Роберт лежал на широком диване в гостиной, до подбородка укрытый тёплым пледом. Уже третьи сутки градусник упрямо показывал выше тридцати восьми, и участковый врач строго-настрого запретил ему появляться на работе. Он трудился менеджером по продажам элитного жилья и очень собой гордился — за минувший год провернул несколько солидных сделок, благодаря которым семья перебралась в просторную квартиру в модном районе города.
Виктория укатила на работу с самого утра — она возглавляла небольшое, но амбициозное рекламное агентство. Обычно она возвращалась не раньше восьми вечера, но сегодня важные переговоры с заказчиком сорвались, и женщина решила приехать домой пораньше, чтобы приготовить приболевшему супругу что-нибудь особенное и согревающее.
Ключ повернулся в замке почти беззвучно. Виктория нарочно старалась не создавать лишнего шума — вдруг Роберт спит и набирается сил. В прихожей она аккуратно сняла туфли и на носочках двинулась к гостиной, но вдруг застыла: из-за двери доносился голос мужа. Он с кем-то разговаривал по телефону.
— КОНЕЧНО, мам, я всё прекрасно понимаю, — голос звучал абсолютно здоровым, без малейшего хрипа или намёка на простуду. — Да, Викуська на работе, теперь можно спокойно потрещать.
Виктория замерла как вкопанная. Викуська? Он ведь ни разу за всю их совместную жизнь так её не называл. И почему у него такой бодрый, звонкий голос?
— Знаешь, мам, меня уже тошнит от этого балагана, — продолжал Роберт. — Три года как мы расписались, а результата — ноль целых, ноль десятых. Её агентство еле-еле дышит, всё на ладан, а она в него закачивает и закачивает копейки. Я-то думал, она поумнее будет.
— НЕТ, ма, ты не врубаешься! — голос мужа сделался громче и раздражённее. — Я на ней женился, потому что рассчитывал — деваха с огоньком, пробивная, деньжат нагребёт лопатой. А она что вытворяет? Всё до последней бумажки в это своё агентство зарывает! Прибыли — шиш! Одни убытки, одни расходы!
Наступила пауза. Видимо, Раиса Степановна, его мать, что-то отвечала на другом конце провода.
— Да какая разница, любовь-морковь, розы-мимозы! — брезгливо фыркнул Роберт. — Мне тридцать пять, мамуля! Пора уже жить по-человечески! Вон Аркадий, дружбан мой, окольцевал дочку хозяина строительной фирмы — и всё, сидит замом директора, лапу сосёт в шоколаде. А я? Всё тот же торгаш квадратными метрами!
Виктория медленно села на пуфик положив ладони на колени.
— Слушай, ма, давай без экивоков, начистоту, — тон мужа стал деловым и расчётливым. — Есть у меня одна на прицеле… Каролина зовут. Двадцать шесть годиков, а папаша у неё владеет целой сетью фитнес-клубов. Она уже прозрачно намекала, что я ей приглянулся. Если правильно раскрутить эту тему…
— СТОП, не встревай! — рявкнул он. — Я всё до мелочей просчитал. С Викуськой разбегусь по-тихому, без цирка. Скажу, мол, чувства остыли, мы слишком разные, вся эта лирика. Квартирка-то на меня оформлена — первый взнос я делал из своих кровных заначек. Подкину ей какую-нибудь мелочёвку, чтобы не голосила, и — вольная птица!
Виктория прижала ладонь ко рту, чтобы не вырвался крик. Квартира… Да, Роберт внёс первоначальный взнос, но всё остальное-то выплачивала она! Все свои премии, всю выручку от агентства до копеечки!
— Мам, ну что ты завела шарманку — «нехорошо, нехорошо», — не унимался Роберт. — А что тут хорошего-то? Викуська целыми днями на работе торчит, детей заводить не желает, талдычит — рановато. Готовит через раз, пичкает меня своими полуфабрикатами из пачки. А Каролина — совсем другой коленкор! Домашняя, воспитанная девочка. И папаша у неё — золотое дно, нефтяная скважина!
— Да не болею я, ма, здоров как бык! — вдруг рассмеялся Роберт. — Мне просто нужно было выкроить время, чтобы всё спокойно обмозговать. Наплёл про температуру, вот и валяюсь дома. Завтра пересекусь с Каролиной, приглашу её в ресторанчик. Кстати, деньжат бы подкинуть — Викуська свои все по углам прячет, бубнит — «на развитие бизнеса». ИДИОТКА! Какое развитие, если у неё клиентов — кот наплакал!
Виктория поднялась. Она тихо приблизилась к двери гостиной и толкнула её.
Роберт возлежал на диване, но при виде жены резко подскочил, выронив из рук телефон, который глухо стукнулся о ковёр.
— Вика! Ты… ты так рано…
— Продолжай, не смущайся, — Виктория прошла в комнату и опустилась в кресло напротив мужа. — Особенно про идиотку было увлекательно послушать.
Роберт побледнел до синевы.
— Это совсем не то, о чём ты…
— ЗАМОЛЧИ, — отрезала она. — Просто закрой рот. Я всё слышала. От первого до последнего слова. ВСЁ.
— Вика, солнышко, давай сядем и всё обсудим…
— Обсудим что? Как ты три года ломал комедию? Как женился ради выгоды? Или как ты уже подобрал мне сменщицу?
Роберт вскочил с дивана, пытаясь напялить на лицо маску оскорблённой невинности.
— Ты подслушивала под дверью! Как ты вообще посмела!
— Я вернулась домой к больному мужу, — Виктория говорила ровно, хотя пальцы её слегка подрагивали. — Хотела сварить бульон, поухаживать. А наткнулась на правду. Знаешь, кто-то умный однажды заметил, что ничто не выдаёт человека вернее, чем то, как он ведёт себя, будучи уверенным, что его никто не видит.
— Вика, всё совсем не так, как тебе показалось…
— Так, Роберт, именно так. Ты ведь маме всё разложил по полочкам. Развод, квартира тебе, новая супруга с богатеньким папашей. Гениальная многоходовочка!
Роберт шагнул к ней, попытался ухватить за руку.
— УБИРАЙСЯ! — Виктория стремительно поднялась из кресла. — Не смей ко мне прикасаться!
— Это МОЙ дом! — вдруг взвился Роберт, брызжа слюной. — Я первый взнос вносил, ясно тебе?!
— Твой дом? — Виктория горько усмехнулась уголком губ. — Замечательно. В таком случае уйду я.
Она направилась к выходу, но задержалась в дверном проёме.
— Знаешь что, Роберт? Спасибо тебе. За то, что снял маску и показал настоящее лицо. За то, что мне не пришлось потратить на тебя ещё десяток лет, живя в красивой иллюзии.
— Куда это ты намылилась? — крикнул он ей в спину. — К мамочке побежишь плакаться в жилетку?
— А ты разве не мамочке сейчас докладывал? И вообще, тебя это уже не касается, — Виктория неторопливо обувалась в прихожей. — Кстати, насчёт моего «убыточного» агентства… Вчера я подмахнула контракт с международной корпорацией на рекламную кампанию. Полтора миллиона долларов. Но тебе об этом знать уже не положено.
Она вышла, аккуратно, почти вежливо притворив за собой дверь.
Роберт остался стоять посреди прихожей, оглушённый. Затем метнулся к окну — Виктория как раз садилась в свою машину. Он схватил телефон, набрал её номер — в ответ длинные, безнадёжные гудки.
Следующий звонок — матери.
— Мам, у нас беда. Викуська всё слышала… Нет, не ори! Что мне теперь-то делать, а?!
*
На следующее утро Роберт позвонил в офис к бывшей супруге. Секретарь по имени Стелла холодно сообщила, что Виктория Павловна улетела в командировку в Милан на целую неделю.
— В Милан? — опешил он. — С какой ещё стати?
— По делам компании, — сухо процедила Стелла и повесила трубку, не дав ему возразить.
Роберт торопливо набрал номер Каролины.
— Приветик, красавица! Как насчёт романтического ужина сегодня вечером?
— Ой, Робик, ты извини, но никак не получится, — защебетала девушка притворно-сочувственным тоном. — Папа вчера пронюхал, что ты, оказывается, женатый. Велел мне с тобой даже не пересекаться. Он у меня такой, принципиальный до ужаса. Ну, пока-пока!
Короткие гудки.
Роберт в ярости швырнул трубку на диван. Как её папаша это раскопал? Откуда, чёрт возьми, узнал?!
Вечером позвонила мать.
— Роберт, что ты натворил, паршивец! — Раиса Степановна рыдала и кричала в трубку одновременно. — Мне только что звонила Тамара, мать Виктории! Она всё-всё знает! Обозвала тебя подлецом, приживалой и охотником за чужими деньгами! Мне теперь стыдно нос на улицу высунуть!
— Мам, да успокойся ты…
— Как я успокоюсь, как?! Тамара уже всем своим товаркам растрезвонила! У нас во дворе все соседи косо на меня зыркают! Зотова с третьего этажа заявила, что нисколечко не удивлена — яблочко, дескать, от яблони недалеко катится!
— И что это значит?
— А то и значит, что все прекрасно помнят, как твой папаша сбежал от нас к богатенькой вдовушке! Вот и ты весь в него — история по кругу пошла!
Роберт бросил трубку. Отец… Да, отец и вправду ушёл, когда сыну было пятнадцать. Ушёл к хозяйке ювелирного салона. Мать тогда полгода не могла оправиться от удара.
Пролетела неделя. Виктория не вернулась. На звонки не откликалась. Роберт начал даже немного тревожиться. Может, с ней стряслось что?
На восьмой день в дверь позвонили. На пороге переминался курьер с плотным конвертом.
— Распишитесь вот здесь, будьте добры.
Роберт расписался и торопливо вскрыл пакет. Внутри лежало заявление о расторжении брака. И ещё один документ — иск о разделе совместно нажитого имущества.
— Что за дьявольщина такая! — Роберт лихорадочно набрал номер приятеля-юриста, Даниила. — Даня, привет, тут такая штука приключилась…
— Гхм, Роб, здорово! Слушай, я тебе попозже перезвоню, сейчас неудобно…
— Погоди! Мне позарез нужна консультация! Жёнушка накатала на развод и раздел!
— А… ну, это… Ты знаешь, обратись-ка лучше к другому специалисту. Я не смогу.
— Это почему ещё?
— Да потому, что я теперь представляю интересы Виктории Павловны. Она моя клиентка. Ты уж извини, старина.
Роберт медленно опустился на диван. Даниил — его закадычный друг ещё со студенческой скамьи — теперь пляшет под дудку Викуськи?
Телефон снова затрезвонил. Незнакомый номер.
— Роберт Игоревич? — раздался властный мужской голос. — Вас беспокоит Виктор Леонидович Гущин, директор компании «Гранд-Резиденс». Обязан уведомить, что с завтрашнего дня вы уволены.
— ЧТО?! За какие такие грехи?!
— За систематическое нарушение трудовой дисциплины. Вы прогуляли три рабочих дня без уважительной причины.
— Так я же болел, честное слово!
— В нашем распоряжении нет вашего больничного листа. А медицинская справка, которую вы предоставили, оказалась фальшивкой. Мы навели справки — доктор Ковалёв вас не осматривал и никаких документов не выдавал.
— Но послушайте…
— Решение окончательное и обжалованию не подлежит. Ваши личные вещи привезёт курьер. Всего доброго.
Роберт застыл с трубкой в руке, отказываясь верить услышанному. Как они докопались до этой справки? Он же выложил за неё три тысячи знакомому, всё должно было быть шито-крыто!
Не успел он опомниться, как последовал новый звонок — из банка.
— Роберт Игоревич, добрый день. Напоминаем, что завтра истекает срок внесения ежемесячного платежа по ипотечному кредиту. Двести тысяч рублей.
— Я… я внесу, обязательно…
— Также сообщаем, что с совместного счёта, оформленного на вас и вашу супругу, списаны все денежные средства. Операцию произвела Виктория Павловна как полноправный совладелец счёта.
— И… и сколько там было?
— Восемьсот пятьдесят тысяч рублей.
Роберт выронил телефон на пол. Эти деньги — их общая, годами копившаяся заначка! Да как она посмела!
Вечером он сидел на кухне, обхватив голову руками, и пытался сообразить, что делать дальше. Работы нет, денег нет, жена подала на развод… И тут пришло сообщение от Виктории:
«Роберт, вот номер приличного адвоката — +7-916-ХХХ-ХХ-ХХ. Он тебе пригодится. И да, квартира записана на меня. Я подняла все бумаги — при оформлении ипотеки основным заёмщиком указана я, поскольку у меня был официальный доход выше. Ты — всего лишь созаёмщик. Первоначальный взнос в пятьсот тысяч — это тоже мои средства, перевод просто делали с твоей карты для удобства. У меня на руках все документы, подтверждающие происхождение этих денег. Удачи в суде».
Роберт перечитал послание трижды. Затем кинулся к папке с документами, дрожащими руками перелистал бумаги. Виктория говорила чистую правду — в договоре именно она значилась основным заёмщиком.
— НЕТ! — он с размаху швырнул папку об пол, листы разлетелись по кухне. — НЕТ! Так не бывает! Это же невозможно!
Он снова позвонил матери.
— Мам, мне нужны деньги. Срочно, кровь из носу!
— Какие деньги, Робик? У меня пенсия двадцать тысяч, ты же сам прекрасно знаешь!
— А сбережения где?
— Какие сбережения?! Я всё до последней копейки тебе отдала, когда ты квартиру брал!
Роберт вспомнил — и правда, мать тогда отстегнула ему последние двести тысяч. Но эти деньги не дошли до банка, со временем он спустил их.
Следующие дни слились в один сплошной кошмар. Банк долбил звонками по три раза на дню. Бывшие коллеги игнорировали его. Каролина прислала короткое сообщение: «Не пиши мне больше. Папа сказал, что ты неудачник по жизни».
На пятый день после получения бракоразводных бумаг Роберт засел в кафе напротив офиса Виктории. Он караулил её уже битых два часа. Наконец она появилась — элегантная, в новеньком костюме, с эффектной новой стрижкой. Рядом вышагивал высокий представительный мужчина в пальто. Они о чём-то оживлённо болтали и весело смеялись.
Роберт выскочил из кафе как ошпаренный.
— Вика!
Виктория обернулась. Взгляд её был спокойным и холодным.
— Что тебе нужно?
— Нам необходимо поговорить! Умоляю тебя!
— Нам не о чем разговаривать, — она отвернулась.
— Вика, прошу! Я всё осознал, я был кругом неправ! Давай начнём всё сначала!
Спутник Виктории шагнул вперёд, слегка заслонив её плечом.
— Виктория Павловна, вам нужна помощь?
— Нет, Эдуард Львович, благодарю. Это мой бывший супруг. Роберт, уходи. У нас сейчас важная встреча.
— Вика, да выслушай же ты меня!
— Зачем? Чтобы снова услышать, какая я идиотка, которая зарывает деньги в убыточное агентство? — Виктория насмешливо приподняла бровь. — Кстати, познакомься, Эдуард Львович — инвестор. Вкладывает пять миллионов евро в моё, как ты изволил выразиться, «убыточное» дело. Мы открываем сеть филиалов по стране.
Роберт смотрел на неё, не в силах выдавить ни слова.
— Знаешь, Роберт, — продолжала она, — я тебе многое спускала с рук. Твоё презрение к моей работе, твои усмешки над моими мечтами, твоё нежелание хоть пальцем шевельнуть по дому… Но предательство — НЕТ. Вот этого я простить не в состоянии.
— Но ведь целых три года… Мы же были счастливы вместе…
— Это ты был счастлив, потому что я обеспечивала тебе сытую, комфортную жизнь. Платила за квартиру, набивала холодильник, оплачивала твои костюмы и наручные часы, чтобы ты, видите ли, «соответствовал статусу». А я? Я делила кров с человеком, который видел во мне лишь ходячий кошелёк.
— Это ложь!
— Это правда, Роберт, и ты сам это отлично знаешь. Мамочка ведь плохого не насоветует, верно? Ты сам так сказал. Женился по холодному расчёту. Терпеливо ждал, когда я начну грести миллионы. Не дождался — решил присмотреть замену пошикарнее. Что ж, ищи. Только вряд ли отыщешь.
Она развернулась и направилась к стеклянным дверям бизнес-центра. Эдуард Львович — седовласый мужчина лет пятидесяти — задержался на мгновение.
— Молодой человек, — негромко произнёс он, глядя Роберту прямо в глаза, — вы потеряли не просто жену. Вы упустили из рук настоящий бриллиант. Виктория Павловна — предприниматель от Бога. Через пару-тройку лет её компания будет стоить целое состояние. А вы… вы остались у разбитого корыта. И, надо признать, вполне заслуженно.
Роберт стоял посреди тротуара, провожая взглядом две фигуры, растворившиеся за зеркальными дверями делового центра.
*
Прошло полгода. Развод оформили на удивление быстро — Виктория не требовала никаких компенсаций, но квартира по решению суда осталась за ней. Роберту пришлось перебраться к матери, в тесную однокомнатную квартирку.
Устроиться в сфере недвижимости не получалось — слух о поддельной медсправке разлетелся по всем агентствам города со скоростью лесного пожара. Скрепя сердце он пошёл менеджером в магазин бытовой электроники на тридцать тысяч в месяц.
Каролина тем временем выскочила замуж за сынка владельца нефтяной компании. На свадьбу Роберта, разумеется, никто и не подумал приглашать.
Раиса Степановна не могла простить сыну пережитого позора.
— Из-за тебя я теперь на люди показаться не могу! — причитала она с утра до ночи. — Все пальцем тычут! «Вон, глядите, мамаша альфонса ковыляет!»
— ХВАТИТ уже!
— А вот и не хватит! Виктория была лучшим, что случилось в твоей никчёмной жизни! А ты всё пустил под откос! Как папаша твой непутёвый!
Роберт молчал. Возразить было решительно нечего.
Однажды вечером, возвращаясь с опостылевшей работы, он краем глаза зацепил телевизор. Шло интервью. Виктория рассказывала о своём агентстве, о грандиозных планах, о новых заключённых контрактах. Она буквально сияла изнутри.
— Я благодарна судьбе за все посланные испытания, — говорила она, чуть подавшись вперёд. — Они закалили меня, сделали сильнее. Теперь я точно знаю, что способна добиться абсолютно всего сама, без чьей-либо поддержки и подпорок.
— А как насчёт личной жизни? — полюбопытствовал ведущий. — Не собираетесь замуж?
— Знаете, я теперь крайне осмотрительна, — улыбнулась Виктория. — Один раз уже обожглась. Вышла замуж за человека, для которого была всего лишь кошельком на ножках. Больше подобных промахов не допущу. Если однажды встречу того, кто полюбит меня саму, а не мой банковский счёт — что ж, возможно. А пока я счастлива и в одиночестве. У меня есть любимое дело, потрясающая команда, огромные планы. Разве это не счастье?
Роберт щёлкнул кнопкой и выключил телевизор. В крохотной материнской кухоньке было душно и тесно. За окном гудела трасса — окна выходили прямиком на шумный проспект.
Он вспомнил их с Викторией квартиру — просторную, залитую светом, с видом на зелёный парк. Вспомнил, как она радовалась, словно ребёнок, когда они въезжали. Как придирчиво выбирала обои, как со вкусом расставляла мебель…
— Дурак, — тихо сказал он сам себе. — Круглый, законченный дурак.
Телефон завибрировал. Пришло СМС с неизвестного номера: «Роберт Игоревич, поздравляем! Вы выиграли миллион рублей! Для получения приза перейдите по ссылке…»
Он криво усмехнулся и удалил сообщение. Даже мошенники, и те издеваются.
За стеной мать досматривала очередной сериал. Экранный герой проникновенно вещал героине: «Я наконец понял, что деньги — это вовсе не главное в жизни. Главное — любовь!»
— Вот, слышишь, как верно человек говорит! — крикнула из комнаты мать. — А ты, оболтус, так этого и не уразумел! Оттого и остался у разбитого корыта!
Роберт прикрыл глаза. Мать была права. Абсолютно, до последней буквы права. Он променял настоящее сокровище на призрачный мираж. Любящую, верную жену — на грёзы о богатой невесте. Итог вышел закономерным.
Телефон зазвонил. На экране высветилось имя Даниила.
— Роб, привет. Слушай, неловко тогда всё вышло, конечно… Может, пересечёмся, потолкуем по-человечески?
— О чём толковать-то, Даня?
— Ну как о чём? Мы же с тобой друзьями были, столько лет…
— Были, — согласился Роберт. — Только вот ты теперь преуспевающий юрист в солидной компании, а я — продавец телевизоров в торговом зале. О чём нам теперь беседовать?
— Да не нагнетай ты. Кстати, Виктория Павловна набирает менеджеров в европейский офис. Может, скинешь резюме, а?
— Ты издеваешься?
— Нет, вполне серьёзно. Она женщина незлопамятная. Бизнес есть бизнес. Специалист толковый — возьмёт не глядя на прошлое.
— Спасибо, как-нибудь перебьюсь.
Роберт положил трубку. Работать на бывшую жену? НИ ЗА ЧТО В ЖИЗНИ! Хотя… зарплаты там, поди, недурственные. И карьерный рост, опять же…
НЕТ. Гордость не позволит опуститься до такого.
Прошёл ещё год, а Роберт всё так же протирал штаны в магазине электроники. Виктория к тому времени открыла представительства в Екатеринбурге, Омске и Владивостоке.
На день рождения Роберта — ему стукнуло тридцать семь — пришла открытка. Без подписи, но он мгновенно узнал знакомый почерк Виктории: «Роберт, желаю тебе отыскать то, что по-настоящему важно. И научиться наконец это ценить».
Он долго вглядывался в аккуратные строчки. Затем спрятал открытку в ящик стола.
Вечером к нему обратилась мать.
— Робик, я вот тут поразмыслила… А может, тебе повиниться перед Викторией? Вдруг сжалится, простит?
— Мам, она давно живёт совсем другой жизнью. Выбрось эти глупости из головы.
— А ты попробуй! Убудет тебя, что ли?
— Достоинство убудет, мам. Последнее, что у меня осталось.
— Достоинство! — презрительно фыркнула Раиса Степановна. — Какое ещё достоинство? Предал любящую жену, остался гол как сокол, а теперь про достоинство мне тут поёшь?
Роберт не нашёлся, что ответить. Мать, как всегда, попала точно в цель.
Ночью он долго ворочался, не в силах уснуть. Вспоминал, как они с Викторией познакомились. Корпоратив в дорогом отеле, она — представитель заказчика, он — менеджер по продажам. Она с горящими глазами рассказывала о своей мечте создать лучшее рекламное агентство в стране… А он тогда лениво прикинул про себя: «Энергичная, неглупая, перспективная штучка. То, что доктор прописал».
Вот только в самом главном он тогда жестоко просчитался. Вообразил, будто сможет запросто использовать её энергию и ум в собственных корыстных целях. А она оказалась сильнее. Умнее. И в итоге — гораздо успешнее его.
*
Роберт давно перестал что-либо планировать — каждый новый день был как две капли воды похож на предыдущий: работа, дом, тяжёлый сон без сновидений. Когда на корпоративе миловидная продавщица из соседнего отдела попыталась завязать с ним лёгкую беседу, он поспешно ретировался — страх нового отказа и одиночества сковывал его крепче, чем незажившая боль прошлого. Виктория же в это самое время торжественно открывала шестой по счёту офис, красовалась на обложках деловых журналов и щедро делилась в интервью секретами своего успеха — работа стала для неё призванием, страстью и неиссякаемым источником настоящего счастья, которое отныне не зависело ни от единой души на свете.
