Часть 1. Акустика бытового распада
Маргарита ловко переломила стебель сельдерея напротив чувствительного микрофона. В наушниках этот звук трансформировался в хруст человеческой берцовой кости. Она работала шумовиком в киноиндустрии, создавая звуковые ландшафты из подручных средств, и этот влажный, сочный треск идеально подходил для новой сцены падения главного героя.
Дверь в студию, оборудованную в самой дальней комнате их просторной квартиры, распахнулась без стука. На пороге возник Игорь. На нём был велюровый халат цвета перезревшей сливы, который он называл «мантией творца». Игорь позиционировал себя как ольфакторный дизайнер — создатель атмосферных ароматов для элитных бутиков, хотя последний его заказ был полгода назад для магазина рыболовных снастей, который требовал, чтобы в помещении пахло «успехом и илом».
— Марго, здесь невозможно сосредоточиться, — заявил он, брезгливо морщясь. — Твой овощной оркестр сбивает мои рецепторы. Я пытаюсь синтезировать ноту «утреннего тумана в Альпах», а слышу, как кто-то жуёт солому.
Маргарита сняла наушники, аккуратно положив их на микшерский пульт.
— Это работа, Игорь. Она оплачивает этот халат, твои рецепторы и альпийский туман в твоей голове.
— Ты становишься слишком меркантильной. Деньги — это энергия, она приходит и уходит. А вдохновение субстанция капризная. Кстати, об энергии. В раковине гора посуды. Мне пришлось пить воду из ладоней, как дикому зверю.
— У тебя две руки, — спокойно ответила Маргарита, разглядывая мужа, словно неудачный дубль. — И обе растут из плеч. Посудомойка находится ровно в сорока сантиметрах от раковины.
— Я берегу кожу рук. Химикаты убивают чувствительность. Если я потеряю тактильность, я не смогу смешивать эссенции. И вообще, я пришёл не за этим. Завтра приезжают отец и Алла.
Маргарита замерла. Алла, золовка, была существом, сотканным из претензий и дешёвого блеска, а свёкор, Петр Семёнович, считал, что женщина — это многофункциональный комбайн с функцией молчаливого согласия.
— Мы это не обсуждали. У меня сдача проекта через три дня. Мне нужна тишина.
— Они ненадолго, — отмахнулся Игорь, разглядывая свои ногти. — У Аллочки ремонт, а папе скучно в деревне. Не будь эгоисткой. Семья должна сплачиваться. Приготовь им комнату для гостей и что-нибудь изысканное. Папа не ест полуфабрикаты.
— Я не буду готовить, Игорь. И обслуживать их я тоже не буду.
— Ну конечно, — он криво усмехнулся. — Ты же у нас занята великим делом — ломаешь овощи. Просто сделай усилие над собой. Ради меня.
Он развернулся и вышел, оставив за собой шлейф тяжёлого, сладковатого парфюма, напоминающего запах гниющих лилий. Маргарита посмотрела на сельдерей в своих руках. Хруст костей в этот момент казался ей самой приятной мелодией на свете.
Часть 2. Нашествие вежливых варваров
Квартира превратилась в вокзал, где пассажиры забыли, что им нужно уезжать. Петр Семёнович оккупировал кожаный диван в гостиной, разложив вокруг себя газеты, кроссворды и баночки с мазями, источающими аромат камфоры, который убивал на корню любые попытки Игоря создать «альпийский туман». Алла заняла ванную комнату на три часа, расставив там арсенал баночек, стоимостью превышающий бюджет небольшой африканской страны.
Маргарита вышла из студии за кофе и наткнулась на золовку, которая инспектировала содержимое холодильника.
— Пустовато, — констатировала Алла, держа двумя пальцами упаковку обезжиренного творога. — Игорёк сказал, ты хорошо зарабатываешь. Могла бы купить нормальной еды. Лосося, стейков. Папе нужен белок.
— В магазине через дорогу отличный выбор белка, — парировала Маргарита, наливая воду в чайник. — Карточка у Игоря есть, правда, она привязана к моему счёту, но лимит я ему урезала вчера.
— Ты держишь брата в чёрном теле? — Алла округлила глаза, густо подведённые чёрным. — Это унизительно. Мужчина должен чувствовать свободу, иначе он чахнет. Посмотри на него, он весь серый.
— Он серый, потому что не выходит на улицу и дышит парами своих экспериментов, — ответила Маргарита.
В кухню, шаркая стоптанными тапками, вошёл Петр Семёнович.
— Рита, там в туалете бумага какая-то жёсткая. И полотенце я не нашёл свежее. Бросил то, что висело, на пол, постираешь.
— Я не прачка, Петр Семёнович. Стиральная машина имеет простую инструкцию.
Свёкор нахмурился, его кустистые брови сошлись на переносице.
— Вот что бывает, когда баба… простите, женщина, возомнит себя директором. Игорь! — гаркнул он.
Игорь появился мгновенно, словно ждал за углом.
— Да, папа?
— Твоя супруга хамит. Неуважение к старшим — первый признак гнилой породы. Разберись.
Игорь повернулся к жене, нацепляя на лицо маску снисходительного терпения.
— Марго, не начинай. Тебе сложно закинуть полотенце в машинку? Папа гость. Алла тоже.
— Алла здоровая и молодая баба, — Маргарита поставила кружку на стол с глухим стуком. — А я работаю. Если вы хотите жить здесь, вы соблюдаете мои правила. Уборка за собой, готовка на себя.
— Ты слышишь её? — взвизгнула Алла. — Мы к ней со всей душой, а она нам условия ставит! Игорёк, ты же говорил, что квартира фактически твоя, просто оформлена криво. Так поставь её на место!
Маргарита медленно перевела взгляд на мужа. Тот забегал глазами.
— Я сказал… образно, — пробормотал он. — Что мы одно целое.
— Образно, — повторила Маргарита. — Интересная формулировка.
Внутри неё начала подниматься холодная, расчётливая злость. Это было не то горячее чувство, которое заставляет бить тарелки. Это была ледяная ясность, с которой хирург берёт скальпель, чтобы вырезать опухоль.
Часть 3. Бухгалтерия предательства
Ночью Маргарита не спала. Она работала над звуком дождя, используя жареный бекон для имитации треска капель по сухой листве. Но настоящая работа шла параллельно на втором мониторе. Она просматривала историю браузера на планшете мужа, который тот беспечно оставил на зарядке в гостиной.
Игорь, этот непризнанный гений ароматов, был на удивление бездарен в цифровой гигиене.
Вкладки открывались одна за другой, складываясь в уродливую мозаику. Сайт по продаже элитных авто — запрос на кредит. Переписка с риелтором. И, наконец, чат с сестрой.
Алла: «Ты уверен, что она даст деньги?»
Игорь: «Куда она денется. Я надавлю на жалость. Скажу, что это инвестиция в мой стартап. Оформим на тебя, чтобы при разводе не делиться. Эта дура верит в мой талант».
Алла: «Смотри, не прогадай. Квартира классная, но лучше бы продать и купить две поменьше. Одну мне, одну вам».
Игорь: «Решу. Папа говорит, её надо ломать сейчас, пока она чувствует вину за то, что много работает и «не уделяет внимания семье». Дожмём».
Маргарита почувствовала, как уголки её губ ползут вверх. Вина? Они думают, она чувствует вину? Какая очаровательная, фатальная ошибка.
Она открыла банковское приложение. На их общем накопительном счёте лежала сумма, которую она откладывала три года на покупку загородного дома-студии. Игорь имел доступ, но без её финального подтверждения через смс снять крупную сумму не мог. Пока.
Затем она зашла в папку с документами на квартиру. Квартира досталась ей от бабушки задолго до брака, но Игорь, в силу своей юридической безграмотности и самоуверенности, почему-то внушил родне, что имеет на неё права, просто потому что он здесь «прописался» и один раз купил дизайнерский, абсолютно бесполезный смеситель за бешеные деньги.
— Дожмём, значит, — прошептала она.
Она взяла телефон и набрала сообщение своему старому другу, который работал в логистической компании.
«Лёша, привет. У меня есть срочный заказ. Вывоз мусора. Крупногабаритный. Завтра утром».
Ответ пришёл мгновенно: «Тела прятать не буду, сразу говорю».
«Почти. Вещи. Много вещей. И переезд меня любимой в «Тихую Гавань»».
«Понял. Будем в 8:00».
Маргарита закрыла ноутбук. Спать не хотелось. Хотелось действовать. Она тихо прошла в гостиную, где храпел свекр, перешагнула через разбросанные газеты и вошла в «лабораторию» Игоря. Полки были заставлены флаконами с эфирными маслами.
Она взяла флакон с надписью «Эссенция страсти» (пахло дешёвым табаком и ванилью) и аккуратно долила туда жидкость из баночки, которую принесла из своей студии. Это был концентрат запаха скунса, который она использовала для комедий. Одной капли хватало, чтобы очистить помещение размером со стадион. Она капнула три.
Часть 4. Диссонанс
Утро началось не с кофе, а с требовательного стука в дверь. На часах было 07:55.
Игорь выполз из спальни, щурясь от света. Алла вышла из ванной в полотенце, недовольно ворча.
— Кто там ни свет ни заря? Рита, открой!
Маргарита уже стояла в прихожей, одетая в рабочие джинсы и плотную толстовку. Она распахнула дверь. На пороге стояли два крепких парня в комбинезонах.
— Вывоз мебели и личных вещей, — бодро отрапортовал старший.
— Каких вещей? — Игорь заморгал. — Мы ничего не заказывали.
— Я заказывала, — громко сказала Маргарита. — Ребята, начинайте с той комнаты, где студия. Всю аппаратуру. Потом спальня — только мои вещи, список на коробках.
— Что происходит? — взвизгнула Алла. — Ты нас выгоняешь?
— Нет, что вы, — Маргарита улыбнулась той улыбкой, которую показывают акулы перед обедом. — Я уезжаю. А вы остаётесь.
Игорь расслабился, на его лице появилась самодовольная ухмылка.
— А, очередной женский бунт? Решила попугать меня разводом? Ну-ну. Вали. Поживёшь у мамы подруги, остынешь. Только карточку оставь, мне продукты купить надо.
— Карточку? — Маргарита достала из кармана пластик и ножницы. Хруст — и карта распалась на две половинки. Она бросила обломки к его ногам. — Счёт я заблокировала полчаса назад. Все средства переведены на мой личный депозит. А доступ к общему закрыт в связи с «подозрением на мошеннические действия третьего лица».
Лицо Игоря приобрело оттенок несвежей побелки.
— Ты… ты не имеешь права! Это общие деньги!
— Я заработала 90 процентов этого «общего». А по брачному договору, который ты, гений, подписал не читая, потому что был занят выбором цвета галстука на свадьбу, раздельная собственность распространяется на доходы, полученные от профессиональной деятельности.
Петр Семёнович поднялся с дивана, кряхтя.
— Стерва! Я всегда говорил, что она стерва! Игорь, не унижайся. Пусть катится. Квартира-то наша!
Маргарита рассмеялась. Этот звук был чистым, звонким, без примеси горечи.
— Ваша? О, это самое интересное.
Парни уже выносили её мониторы. Маргарита подошла к Игорю вплотную. Он инстинктивно отшатнулся, ожидая удара, но она лишь поправила воротник его халата.
— Живите. Наслаждайтесь. Только есть один нюанс.
В этот момент телефон Игоря звякнул. Пришло уведомление. Он посмотрел на экран.
— «Ваша подписка на сервис «Умный дом: Премиум» деактивирована. Система переходит в режим «Консервация» через 10 минут». Что это?
— Это значит, дорогой, что через десять минут в этой квартире отключатся электричество и вода. А электронные замки на входной двери заблокируются. Изнутри их можно открыть только вручную, а вот снаружи — уже никак без мастер-ключа, который есть только у собственника.
— Я собственник! — взревел Игорь.
— Посмотри в документы, олух, — ласково сказала Маргарита. — Ты тут никто. Временный жилец.
Она взяла свою сумку.
— А через два дня сюда заедет бригада дезинсекторов. Я заказала полную травлю тараканов. Самым мощным ядом. Так что советую освободить помещение.
Она вышла на лестничную площадку. Грузчики уже спускали последние коробки.
— Стой! — Игорь бросился за ней, но запутался в полах халата и едва не упал. — Куда мы пойдём? У нас нет денег! Алла не может к себе, у неё ремонт! Папе нужны лекарства!
— У папы есть пенсия. У Аллы — машина. А у тебя — талант. Продай кому-нибудь запах своего отчаяния. Говорят, это сейчас в тренде.
Часть 5. Финальный монтаж
Маргарита сидела в своей новой студии — светлом лофте с высокими потолками. Здесь пахло свежим деревом и кофе. Никаких посторонних запахов, никакого бубнежа про великие цели.
Телефон Игоря был в чёрном списке, но сообщения от «неизвестных номеров» пробивались с завидной регулярностью.
Сначала были угрозы. Потом мольбы. Потом фотографии Петра Семёновича с припиской «У него поднялось давление!». Маргарита знала, что давление у свекра поднималось только от цен на колбасу, а здоровье у него было, как у космонавта.
Финальный аккорд прозвучал через неделю. Ей позвонил участковый.
— Маргарита Николаевна? Тут гражданин Соболев Игорь Петрович заявление пишет. Говорит, вы его незаконно выселили и обокрали.
— У меня все документы на руках, лейтенант. Квартира моя, куплена до брака. Вещи он свои забрал?
— Забрал, — хмыкнул участковый. — Вместе с родственниками. Они тут у нас в отделении концерт устроили. Сестра его кричала, что вы ведьма. А сам гражданин… гм… странно пахнет. Скунсом каким-то. Мы даже окно открыли.
Маргарита улыбнулась. «Эссенция страсти» сработала.
— Он просто экспериментирует с ароматами, — сказала она. — Творческая личность.
— Ну, творчество творчеством, а штраф за мелкое хулиганство им выписали. Они пытались вскрыть вашу дверь ломом. Соседи вызвали наряд.
— Спасибо, что сообщили. Я могу написать встречное заявление о порче имущества? Дверь-то дорогая.
— Можете. Приезжайте.
Вечером она узнала через общих знакомых финал этой трагикомедии. Игорю пришлось продать свою коллекцию винтажных (с его слов) пластинок, которые на деле оказались никому не нужным хламом, за копейки, чтобы снять комнату в общаге. Алла уехала к себе в разрушенную ремонтом квартиру вместе с отцом, проклиная брата за «несбывшиеся надежды».
А Игорь… Игорь остался один. Без «рабыни», без денег и с репутацией человека, который пахнет так, что с ним не хотят стоять рядом даже в очереди за шаурмой.
Маргарита надела наушники. Ей нужно было записать звук рушащегося ледника. Она взяла мешок с крахмалом и начала медленно сжимать его. Скрип был великолепным — мощным, необратимым, чистым.
Звук свободы.
