказилось. Это была уже не мягкая жена. Она начала ходить вдоль стола, заглядывая в глаза каждому.
— Вы все здесь сидите, жрете салат, который оплачен с моей карты. Вы пьете вино, купленное на деньги, которые я откладывала на лечение отца. И вы думаете, что Эдик — ваш благодетель?
— Замолчи! — Эдуард поднялся, лицо его пошло красными пятнами. — Ты унижаешь меня!
— Унижаю? О нет, дорогой. Я провожу аудит. — Яна истерически рассмеялась, но глаза оставались ледяными. — Роман! Ты восхищаешься братом? А знаешь, что тот проект, которым он хвастался, делала я, ночами, пока он играл в «танчики»? Знаешь, что его хотели уволить полгода назад за прогулы, и я поехала к его шефу, умоляла оставить, придумала легенду про болезнь?
Роман перестал жевать. Он перевел взгляд с Яны на Эдуарда.
— Лидия! — Яна резко повернулась к золовке. — Ты жалуешься, что я тебя не встретила? А кто оплатил тебе путевку в Турцию прошлым летом? Эдик сказал, что это его премия? У НЕГО НЕ БЫЛО ПРЕМИЙ ПЯТЬ ЛЕТ! Это были мои деньги за грант по спасению соколов!
Эдуард попытался схватить её за руку:
— Заткнись, дура! Дома поговорим!
Яна отшвырнула его руку с неожиданной силой. В ней проснулась дикая, животная злость.
— НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ СКОТИНА! Сегодня ты узнаешь всё. Твоя машина? Кредит на мне. Ипотека за квартиру, где живет твоя мама? Плачу я. Ты, Эдик, — паразит. Ты клещ, который раздулся от моей крови и возомнил себя породистым скакуном.
Она достала из сумочки папку бумаг и положила её на стол.
— Вот! Специально принесла. Это выписки по счетам. Договоры. А вот заявление на развод. И еще кое-что. Заявление в полицию на твоего дружка, которому ты слил базу данных своей фирмы, чтобы заработать левака. Я молчала, я покрывала, я думала — семья. Но когда вы плюнули на моего умирающего отца ради этой жратвы… ВЫ ВСЕ ДЛЯ МЕНЯ УМЕРЛИ.
Эдуард побледнел. Он не ожидал, что она знает про базу. Это была уголовная статья. Или как минимум волчий билет.
— Ты врешь… — просипел он.
Яна подошла к нему вплотную. Её трясло, но это была дрожь напряжения, готового к удару.
— Вру? Позвони начальнику. Ах да, я уже отправила ему письмо. Десять минут назад. С копиями всех переписок.
В этот момент телефон Эдуарда начал разрываться от звонка. На экране высветилось: «ГЕНЕРАЛЬНЫЙ».
Гости замерли. Роман, который еще секунду назад пил за здоровье брата, вдруг медленно отодвинул стул. Он был подлецом, но у него было чутье крысы, бегущей с корабля.
— Слушай, Эдик, — протянул Роман, глядя на брата с брезгливостью. — Если ты реально базу слил… это зашквар. И бабки жены тырил… Ну ты и чмо.
— Рома? Ты чего? — Эдуард растерянно оглянулся.
— Яна, — Роман вдруг повернулся к ней, сделав самое участливое лицо. — Если нужна помощь с вещами или там… адвокат знакомый есть… ты обращайся. Мы же родня все-таки. А этого кретина я давно подозревал.
Предательство было мгновенным и полным. Клан рассыпался. Галина Петровна хватала ртом воздух, понимая, что ипотеку за её жилье больше никто платить не будет. Лидия с ужасом осознала, что бесплатная кормушка захлопнулась.
Часть 5. Естественный отбор
Эдуард стоял посреди зала, как оплеванный. Звонок генерального не прекращался. Родные смотрели на него уже не как на лидера, а как на источник проблем, от которого нужно дистанцироваться.
— УБИРАЙТЕСЬ, — тихо сказала Яна. — Банкет окончен. Я аннулировала оплату чека пять минут назад через приложение банка. Платить будете сами.
— Что?! — хором взвыли родственники.
— У меня нет денег! — визжала Лидия.
— Эдик, сделай что-нибудь! — кричала мать.
Но Эдуард не мог ничего сделать. Он бросился к Яне, лицо его исказилось злобой и отчаянием.
— Ты всё разрушила! Тварь! Я тебя…
Он замахнулся. Это была ошибка. Яна, привыкшая работать с хищными птицами, обладала отличной реакцией. Она не отступила. Она шагнула навстречу и, не сдерживая больше накопившейся ярости, вцепилась ногтями ему в лицо — не как женщина, а как разъяренная кошка.
Эдуард взвыл и отшатнулся, закрывая руками кровоточащие царапины на щеке. Он споткнулся о стул и с грохотом повалился на пол.
— ПОШЕЛ ВОН! — заорала Яна так, что официанты хихикнули. — Чтобы через час твоих вещей в моей квартире не было! Иначе я вышвырну их с балкона!
Роман, видя, что брат повержен, первым подскочил к лежащему Эдуарду:
— Слышь, ты, неудачник, вставай давай! Из-за тебя мы теперь на бабки попали! У меня нет пяти тысяч за этот салат!
Вся свора, которая минуту назад пела Эдуарду дифирамбы, набросилась на него. Свекровь причитала, что он опозорил мать. Лидия кричала, что он должен ей денег на обратный билет.
Яна смотрела на это месиво с холодным презрением. Она достала телефон, спокойно ответила на звонок из больницы, узнав, что состояние отца стабилизировалось, развернулась и пошла к выходу.
Эдуард, прикрывая расцарапанную физиономию, пытался проползти под столом к выходу, чтобы сбежать, не заплатив. Ему было стыдно, страшно и больно. Он хотел провалиться сквозь землю, залезть в нору и не показываться. Всё, что составляло его дутый авторитет, лопнуло, как мыльный пузырь. Он остался ни с чем: без работы (телефон все еще звонил, обещая увольнение и суд), без денег, без уважения родни и без жены-спасительницы.
Яна вышла на улицу. Вечерний воздух был свежим. Где-то высоко в небе прокричал стриж. Она вдохнула полную грудь. Она была свободна. А за спиной, в душном зале ресторана, пауки в банке уже начали поедать друг друга.
