Часы исчезли в четверг.
Лида заметила это не сразу. Сначала было просто смутное ощущение, что в гостиной чего-то не хватает. Взгляд скользнул по полке, зацепился за пустое место между фотографией со свадьбы и вазой с сухоцветами, и сердце ёкнуло.
Антикварные часы с золотым маятником, подарок от бабушки Максима на их свадьбу, исчезли.
— Макс! — крикнула она в коридор, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел. — Макс, где часы?!
Он вышел из комнаты с виноватым лицом. Этого выражения Лида знала слишком хорошо: чуть опущенные уголки губ, бегающий взгляд, руки в карманах джинсов. Так он выглядел всегда, когда делал что-то, о чём она не должна была узнать.
— Лид, послушай…
— Где. Часы.
Максим провёл рукой по волосам. Жест отчаяния, знакомый до боли.
— Свете нужны были деньги. Её снова уволили, понимаешь? Ей нечем платить за квартиру, хозяйка грозилась вещи на улицу выкинуть…
Лида почувствовала, что терпеть это больше не может.
— Ты продал наши часы, — проговорила она медленно, словно пробуя слова на вкус. — Подарок твоей бабушки. На нашу свадьбу. Ты продал их, чтобы заплатить за квартиру твоей сестры.
— Лида, она моя сестра! Я не мог бросить её в беде!
— А меня ты можешь?
Он моргнул, будто не понял вопроса.
— Что?
— Бросить меня в беде. Ты можешь?
— Какая чушь! Причём тут это?
Лида опустилась на диван. Ноги вдруг стали ватными.
Света. Вечная Света с её вечными проблемами. Тридцать два года, два высших образования, и ни одной работы дольше полугода. То начальник самодур, то коллектив токсичный, то график неудобный. А между увольнениями — сломанные машины, внезапные болезни, неотложные операции для каких-то домашних животных.
И каждый раз Максим доставал кошелёк.
Лида закрыла глаза, вспоминая. Вот их медовый месяц, который они провели в Подмосковье вместо Италии, потому что Свете срочно понадобились деньги на лечение и протезирование зубов. Вот их годовщина, когда вместо ресторана они сидели дома с пиццей, потому что у Светы украли сумочку со всеми документами и нужно было делать новые. Вот прошлое лето, когда они отказались от дачи, потому что Свете понадобился залог за съёмную квартиру.
— Ты обещал, — сказала Лида тихо. — В прошлый раз ты обещал, что больше не будешь.
— Я старался!
— Старался?! Макс, это была твоя бабушка! Эти часы… они больше ста лет вашей семье принадлежали!
— Теперь твоей, — поправил он устало. — Бабушка умерла, Лид. А Света живая, и ей нужна помощь.
— Света взрослая! Ей тридцать два! Когда она наконец начнёт сама решать свои проблемы сама?!
— Она не такая сильная, как ты, — Максим сел рядом, попытался взять её за руку.
Лида отстранилась.
— Не такая сильная? Или просто знает, что всегда есть кто-то, кто за неё всё разгребёт?
— Ты несправедлива.
— Несправедлива? — Лида вскочила с дивана. — Я несправедлива?! Я работаю, беру сверхурочные, откладываю каждую копейку, отказываюсь от отпуска, от новой одежды, от всего, чтобы мы могли накопить на свою квартиру! А ты раздаёшь наши деньги, продаёшь наши вещи, жертвуешь нашим будущим ради того, чтобы твоя сестра могла в очередной раз послать начальника и уйти с работы!
— Она не специально…
— Специально! — голос Лиды сорвался на крик. — Она прекрасно знает, что ты всегда выручишь! Что можно жить как угодно, потому что у неё есть брат-дурачок, который будет расплачиваться за все её капризы!
Максим побледнел.
— Не смей так говорить о Свете.
— А как мне говорить? Как называть человека, который сознательно паразитирует на своём брате?
— Она моя семья!
— А я?! — Лида почувствовала, как по щекам текут слёзы. — А я кто?! Я тоже твоя семья, Макс! Или была. Не знаю уже.
Она развернулась и пошла в спальню. Максим не пошел за ней.
Лида села на кровать и уставилась в стену. Эти часы были на фотографии над комодом: их свадебное фото, где они стоят в обнимку, молодые и счастливые, а на заднем плане видна полка с подарками. Золотой маятник часов поблёскивает на снимке.
Бабушка Максима передала их с такой торжественностью. «Пусть ваше время вместе будет долгим и счастливым», — сказала она, и Лида расплакалась тогда от умиления.
Теперь время это закончилось. Продано за месячную аренду съёмной квартиры в спальном районе.
Лида достала телефон и открыла чат с мамой.
«Мам, у тебя документы на машину Максима?»
Ответ пришёл через минуту: «Да, конечно. А что?»
Машина. Чёрная Audi, гордость Максима. Оформленная на маму Лиды, которая жила в области, чтобы платить меньше налогов. Совершенно законная схема, которую использовали многие.
«Можешь завтра с утра приехать? Мне документы нужны».
«Лидочка, что-то случилось?»
«Всё в порядке, мам. Просто приезжай, пожалуйста».
Она положила телефон и легла на кровать, не раздеваясь. Слёзы высохли. Внутри поселилась странная пустота.
Утром Максим попытался помириться.
— Лид, ну давай поговорим нормально, — он принёс ей кофе в постель, как делал это раньше, в начале их отношений. — Я понимаю, что ты расстроена…
— Расстроена, — повторила она тоном, от которого он поёжился. — Хорошее слово.
— Я куплю новые часы! Найду похожие, антикварные, я…
— Не надо.
— Лида…
— Сказала, не надо. Иди на работу, Макс. Опоздаешь.
Он постоял в нерешительности, потом вздохнул и ушёл.
Лида дождалась, пока за ним закроется дверь, и позвонила маме.
— Мам, ты выехала?
— Да, доченька. Буду через час. Только объясни, зачем тебе документы на машину?
— Объясню при встрече.
Мама приехала ровно через час. Маленькая, энергичная, с туго затянутым пучком седых волос. Она окинула Лиду оценивающим взглядом и нахмурилась.
— Что он сделал?
— Откуда ты знаешь, что он?
— Лидия, я тебя тридцать лет знаю. Такое лицо у тебя только из-за мужчин бывает. Рассказывай.
Лида рассказала. Про Свету, про часы, про все эти годы, когда она терпела, верила, надеялась. Мама слушала, и лицо её становилось всё жёстче.
— И что ты хочешь сделать? — спросила она, когда Лида замолчала.
— Продать машину.
— Его машину?
— Да.
— И?
— И уехать. На море. Надолго. На все деньги.
Мама помолчала, потом открыла сумочку и достала папку с документами.
— Держи.
— Мам…
— Держи, говорю. Машина оформлена на меня. Могу делать с ней что хочу. А раз я хочу помочь дочери продать её и уехать на море, то так и будет.
Лида обняла её, крепко, отчаянно.
— Спасибо.
— Не за что. Хочешь, я с тобой поеду?
— Нет. Мне нужно побыть одной.
Продать машину оказалось проще, чем Лида думала. Она выложила объявление на специализированном сайте, и уже через два часа раздался первый звонок.
Покупатель приехал вечером. Молодой парень с горящими глазами, для которого эта Audi была мечтой. Он ходил вокруг машины, гладил капот, заглядывал под днище.
— Она в идеальном состоянии, — сказала Лида.
— Вижу. А почему продаёте?
— Личные причины.
Он не стал расспрашивать. Хорошо, что не стал. Лида не знала, что бы ответила.
Сделка заняла час. Парень отдал деньги, она передала ключи и документы. Всё честно, всё законно. Машина принадлежала её маме, мама дала доверенность на продажу, договор купли-продажи составлен правильно.
Когда чёрная Audi скрылась за поворотом, Лида почувствовала облегчение.
Она вернулась в квартиру и начала собирать вещи. Летние платья, купальники, шлёпанцы, солнцезащитный крем. Паспорт, деньги, банковская карта.
Максим вернулся с работы в восемь. Лида уже стояла в прихожей с чемоданом.
— Ты куда? — он уставился на неё.
— На море.
— Какое море? Лид, о чём ты? На какие деньги?
— Я продала твою машину, — сказала она спокойно.
Максим побледнел.
— Что?
— Ты продал наши часы. Я продала твою машину. Справедливо, по-моему.
— Ты… ты не могла! Она оформлена на твою мать!
— Могла. И сделала. Документы были у мамы, машина технически её. Всё законно.
— Лида, это невозможно! Верни её немедленно!
— Нет.
— Как нет?! Это моя машина!
— Часы были нашими. Ты их продал. Машина была оформлена на маму. Я её продала. Разница какая?
Максим схватился за голову.
— Ты спятила! Мне машина нужна для работы!
— А мне часы нужны были для души. Но ты об этом не подумал.
— Лида, пойми, Свете реально некуда было деваться!
— А мне куда деваться? — она шагнула к нему. — Макс, я устала. Устала быть на втором месте. Устала от того, что моё мнение ничего не значит. Устала терпеть, надеяться, ждать, когда ты наконец поставишь границы.
— Я ставлю!
— Врёшь. Ты обещаешь, клянёшься, божишься. А потом Света звонит, и ты снова достаёшь кошелёк. Или, в данном случае, семейную реликвию.
— Так что теперь? Ты мстишь мне?
Лида покачала головой.
— Не мщу. Просто делаю то же, что и ты. Помогаю родному человеку. Себе.
— Продав мою машину.
— Продав машину моей мамы, которую ты использовал. Есть разница.
Он смотрел на неё, и в его глазах было непонимание. Искреннее, полное непонимание.
— Ты правда не видишь, что не так? — тихо спросила Лида.
— Вижу, что ты ведёшь себя как ребёнок!
— Нет, Макс. Ребёнок — это тот, кто считает, что мир вращается вокруг него и его проблем. Ребёнок — это Света, которая в тридцать два года не может удержаться на работе и требует, чтобы брат расплачивался за её инфантильность. А я взрослая. И я приняла решение.
— Какое решение?
— Уехать. Надолго. Подумать.
— О чём думать? О разводе?
Слово повисло в воздухе. Лида не ожидала, что он его произнесёт первым.
— Не знаю, — призналась она. — Честно не знаю, Макс. Мне нужно время.
— Сколько?
— Не знаю и этого.
Она взяла чемодан и пошла к двери.
— Лида, подожди!
Она обернулась. Максим стоял посреди прихожей, растерянный, чужой.
— Я люблю тебя, — сказал он.
— Я тоже тебя люблю, — ответила Лида. — Но любви недостаточно, когда в паре трое.
— Нас двое!
— Нас трое, Макс. Ты, я и Света. И я устала бороться за то, чтобы быть главной женщиной в твоей жизни.
Она вышла за дверь и закрыла её. Тихо, без хлопка.
Море встретило её шумом волн и запахом соли.
Лида сняла небольшой домик на берегу. Белые стены, терраса с видом на воду, тишина. Она просыпалась с рассветом, пила кофе, слушая крики чаек, гуляла по пляжу, собирая ракушки.
Максим звонил каждый день. Сначала часто, потом реже, потом снова часто. Лида не брала трубку. Ей нужна была тишина.
Через неделю пришло сообщение от Светы.
«Лида, ты совсем озверела? Из-за тебя Макс на нервах, работать не может! Верни машину немедленно!»
Лида посмотрела на экран и удалила сообщение, не ответив.
Ещё через три дня позвонила мама.
— Лидочка, ты как?
— Хорошо, мам.
— Он звонил мне. Просил повлиять на тебя.
— И?
— А я сказала, что горжусь тобой.
Лида улыбнулась сквозь слёзы.
— Спасибо, мам.
— Доченька, а ты уверена, что всё правильно делаешь?
— Нет. Но впервые за долгое время делаю то, что хочу я. А не то, что от меня ждут.
Дни складывались в недели. Лида читала, плавала, думала. Вспоминала их с Максимом начало. Университет, первое свидание, первый поцелуй под дождём. Как он дарил ей ромашки, потому что розы казались ему банальными. Как они мечтали о доме у моря, о детях, о собаке.
Когда появилась Света?
Она всегда была. Младшая сестра, любимица родителей. После их смерти Максим взял на себя роль опекуна. Это было естественно, правильно.
Но годы шли, а Света так и оставалась вечным ребёнком. И Максим позволял ей это.
Лида достала телефон и написала ему. Первый раз за три недели.
«Макс, мне нужно, чтобы ты честно ответил. Если бы Света попросила тебя выбрать между ней и мной, кого бы ты выбрал?»
Ответ пришёл через час.
«Это нечестный вопрос. Она моя сестра».
«А я?»
«Ты моя жена».
«И кто важнее?»
Многоточие. Долгое многоточие.
«Я не могу так выбирать».
Лида положила телефон. Ответ был получен.
Она вернулась через месяц.
Квартира встретила её тишиной и пылью. Максима не было дома. Лида разобрала чемодан, приняла душ, заварила чай.
Он пришёл вечером. Осунувшийся, с тёмными кругами под глазами.
— Ты вернулась, — сказал он.
— Вернулась.
— Надолго?
— Не знаю.
Они сели на диван. Тот, где месяц назад Лида узнала о продаже часов.
— Я скучал, — сказал Максим тихо.
— Я тоже.
— И что теперь?
Лида посмотрела на него.
— Теперь ты выбираешь. Семью со мной. Или вечное спасение Светы.
— Лида…
— Не перебивай. Я поняла кое-что за этот месяц. Я люблю тебя. Всё ещё люблю. Но я не могу жить в треугольнике. Не хочу просыпаться в страхе, что ты снова продашь что-то наше ради неё. Не хочу откладывать мечты, потому что у твоей сестры очередной кризис.
— Она моя сестра!
— А я твоя жена! И если ты хочешь, чтобы я ею оставалась, тебе придётся расставить приоритеты.
Максим молчал. Лида видела, как он борется сам с собой.
— Она не справится одна, — сказал он наконец.
— Справится. Если не будет выбора. Люди удивительно быстро учатся справляться, когда за них перестают это делать.
— А если нет?
— Тогда это её выбор и её последствия. Не твои.
Он закрыл лицо руками.
— Я не могу просто бросить её.
— Я не прошу бросить. Сказать «нет». Объяснить, что у тебя своя семья, свои планы, своя жизнь.
— Она обидится.
— Пусть. Обида пройдёт. А вот брак может не пережить.
Лида встала.
— Я дам тебе время подумать. Неделю. Если через неделю ты всё ещё считаешь, что твой долг — спасать Свету от последствий её действий, я уйду. Навсегда.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
Она пошла в спальню и закрыла дверь.
Неделя тянулась мучительно. Максим ходил мрачный, почти не разговаривал. Лида видела, как он борется.
На пятый день позвонила Света.
— Лида? Это ты отравила Максу мозги?
— Привет, Света.
— Он отказался мне помочь! Сказал, что мне, видишь ли, пора самой решать свои проблемы! Это твоих рук дело?
— Моих, — спокойно ответила Лида.
— Да как ты смеешь! Он мой брат!
— И мой муж. И если ты хочешь сохранить отношения с братом, перестань использовать его как банкомат.
— Я не использую!
— Используешь. Света, тебе тридцать два. Два высших образования. Ты умная, способная. Но ты привыкла, что всегда есть кто-то, кто подстрахует. Пора взрослеть.
— Ты… ты…
— Я желаю тебе удачи. Правда желаю. Но не за счёт моего брака.
Лида отключилась.
Максим вошёл в комнату через минуту.
— Света звонила?
— Да.
— Что ты ей сказала?
— Правду.
Он сел на кровать рядом с ней.
— Я отказал ей. Сегодня утром. Она просила денег на новый телефон. Старый разбила. Я сказал нет.
Лида повернулась к нему.
— И как ты себя чувствуешь?
— Ужасно. — Он попытался улыбнуться. — Как предатель.
— Ты не предатель. Ты просто наконец поставил себя на первое место. И нас.
— Она так кричала…
— Она привыкнет. Или нет. Это её выбор.
Максим взял её за руку.
— Лида, я думал. Много думал. И ты права. Я превратил нашу жизнь в филиал благотворительного фонда имени Светы. Это было несправедливо. Прости.
— Макс…
— Не перебивай. Дай договорю. Я продал часы, и это было подло. Они были важны для нас обоих, а я распорядился ими единолично. Я обещал раз за разом, что всё изменится, и не сдержал обещания. Я ставил комфорт сестры выше наших планов. И я понял, что если продолжу в том же духе, то потеряю единственную женщину, которую по-настоящему люблю.
У Лиды защипало в глазах.
— Ты правда это понимаешь?
— Правда. И я хочу всё исправить. Хочу, чтобы ты осталась. Хочу накопить на квартиру. Хочу ездить в отпуск. Хочу жить с тобой, а не в вечном режиме ожидания очередного кризиса Светы.
Лида обняла его.
— Я тоже этого хочу.
Они сидели так долго, молча, слушая дыхание друг друга.
— А машину ты правда продала? — тихо спросил Максим.
— Правда.
— И не вернёшь?
— Жизнь на море оказалась дорогой. Деньги кончились. Почти.
Он хмыкнул.
— Понятно. Значит, на метро теперь.
— На метро.
— Заслужил, наверное.
— Ещё как.
Максим поцеловал её в щёку.
— Накопим на новую. Вместе. И оформим на нас обоих.
— На нас обоих, — согласилась Лида.
И впервые за долгое время она поверила, что у них действительно получится.
