– Ларочка, ну что ты как призрак по подъезду бродишь? – голос соседа Петра заставил Ларису вздрогнуть.
Она стояла у почтовых ящиков уже минут десять, бездумно перебирая ключи.
После развода прошло всего три недели, но время словно остановилось. Квартира казалась огромной и пустой, хотя площадь не изменилась.
– Да так, письма проверяю, – соврала она, отводя глаза.
Пётр мягко улыбнулся. Высокий, седоватый, с добрыми карими глазами – совсем не похож на Виктора с его вечно нахмуренным лицом. Овдовел два года назад, живёт один в квартире напротив. Раньше они только здоровались, изредка перекидывались парой фраз о погоде.
– А может, чайку попьём? У меня пирог свежий, сестра передала, – предложил он неожиданно.
Лариса хотела отказаться, но что-то в его интонации заставило её кивнуть. Неужели так очевидно, что она совсем одна?
В его квартире пахло ванилью и свежими яблоками. Всё было уютно и чисто, не по-мужски аккуратно.
– Сам готовишь? – удивилась она, разглядывая идеально сервированный стол.
– А что, мужчины не умеют? – в его голосе прозвучала лёгкая ирония. – После смерти жены пришлось научиться. Оказалось, это даже интересно.
Они говорили о еде, о погоде, о ремонте в подъезде. Обычные вещи, но Лариса вдруг поняла – давно не чувствовала себя так спокойно. С Виктором последние годы каждый разговор превращался в препирательство.
– Знаешь, – сказала она, допивая чай, – я думала, что после тридцати лет брака жизнь закончилась. А теперь… не знаю. Странно как-то.
– Странно – это когда в пятьдесят семь лет боишься начать что-то новое, – отозвался Пётр. – А ты не боишься?
Вопрос повис в воздухе. Лариса посмотрела на него внимательно. Что он имеет в виду? Неужели…
– Боюсь, – честно призналась она. – Всё время боюсь. А вдруг дети осудят? Вдруг соседи будут сплетничать? Вдруг я сама себя не узнаю?
– А вдруг станешь счастливой? – тихо спросил он.
Этот вечер стал первым из многих. Пётр провожал её до двери, они подолгу стояли на площадке, не желая расставаться. Он рассказывал о своей работе инженера, она – о детях, внуках, давнишних мечтах, которые казались несбыточными.
Через неделю он помог ей повесить новые занавески. Потом починил кран. Потом просто зашёл узнать, как дела. И каждый раз Лариса ловила себя на мысли, что ждёт его стука в дверь.
– Мам, ты что-то изменилась, – заметила дочь Настя, заглянув в выходные. – Лицо какое-то… светлое.
Лариса смутилась. Неужели так заметно? Она действительно чувствовала себя иначе. Утром вставала с желанием, а не с тяжестью в груди. Начала снова краситься, даже купила новое платье – первое за два года.
– Просто отдохнула от ссор, – ответила она уклончиво.
Но Настя была проницательной.
– А что за мужчина вчера из подъезда выходил? Соседка Зинаида видела, как вы с кем-то разговаривали.
Сердце Ларисы ёкнуло. Началось. Сплетни, пересуды, осуждение. Ведь она знала, что так будет. Но почему-то не испугалась, а разозлилась.
– И что с того? – резко спросила она. – Мне что, теперь с мужчинами нельзя разговаривать?
– Мам, да я не это имею в виду! Просто… ты же недавно развелась. Люди подумают…
– А что подумают? – голос Ларисы стал звонче. – Что я, наконец, живу своей жизнью? Ужас какой!
Дочь растерянно молчала. Такую мать она видела впервые. Не покорную, не всегда готовую оправдываться, а уверенную и даже немного дерзкую.
А на следующий день к Ларисе в дверь постучал Виктор.
– Можно войти? – спросил Виктор, но уже переступил порог, не дожидаясь ответа.
Он выглядел хуже, чем в день развода. Небритый, помятая рубашка, глаза красные от недосыпа. Лариса невольно отступила – такого его она не видела никогда.
– Лара, мне нужно поговорить с тобой, – начал он, оглядывая квартиру. – Тут что-то изменилось?
Действительно изменилось. Она переставила мебель, повесила новые шторы, купила яркие подушки. Дом наконец-то стал её домом, а не территорией вечного компромисса.
– Говори, – сухо сказала она, не предлагая сесть.
– Соседи рассказывают всякую чушь, – Виктор нервно потёр лицо. – Про тебя и этого… как его… Петра? Неужели правда?
– А что именно правда? – спросила Лариса с опасным спокойствием.
– Ну что ты с ним… что он у тебя бывает… что вы… – Виктор не мог подобрать слова. – Лара, да мы же только что развелись! Как ты можешь?
Вот оно. То, чего она боялась. Обвинения, стыд, попытки заставить её чувствовать себя виноватой. Но вместо привычного желания оправдываться внутри неожиданно вспыхнула ярость.
– Как я могу что? – повысила голос Лариса. – Общаться с людьми? Пить чай? Смеяться? А может, ты думаешь, я должна до конца жизни сидеть в четырёх стенах и оплакивать наш брак?
– Не кричи! – одёрнул её Виктор привычным тоном. – Соседи услышат.
– А мне плевать на соседей! – крикнула она ещё громче. – Тридцать лет я жила так, как удобно тебе и соседям! Молчала, когда ты приходил домой злой и срывался на мне! Терпела, когда ты при гостях делал мне замечания, как ребёнку! Улыбалась, когда мне хотелось плакать!
Виктор ошарашенно молчал. Такой Лариса была ему незнакома.
– И знаешь что? – продолжила она, тяжело дыша. – Пётр за эти несколько недель проявил ко мне больше внимания и уважения, чем ты за последние десять лет!
В этот момент раздался стук в дверь. Лариса распахнула её, не глядя в глазок. На пороге стоял Пётр с пакетом продуктов.
– Лара, я тут в магазин ходил, подумал… – он увидел Виктора и замолчал.
Повисла тяжёлая пауза. Трое взрослых людей стояли и смотрели друг на друга, не зная, что сказать. Абсурдность ситуации поразила Ларису, и она вдруг рассмеялась. Звонко, искренне, впервые за много месяцев.
– Проходи, Петя, – сказала она. – Виктор как раз собирался уходить.
– Нет, это я пойду, – быстро произнёс Пётр. – Не хочу мешать.
– Ты не мешаешь, – твёрдо ответила Лариса. – А вот Виктор пришёл без приглашения.
Бывший муж покраснел от злости.
– Так, значит, всё решено? – процедил он. – Тридцать лет ничего не значат? Бросаешь семью ради первого встречного?
– Это ты бросил семью, когда перестал замечать, что у тебя есть жена! – отрезала Лариса. – А Пётр не первый встречный. Мы знакомы пять лет, и он никогда не позволял себе того, что позволял ты себе каждый день!
Пётр неловко переступал с ноги на ногу.
– Может, я правда уйду? – предложил он. – Вы разберитесь…
– Не уходи, – попросила Лариса и взяла его за руку.
Этот жест оказался последней каплей для Виктора.
– Да как вы смеете! – взорвался он. – Я живу в этом подъезде двадцать лет! Все меня знают! А теперь что? Каждый день видеть, как моя жена… бывшая жена…
– Как твоя бывшая жена живёт своей жизнью, – закончила за него Лариса. – Именно так, Витя. И привыкай к этому. Потому что я больше не буду спрашивать разрешения на своё счастье.
Виктор вылетел из квартиры, хлопнув дверью так, что задрожали стёкла. Лариса и Пётр остались одни. Она всё ещё держала его за руку, дрожа от пережитого.
– Прости, – тихо сказал он. – Я не хотел создавать проблем.
– Ты не создаёшь проблем, – ответила она. – Проблема в том, что я тридцать лет боялась жить. А теперь боюсь перестать.
Он осторожно обнял её, и она прижалась к его груди, чувствуя, как уходит напряжение последних недель.
– А что будет завтра? – шепнула она. – Когда все узнают? Когда дети начнут стыдиться меня?
– А что, если не будут? – прошептал он в ответ. – Что, если поймут, что мама имеет право быть счастливой?
Но Лариса ещё не знала, что завтра Виктор расскажет обо всём их сыну, а послезавтра весь подъезд будет обсуждать её «неприличное поведение». Она ещё не знала, что ей предстоит самый сложный выбор в жизни.
Звонок раздался в семь утра. Лариса спросонья потянулась к трубке, но голос сына Андрея мгновенно её разбудил.
– Мам, это правда? – без приветствия спросил он. – Папа говорит, что ты… что у тебя роман с соседом?
Лариса села на кровати, пытаясь собраться с мыслями. Значит, Виктор не стал ждать.
– Андрей, давай встретимся и поговорим спокойно…
– Мам, да или нет? – перебил сын. – У меня завтра важная презентация на работе, коллеги там будут. А тут такое… Ты хоть понимаешь, что люди подумают?
«Опять люди подумают,» – с горечью отметила про себя Лариса. Даже дети думают не о её чувствах, а о чужом мнении.
– А что ты сам думаешь? – спросила она.
Андрей растерянно замолчал. Видимо, не ожидал такого вопроса.
– Я думаю… ну то есть… мам, ты же недавно развелась. Прилично ли это?
– Прилично ли быть одинокой всю оставшуюся жизнь? – парировала она.
После разговора с сыном Лариса долго сидела на кухне, обхватив руками чашку с остывшим кофе. На душе было тяжело и мутно. Может, они правы? Может, она действительно слишком торопится?
В дверь постучали. Это была соседка Зинаида Петровна – главная сплетница подъезда.
– Ларочка, дорогая, – приторно улыбнулась она, – можно на минутку?
Не дожидаясь разрешения, протиснулась в прихожую.
– Знаешь, я тут подумала… Ты же женщина одинокая теперь, без мужской защиты. Надо быть осторожнее с мужчинами. Мало ли что у них на уме.
– О ком вы говорите? – холодно спросила Лариса.
– Да ну, не притворяйся! – махнула рукой Зинаида. – Весь подъезд видит, как Пётр Иванович у тебя крутится. Мужик он, конечно, хороший, но в его возрасте им только одного и надо. А ты ещё поверишь…
– Зинаида Петровна, – прервала её Лариса, – а вы не пробовали заняться своими делами?
Соседка обиженно фыркнула:
– Ну ты даёшь! Я же из лучших побуждений! А ты… Видно, совсем голова закружилась. Ничего, пройдёт. Таких, как ты, потом мужики бросают, когда наиграются.
После её ухода Лариса чувствовала себя грязной и униженной. Неужели все думают именно так? Что она наивная старуха, которой вскружили голову?
Вечером пришёл Пётр. Увидев её заплаканное лицо, сразу всё понял.
– Началось? – тихо спросил он.
Лариса кивнула, не в силах говорить.
– Лара, посмотри на меня, – он взял её за подбородок. – Ты веришь мне?
– Верю, – прошептала она.
– Тогда всё остальное неважно. Пусть говорят что угодно. Мы же знаем правду.
Но на следующий день правда показалась хрупкой. В магазине продавщица многозначительно переглядывалась с покупательницами, когда Лариса подходила к кассе. В поликлинике врач вместо обычного приветствия изучающе посмотрел на неё. А когда она встретила во дворе соседку с верхнего этажа, та демонстративно отвернулась.
Хуже всего было то, что начала сомневаться в себе сама Лариса. А что, если они правы? Что, если она действительно ведёт себя неприлично? Что, если разрушает не только свою репутацию, но и репутацию детей?
К субботе нервы её были на пределе. Андрей не отвечал на звонки, Настя приехала только для того, чтобы устроить истерику:
– Мама, ну нельзя же так! – кричала дочь, размахивая руками. – У меня дети в школе! Что я им скажу, если кто-то спросит про бабушку? Что она закрутила роман с первым встречным?
– Он не первый встречный! – крикнула в ответ Лариса. – И никто ничего не закручивал! Мы просто…
– Что просто? – ехидно спросила Настя. – Просто дружите? В вашем возрасте это смешно!
– А в каком возрасте можно? – тихо спросила Лариса. – Настя, мне пятьдесят семь лет. Сколько мне осталось? Десять лет? Двадцать? И все эти годы я должна сидеть одна, чтобы не расстроить детей и соседей?
Дочь помолчала, потом вздохнула:
– Мам, я не против твоего счастья. Но почему так быстро? Почему с соседом? Люди же злые языки чесать будут…
– Люди и так будут чесать языки, – устало ответила Лариса. – Если не из-за этого, то из-за чего-нибудь другого. А мне что, из-за них жизнь себе ломать?
После ухода дочери Лариса долго стояла у окна, смотря во двор. Там играли дети, гуляли собачники, спешили по своим делам люди. Обычная жизнь, в которой у каждого есть право на счастье. Кроме неё, получается?
В дверь снова постучали. Это был Пётр, но лицо у него было очень серьёзное.
– Нам нужно поговорить, – сказал он.
– Я слышал, что к тебе приходили дети, – начал Пётр, не садясь. – И видел, в каком состоянии ушла дочь.
Лариса вздохнула. Конечно, весь подъезд следил за каждым её шагом теперь.
– Петя, они не понимают…
– Лара, может, мне стоит отойти в сторону? – перебил он. – Пока всё не уляжется?
В его голосе звучала боль, но и решимость. Лариса поняла – он готов отступить, чтобы не причинять ей страданий.
– Нет! – резко сказала она. – Хватит отступать! Всю жизнь я отступаю! Отступала перед Виктором, когда он критиковал меня. Отступала перед детьми, когда они требовали невозможного. Отступала перед соседями, когда они осуждали мой каждый шаг. Но теперь я не буду!
Пётр удивлённо посмотрел на неё. В её глазах горел огонь, которого он не видел раньше.
– Знаешь, что я поняла? – продолжила Лариса, расхаживая по комнате. – Они боятся не того, что я делаю что-то неправильно. Они боятся того, что я делаю что-то для себя! Дети привыкли к маме-жертве, которая живёт только их интересами. Виктор привык к покорной жене. Соседи привыкли к тихой, незаметной женщине, которая никого не раздражает.
– А теперь что? – тихо спросил Пётр.
– А теперь я собираюсь жить так, как хочу! – объявила она. – И начну с того, что приглашу всех на воскресный обед. Детей, Виктора, тебя. Пусть привыкают к новой реальности.
Пётр покачал головой:
– Лара, ты уверена? Может, не стоит…
– Очень стоит! – прервала его Лариса. – Хватит прятаться и оправдываться!
Она схватила телефон и набрала номер Насти:
– Настя, завтра в два часа жду тебя с семьёй на обед. И Андрея тоже позвони, пусть приезжает.
– Мам, но мы же поругались…
– Мы поговорили. Это разные вещи. Жду завтра.
Следующим она позвонила Андрею:
– Сын, завтра семейный обед. Приезжай с Олей и детьми.
– Мама, я не готов…
– А я готова. Это мой дом, и я приглашаю свою семью. Будете?
После долгой паузы сын вздохнул:
– Будем.
Виктору она отправила SMS: «Завтра в 14:00 семейный обед. Приходи, если хочешь, чтобы дети не стеснялись отца.»
Утром воскресенья Лариса готовила с удивительным спокойствием. Пётр помогал – резал салаты, накрывал на стол, подбадривал её.
– А что, если они не поймут? – спросила она, ставя пирог в духовку.
– А что, если поймут? – улыбнулся он.
В два часа пришли первыми Настя с мужем и детьми. Потом Андрей с семьёй. Виктор появился последним, мрачный и напряжённый.
– Садитесь, – сказала Лариса. – Петя, помоги, пожалуйста, с супом.
Обращение «Петя» прозвучало естественно и тепло. Дети переглянулись, Виктор сжал кулаки.
За столом сначала царила напряжённая тишина. Потом внук Лариса спросил у Петра про его работу, и разговор постепенно завязался. Пётр оказался интересным собеседником – много путешествовал, читал, умел рассказывать.
– А вы давно знакомы с бабушкой? – поинтересовалась внучка.
– Пять лет, – ответил Пётр. – Но по-настоящему узнали друг друга недавно.
Виктор демонстративно хмыкнул. Лариса посмотрела на него:
– Витя, если тебе что-то не нравится, можешь высказаться прямо.
– А что высказывать? – огрызнулся бывший муж. – Всё и так понятно. Семью разрушила, детей расстроила, а теперь ещё и счастье строишь.
– Я разрушила семью? – удивилась Лариса. – А кто последние пять лет даже «спокойной ночи» не говорил? Кто на все мои попытки поговорить отвечал «отстань»?
– Мама права, – неожиданно сказал Андрей. – Пап, ты же сам говорил, что вам давно не о чем разговаривать.
Виктор растерялся. Он не ожидал, что сын встанет на сторону матери.
– Мам, – добавила Настя, – мне стыдно, что я вчера накричала на тебя. Ты имеешь право на личную жизнь. Просто… это непривычно.
Лариса почувствовала, как у неё сжимается горло от слёз.
– Спасибо, дети, – тихо сказала она. – Мне было важно это услышать.
Пётр осторожно накрыл её руку своей. Никто не возмутился.
– А дедушка Витя будет теперь к нам ездить отдельно? – спросил внук.
– Конечно, – ответила Лариса. – Мы же не враги. Просто больше не муж и жена.
– А дядя Петя тоже будет приезжать? – поинтересовалась внучка.
Лариса посмотрела на Петра, потом на детей:
– Если захочет и если вы не против.
– Я не против, – сказал Андрей. – Главное, чтобы мама была счастлива.
– И я не против, – кивнула Настя. – Извини, Петр Иванович, что мы так встретили вас.
Виктор допил чай и встал:
– Ну ладно, я пойду. Спасибо за обед, Лара.
У двери он обернулся:
– Береги её, – сказал он Петру. – Она хорошая женщина. Просто я это забыл.
После ухода гостей Лариса и Пётр убирали со стола. Она чувствовала необыкновенную лёгкость, словно сбросила с плеч тяжёлый груз.
– Получилось? – спросила она.
– Получилось, – кивнул он и поцеловал её в лоб. – Теперь ты свободна. По-настоящему.
Лариса посмотрела в окно. Во дворе играли дети, их смех доносился в квартиру. Жизнь продолжалась, и впервые за много лет она не боялась завтрашнего дня.
