Елена вставила ключ в замочную скважину и толкнула дверь плечом. Сумка с ноутбуком тянула вниз, туфли натёрли пятки, голова раскалывалась от усталости. Девять часов вечера, а кажется, что полночь давно миновала.
Работа в страховой компании высасывала все силы. Клиенты звонили с утра до вечера, требовали, возмущались, угрожали жалобами. Начальник гонял с отчётами, коллеги сбрасывали свои дела. Елена мечтала только об одном — добраться до дома, снять эти проклятые туфли, выпить чай и рухнуть в кровать.
Разделась в прихожей, прошла на кухню. Достала из холодильника вчерашний борщ, поставила на плиту разогреваться. Включила чайник, облокотилась о столешницу. Тишина. Алексей, видимо, в комнате сидит. Катя у бабушки осталась — Елена попросила свою маму забрать девочку из садика, потому что задерживалась на работе.
Взгляд упал на кухонный стол. Белый банковский чек лежал возле солонки. Лена нахмурилась, подошла ближе. Взяла чек в руки, прочитала сумму.
Пятнадцать тысяч рублей.
Снятие наличных. Вчера, семнадцать часов двадцать три минуты.
Женщина зажмурилась, разжала пальцы. Чек упал обратно на стол.
Эти деньги. Она сама положила их на карту позавчера. Отложенные с таким трудом пятнадцать тысяч на ремонт детской. Обои стоили двенадцать, кисти и валики — ещё полторы. Оставалось чуть-чуть, можно было бы докупить краску для потолка.
Катя спала на раскладушке в углу их спальни. Шесть лет девочке, а нормальной комнаты нет. Обещали сделать ремонт к школе — через год первый класс. Копили помаленьку, откладывали с каждой зарплаты. Вот, наконец, набралось на обои.
Набралось.
Прошедшее время.
Елена выключила плиту, чайник. Борщ остывал в кастрюле, есть расхотелось. Прошла в комнату, где Алексей сидел за ноутбуком, уткнувшись в экран.
Муж услышал шаги, вздрогнул. Обернулся, увидел жену. Лицо сразу стало виноватым, глаза отвёл в сторону.
— Привет, — пробормотал Алексей, возвращаясь взглядом к монитору.
— Привет, — ответила Елена. — Чек на столе забыл.
Муж сглотнул, потёр переносицу.
— А, да. Я… это…
Елена подошла ближе, села на край дивана напротив. Смотрела на Алексея молча. Ждала.
— Маме нужны были лекарства, — наконец выдавил муж, не поднимая головы. — Срочно. Давление скачет, врач назначил дорогие препараты. Ну, импортные.
— Пятнадцать тысяч на лекарства, — повторила Елена медленно.
— Ну да, — кивнул Алексей. — Там целый курс, на месяц. Она не может столько сразу выложить, пенсия же небольшая.
Елена откинулась на спинку дивана. Закрыла глаза, сосчитала до десяти. Открыла.
— Алёша, это уже четвёртый раз за два месяца.
Муж замер, пальцы застыли на клавиатуре.
— Что четвёртый раз?
— Ты переводишь деньги маме, — пояснила Елена тихо. — Четвёртый раз за последние два месяца. В июле было десять тысяч на ремонт холодильника. В начале августа восемь на новую стиральную машину. Три недели назад двенадцать на платного кардиолога. Теперь пятнадцать на лекарства.
Алексей потёр лицо ладонями.
— Лена, ну она же моя мать. Не могу я отказать.
— Людмила Петровна получает пенсию двадцать три тысячи, — продолжила Елена. — Живёт одна. Квартира своя, коммуналка пять тысяч. Остаётся восемнадцать на жизнь. Ей хватает.
— Хватает, — согласился муж. — Но когда нужны дополнительные расходы…
— Дополнительные расходы у неё каждую неделю, — оборвала его Елена. — То холодильник, то стиралка, то врач, то лекарства. А у нас Катя на раскладушке спит, потому что на нормальную кровать денег нет.
Алексей вскочил с кресла, прошёлся по комнате. Остановился у окна, спиной к жене.
— Ты не понимаешь. Мама одна. Ей больше не к кому обратиться.
— У неё есть сестра в Твери, — напомнила Елена. — Есть племянники. Есть подруги. Она не одна.
— Сестра далеко, племянники свои проблемы, — возразил Алексей. — А подруги… Ты же знаешь, как ей неловко перед чужими людьми.
— Перед чужими неловко, а перед сыном нет, — заметила Елена. — Удобно.
Муж обернулся резко.
— Она мать! Растила меня одна! Отец ушёл, когда мне пять было. Голодала в девяностые, чтобы я учился нормально. Институт мне оплатила, общагу. Я ей обязан.
— Обязан, — кивнула Елена. — Понимаю. Но мы с тобой семья. У нас ребёнок. Дочь, которой скоро в школу. А у неё ни комнаты нормальной, ни кровати.
Алексей отвернулся обратно к окну.
— Сделаем ремонт. Позже. Ещё успеем.
— Когда позже? — спросила Елена. — Мы копим уже год. Каждый раз, как набирается сумма, ты отдаёшь деньги маме.
— Не каждый раз, — пробормотал муж.
— Каждый раз, — повторила Елена твёрже. — Алёш, я вчера положила эти деньги специально. Договорились же — детская на первом месте. Ты обещал.
Муж развернулся, лицо покраснело.
— Ты не понимаешь! Маме действительно нужны были лекарства! Давление скачет, она плохо себя чувствует! Что я должен был сделать? Отказать? Сказать: мама, умирай, но мы обои купим?
Елена встала с дивана. Подошла к мужу, остановилась в метре от него. Смотрела прямо в глаза.
— Хочешь быть хорошим сыном — будь. Но без моего кошелька!
Тишина повисла тяжёлая, звенящая. Алексей моргал, переваривая услышанное.
— Что?
— Ты меня услышал, — сказала Елена спокойно. — Хочешь помогать маме — помогай. Но на свои деньги. Не трогай то, что откладываем на дочь.
Муж вскинул руки, голос сорвался на крик.
— Это моя мать! Моя родная мать! Как ты можешь!
Елена не отступила.
— А это моя дочь. Наша дочь. Которая важнее твоей матери.
Алексей схватился за голову.
— Ты вообще понимаешь, что говоришь? Мама растила меня одна! Отец бросил нас, когда денег не было вообще! Девяностые — это голод, холод, нищета! А мама работала на трёх работах, чтобы я нормально жил!
— Знаю, — кивнула Елена. — Ты рассказывал. Много раз.
— И как я могу ей отказать? — продолжал Алексей. — Когда она звонит со слезами, говорит, что плохо себе, что нужна помощь?
— Людмила Петровна каждый раз звонит со слезами, — возразила Елена. — И каждый раз у неё срочная нужда. Холодильник сломался? Десять тысяч. Стиралка? Восемь. Врач? Двенадцать. Лекарства? Пятнадцать. И так по кругу.
Муж швырнул телефон на диван, повернулся к жене.
— Ты жестокая! Бессердечная! Я не думал, что ты такая!
— Я реалистичная, — поправила Елена. — И я думаю о нашей дочери, раз ты не думаешь.
Алексей шагнул ближе, ткнул пальцем в сторону жены.
— Я думаю! Но моя мать…
— Твоя мать ездит в санаторий каждое лето, — перебила его Елена. — Прошлым летом была в Кисловодске. В этом году в Анапе отдыхала. Две недели. Сама хвасталась, сколько денег потратила на экскурсии.
— Ну и что? — Алексей нахмурился. — Пенсионерка имеет право на отдых.
— Имеет, — согласилась Елена. — А мы с тобой последний раз на море ездили ещё до рождения Кати. С тех пор дальше дачи твоих родственников никуда не выбирались.
Муж отвернулся, пробормотал что-то неразборчивое.
— Что? — переспросила Елена.
— Не сравнивай, — повторил Алексей громче. — Мама всю жизнь работала. Заслужила отдых.
— А мы не работаем? — спросила Елена. — Я каждый день с восьми до девяти вкалываю. Ты до восьми. Зарплаты уходят на ипотеку, продукты, садик. Откладываем копейки на ремонт. И каждый раз, как набирается хоть что-то, ты отдаёшь маме.
Алексей сжал кулаки, лицо побагровело.
— Да, отдаю! Потому что она моя мать! Потому что я ей обязан! Ты хочешь сделать из меня предателя? Хочешь, чтобы я бросил родного человека?
— Я хочу, — выкрикнула Елена, чувствуя, как голос дрожит, — чтобы ты был мужем! Отцом! А не вечным сыном Людмилы Петровны!
Слёзы хлынули сами собой. Елена вытерла их тыльной стороной ладони, но новые уже катились по щекам.
— Мне надоело, — продолжила жена, уже тише. — Надоело быть на втором плане. Надоело, что твоя мать важнее меня и дочери.
Алексей стоял, тяжело дыша. Руки дрожали, скулы ходили ходуном.
— Ты не понимаешь…
— Понимаю, — оборвала его Елена. — Прекрасно понимаю. Людмила Петровна манипулирует тобой. Звонит со слезами, рассказывает, как ей плохо. Ты несёшься спасать. А то, что у нас дочь на раскладушке спит, тебе неважно.
— Важно! — возразил муж. — Конечно важно!
— Тогда почему деньги опять ушли свекрови?
Алексей открыл рот, закрыл. Отвернулся.
— Мама сказала, что без лекарств ей совсем плохо будет…
— Каждый месяц у неё что-то новое, — перебила Елена. — прям не женщина, а бездонная пропасть. Сегодня лекарства. А завтра что? Телевизор? Новый диван? Путёвка на курорт?
Муж дёрнулся, повернулся к жене.
— Хватит! Не смей так говорить о моей матери!
— А как говорить? — Елена шагнула вперёд. — Она знает о наших проблемах. Знает, что копим на ремонт. И каждый раз находит повод попросить денег.
— Не находит! — выкрикнул Алексей. — У неё действительно проблемы!
— Когда Катя родилась, — продолжила Елена, игнорируя крик, — Людмила Петровна не приехала в роддом. Сказала, что поясница болит. Не может ехать. А через неделю мне подруга фотографию прислала — твоя мама в торговом центре гуляет, сумки таскает.
Алексей застыл.
— Это… она, наверное, таблетки купила…
— Три пакета из магазина одежды, — уточнила Елена. — Не таблетки. Когда Катя лежала с бронхитом, я звонила свекрови. Просила посидеть пару часов, мне на работу надо было. Людмила Петровна отказала. Сказала, что устала, сил нет. А вечером выложила в соцсети фото из кафе с подругами.
Муж молчал. Смотрел в пол, сжав челюсти.
— Твоя мать заботится только о себе, — закончила Елена. — А ты ей потакаешь. Каждый раз. Несмотря на то, что у нас свой ребёнок. Свои проблемы. Свои нужды.
Алексей поднял голову. Глаза блестели от злости.
— Значит, я должен отказать матери? Сказать: извини, мама, но ты нам не нужна?
— Нет, — покачала головой Елена. — Ты должен думать о приоритетах. Сначала семья. Жена, дочь. Потом все остальные.
— Мать — это не все остальные, — процедил Алексей сквозь зубы.
— Для меня наша дочь важнее твоей матери, — ответила Елена твёрдо. — И для тебя должна быть.
Муж схватил куртку с вешалки, натянул на плечи. Развернулся к жене.
— Ты знаешь что? Хоть бы ты была наполовину такой женщиной, как моя мать! Хоть бы на треть!
Елена вздрогнула, словно от пощёчины. Лицо побледнело, руки сжались в кулаки.
— Что ты сказал?
— То, что думаю, — бросил Алексей, дёргая молнию куртки. — Мама одна меня подняла. Работала не покладая рук. Жертвовала всем ради меня. А ты? Ты только жалуешься. На работу, на усталость, на деньги. Вечно всем недовольна.
Елена шагнула к мужу, остановилась в паре сантиметров.
— Уходи, — произнесла жена тихо, но чётко.
— Что?
— Уходи, — повторила Елена. — К своей идеальной матери. Раз я такая плохая — живи с ней.
Алексей дёрнул дверь на себя. Обернулся на пороге.
— Пожалеешь. Ещё пожалеешь о своих словах.
— Нет, — покачала головой Елена. — Не пожалею.
Дверь хлопнула. Елена стояла посреди комнаты, глядя на закрытую дверь. Слёзы текли по лицу, но вытирать не хотелось.
Тишина. Пустая квартира. Никаких звуков, кроме тиканья часов на стене.
Елена прошла на кухню, включила чайник заново. Достала телефон, полистала контакты. Нашла нужное имя — Игорь Викторович, риелтор. Знакомый ещё со времён покупки этой квартиры.
Набрала сообщение.
«Здравствуйте, Игорь Викторович. Нужна помощь. Ищу однокомнатную квартиру в аренду. Для себя и дочери шести лет. Район любой, главное — недорого и быстро. Можете помочь?»
Отправила. Положила телефон на стол. Налила кипяток в кружку, бросила пакетик чая.
Завтра позвонит маме, попросит забрать Катю на пару дней. Скажет, что у них с Алексеем проблемы, нужно время разобраться. Мама не станет задавать лишних вопросов, просто заберёт внучку из садика.
Потом будет искать квартиру. Собирать вещи. Думать о том, как дальше жить.
Телефон завибрировал. Сообщение от Игоря Викторовича.
«Добрый вечер, Елена. Конечно, помогу. Есть пара вариантов. Завтра утром скину адреса и фото. Посмотрите, выберете.»
Елена набрала ответ.
«Спасибо. Жду.»
Отложила телефон, отпила чай. Горячий, обжигающий. Хорошо.
На столе лежал банковский чек. Пятнадцать тысяч. Елена взяла его, порвала на мелкие кусочки. Бросила в мусорное ведро.
Деньги уже не вернуть. Людмила Петровна потратит их на свои нужды. Или отложит на следующую поездку в санаторий. Или на новый телевизор. Неважно.
Важно другое. Елена больше не собиралась мириться с тем, что муж ставит мать выше семьи. Не собиралась ждать, когда Алексей наконец повзрослеет и начнёт думать о дочери.
Слишком долго ждала. Слишком много терпела.
Завтра начнётся новая жизнь. Без мужа, который считает жену второсортной. Без свекрови, которая высасывает деньги под благовидными предлогами.
Только Елена и Катя. Маленькая семья, но настоящая. Где ребёнок на первом месте.
Елена допила чай, сполоснула кружку. Прошла в спальню, легла на кровать. Закрыла глаза.
Утром проснулась от звонка телефона. Игорь Викторович прислал три варианта квартир. Однушки, недалеко от садика Кати.
Елена посмотрела фотографии, выбрала самую светлую. Написала риелтору, что хочет посмотреть сегодня вечером.
Весь день на работе думала о предстоящем переезде. Как скажет Кате? Как объяснит, что папа больше не будет жить с ними?
Вечером встретилась с Игорем Викторовичем возле дома. Квартира оказалась на втором этаже, чистая, с мебелью. Небольшая, но уютная. Комната, кухня, совмещённый санузел.
— Беру, — сказала Елена, осмотрев помещение.
— Отлично, — кивнул риелтор. — Договор оформим и можете въезжать.
Елена расплатилась за первый месяц, взяла ключи. Вернулась домой, начала собирать вещи. Свои и Катины.
Алексей так и не вернулся. Не звонил, не писал. Живёт у Людмилы Петровны, наверное. Рассказывает, какая у него жестокая жена.
Пусть рассказывает. Елене всё равно.
Через два дня переехала в съемную квартиру. Забрала Катю у мамы, объяснила, что теперь они будут жить отдельно. Девочка восприняла спокойно — в шесть лет дети легче адаптируются.
— А папа где? — спросила Катя, разглядывая новую комнату.
— Папа у бабушки, — ответила Елена. — Будем навещать его иногда.
— Хорошо, — кивнула девочка и побежала раскладывать игрушки.
Елена стояла у окна, смотрела на двор. Детская площадка, песочница, качели. Хорошее место. Спокойное.
Новая жизнь. Без мужа, который не умеет расставлять приоритеты. Без свекрови, которая высасывает деньги и силы.
Страшно? Немного. Но правильно.
Елена улыбнулась своему отражению в стекле. Справится. Обязательно справится. Предстоит много дел: подаст на развод, на алименты и раздел имущества.
