— В субботу к пяти будь готова, — сказал Олег, даже не сняв куртку. — И приезжай к моим пораньше. Мама одна не управится, надо помочь с салатами, горячим и сервировкой.
Марина обернулась. Олег не спрашивал, поедет ли она. Он уже решил, во сколько ей приехать и что делать на кухне.
— Я не поеду, — сказала она.
Олег уже наклонился развязать шнурки, но поднял голову.
— Что?
— Я не поеду к твоим родителям. Ни к пяти, ни пораньше, ни попозже.
Он выпрямился, снял куртку и бросил её на спинку стула.
— Марин, не начинай. У отца юбилей. Люди соберутся. Мама и так на нервах.
— А я, по-твоему, на курорте?
— При чём здесь ты? — Он уже хмурился. — Речь о семье. Мы должны быть там.
Она поставила чашку на стол так резко, что ложка внутри звякнула о стенку.
— Мы или я?
Марине сразу вспомнился прошлый семейный праздник.
Тогда Тамара Петровна тоже попросила её «немного помочь». На даче собралась почти вся родня: сестра Олега с детьми, тётка из Ярославля, двоюродный брат, соседи и ещё несколько знакомых. Ещё по дороге свекровь перечислила Марине работу: мясо, овощи, стол в беседке, посуда, торт, дети. Олег сидел за рулём и только кивал. Марина пошутила, что её будто наняли помощницей. Никто не засмеялся. Олег сказал: «Ну ты же всё быстро умеешь». На месте Тамара Петровна сразу отправила мужчин к мангалу, а Марину — на кухню.
Так и вышло. Марина почти весь день была между кухней и беседкой: резала салаты, носила тарелки, вытирала пролитый компот, убирала пустые бутылки, следила, чтобы дети не лезли к торту. Сестра Олега сидела с гостями, мужчины занимались шашлыком и потом тоже сели за стол. Марина поела урывками стоя возле раковины. Вечером Тамара Петровна при всех начала обсуждать её хозяйство. Сначала майонез в салате, потом платье, потом пыль в квартире. Когда Марина попросила не говорить о ней при гостях, свекровь ответила: «Если бы ты была хорошей хозяйкой, тебя бы не надо было учить. Мы сына не для такой брали».
Кто-то неловко засмеялся, кто-то отвернулся. Олег сидел с рюмкой и сказал: «Мам, ну не так жёстко… хотя местами ты права». Марина вызвала такси и уехала одна. Олег вернулся под утро и ещё обиделся, что она испортила праздник.
После этого Марина сказала Олегу прямо: к его родителям на такие сборы она больше не поедет.
— Вот именно я, — наконец сказал Олег, будто продолжая их разговор без всякой паузы. — Ты нужна на кухне. Мама одна не вывезет такой стол, а заказывать кейтеринг сейчас — это дурь. Зачем платить посторонним, если можно всё сделать по‑семейному?
Марина коротко усмехнулась:
— Теперь хоть честно. Не «мы должны быть вместе», а «ты нужна на кухне».
— Не передёргивай.
— Я передёргиваю? В прошлый раз твоя мать использовала меня как прислугу. Потом облила грязью при всей родне. Ты поддакивал. И теперь снова хочешь привезти меня туда пораньше, чтобы я стояла у плиты, пока вы будете праздновать юбилей.
— Ты как всегда всё раздула, — отрезал Олег. — Нормальный семейный сбор. Помогла бы — и всё. Мама старше тебя почти вдвое.
— А уважение к себе у меня младше вдвое, да?
Олег прошёл в гостиную и остановился напротив неё.
— Значит так, — сказал он, подчёркивая каждое слово. — В субботу мы едем. И точка. Ты живёшь в квартире, на которую мои родители десять лет назад дали деньги. Могла бы хоть раз проявить благодарность.
Марина выпрямилась.
— Мы им всё вернули. До копейки. И ты это прекрасно знаешь.
— Вернули, потому что я пахал.
— Потому что мы пахали оба. И большую часть последнего взноса я закрыла со своей премии.
— О, началось, — презрительно протянул он. — Сейчас ты ещё скажешь, что одна всё в жизни сделала.
Марина уже слышала это раньше. Деньги родители дали десять лет назад, всё давно вернули, но Олег всё равно вспоминал тот долг, когда ему было удобно.
Олег сделал шаг ближе.
— Я вообще не понимаю, чего ты выкобениваешься. Сидишь в хорошей квартире, ездишь на машине, за которую, между прочим, тоже в основном я плачу, а изобразить уважение к моей семье у тебя сил нет.
— Уважение нельзя изобразить, — тихо сказала Марина. — Особенно там, где его к тебе нет.
— Это у тебя вечная жертва внутри, — бросил он. — Все тебя используют, все тебя обижают, одна ты бедная несчастная.
Марина устала от одного и того же: сначала её просили потерпеть ради семьи, потом объясняли, что она опять всё слишком близко приняла.
Марина шагнула к нему, и голос у неё сорвался на крик:
— Нет! Я не поеду больше с тобой к твоим родителям, Олег! Мне хватило прошлого раза, когда меня твоя мать использовала как личную служанку, а потом ещё и при всей твоей родне начала поливать меня грязью! А ты, вместо того, чтобы вступиться за меня, стоял и поддакивал ей!
Олег молчал несколько секунд.
— Подумаешь, — процедил он. — Целую трагедию устроила из пары замечаний.
— Пары замечаний? Твоя мать при всех называла меня плохой хозяйкой, обсуждала мою внешность и орала, что «вас не для такой брали».
— Потому что ты реально никакая хозяйка, — неожиданно выпалил Олег. — В доме бардак через день, ужин то заказной, то полуфабрикаты. И вообще, если честно, мама права: ты в последнее время запустила себя. Вечно уставшая, недовольная, постарела раньше времени. Кому ты, кроме меня, нужна с таким характером?
Олег сам понял, что сказал лишнее, но отступать не стал.
— Вот оно, — сказала она. — Наконец ты сказал это своим голосом, а не маминым.
— А что, неправда? — завёлся он ещё сильнее. — Ты думаешь, на тебя очередь стоит? С твоими истериками, с твоим гонором? Да я один тебя здесь держу.
— Держишь? — переспросила Марина. — Тогда зачем вообще женился? Чтобы я работала, платила свою часть расходов, а по выходным ещё ехала обслуживать твою родню?
— Закрой рот, — прошипел он.
— А то что? Побежишь жаловаться Тамаре Петровне? Или снова будешь повторять за ней, что я неблагодарная?
Олег стиснул кулаки.
— Ты сам постоянно тычешь мне деньгами, когда хочешь, чтобы я сделала по-твоему, — сказала Марина. — А когда твоя мать меня унижает, ты молчишь. Вот это и есть вся проблема.
Он рванулся к ней так быстро, что она не успела отступить. Схватил за руку выше локтя, сжал до боли.
— Я сказал, закрой рот!
— Отпусти меня!
Она попыталась выдернуть руку, но Олег, уже не слыша ни её, ни себя, с силой толкнул её к дивану. Марина потеряла равновесие, ударилась плечом о подлокотник и упала на сиденье. Несколько секунд у неё просто перехватило дыхание.
— Будешь ломаться — я тебе быстро принципиальность вылечу, — орал Олег сверху. — Если ты в субботу не поедешь, я заблокирую все твои карты. Слышишь? Все. И за машину платить перестану. Посидишь без денег, сразу поймёшь, как разговаривать.
Марина прижала ладонь к плечу и посмотрела на него.
— В таком случае, — сказала она, — можешь катиться к мамочке навсегда.
Его лицо перекосило. Он повернулся, ударил кулаком в дверь ванной так, что по белой эмали пошла вмятина и треснуло покрытие возле ручки. Потом схватил ключи.
— Ни копейки от меня не увидишь! — выкрикнул он уже в прихожей. — Посмотрим, как ты запоёшь через неделю!
Дверь хлопнула так, что задребезжали стёкла в серванте.
Несколько минут она сидела на диване. Плечо ныло, на руке уже проступал след от пальцев. В ванной Марина увидела в зеркале растрёпанные волосы и синяк, потом заметила вмятину на двери.
Она сфотографировала руку и дверь, а потом набрала номер Лены — подруги со старой работы.
— Марин? — сонно ответила Лена. — Ты чего так поздно?
Когда Лена ответила, Марина коротко рассказала про ссору, толчок и угрозы деньгами.
— Я сейчас приеду, — сразу сказала Лена.
— Не надо. Я в порядке.
— Ты не в порядке. Он тебя ударил?
— Толкнул. Схватил. Угрожал деньгами.
Лена помолчала.
— Сфотографируй руку и дверь. Завтра сходи в травмпункт. И проверь документы, карты и доступ к банку. После такого лучше не надеяться, что всё само рассосётся.
— Я всё время думала, что дальше крика он не пойдёт.
— Теперь знаешь, что может, — ответила Лена.
Ночью Марина проверила банковские приложения и поменяла пароли. На общем счёте оставалось достаточно, чтобы какое-то время не зависеть от Олега. Потом достала документы на машину, кредитный график и старые выписки. Машина была оформлена на неё, платёж списывался с её зарплатного счёта. Олег несколько раз действительно вносил деньги со своей карты, но это не делало машину его личной заслугой. Нашлись и переводы родителям Олега за квартиру: суммы шли несколько лет, последний остаток они закрыли почти десять лет назад. В старой переписке Олег сам писал матери: «Мам, перевёл последний остаток, всем спасибо, больше мы вам не должны». Марина сохранила выписки отдельно.
Олег вернулся утром. От него пахло сигаретами. Марина уже сидела на кухне с кофе.
Он посмотрел на синяк у неё на руке и отвёл глаза.
— Долго будешь дуться? — спросил он с фальшивой усталостью. — Я тоже вчера сорвался.
— Ты меня швырнул на диван и угрожал оставить без денег.
— Да не драматизируй ты, — поморщился он. — Никто тебя не бил. Погорячились оба. Ты же меня тоже довела.
Марина медленно поставила чашку.
— То есть я ещё и виновата?
— Виновата не виновата… Просто иногда надо уметь закрывать рот вовремя.
Марина посмотрела на него. Он не просто оправдывался — он по-прежнему считал, что она сама виновата в том, что его разозлила.
— В субботу я никуда не еду, — сказала Марина.
Олег шумно выдохнул.
— Ты вообще слышишь только себя? Я же уже сказал: отец ждёт гостей. Заказывать еду поздно и дорого.
— Это не моя проблема.
— Ещё какая твоя. Ты моя жена.
— Жена — не бесплатная прислуга для твоей матери.
— Опять двадцать пять.
Когда Олег ушёл в душ, Марина записалась в травмпункт, предупредила работу, что будет из дома, и написала юристу, чей контакт раньше дала коллега.
К полудню ей позвонила Тамара Петровна.
Марина всё-таки ответила.
— Да?
— Марина, ну что ты устроила? — сразу начала Тамара Петровна. — Олег сказал, ты опять капризничаешь. У отца юбилей, гости, а я одна.
— Я не приеду, Тамара Петровна.
— Не приедешь? — переспросила свекровь так, будто услышала неслыханную наглость. — А кто мне будет помогать? Ты же молодая, руки есть, ноги есть.
— Это не мои обязанности.
— Обязанности! — фыркнула она. — Ты в семье живёшь или где? Мы, между прочим, вашему браку и квартире помогали. А от тебя помощи на один вечер не допросишься.
— Вы нам не помогали бесплатно. Мы всё вернули.
— Ах вот как заговорила. Значит, уже не семья? Деньги вернула — и всё, можно старших не уважать? Неудивительно, что ты Олега из себя выводишь. С тобой по-хорошему нельзя.
— По-хорошему вы со мной ни разу не разговаривали.
— Потому что у тебя гонор выше крыши. Ничего толком не умеешь, а строишь из себя королеву. Я в твои годы и работала, и дом тянула, и ребёнка растила, и старших слушала.
Раньше Марина бы начала оправдываться. Сейчас не стала.
— В субботу я не приеду. И прошу больше не обсуждать меня с Олегом так, будто меня можно просто назначить на кухню.
— Да кто тебя назначает? — взвизгнула свекровь. — Сама бы поняла, где твоё место!
Марина отключилась.
Через десять минут Олег ворвался в комнату, держа телефон в руке.
— Ты что себе позволяешь? — закричал он. — Зачем ты матери грубишь?
— Я ей не грубила.
— Она плачет из-за тебя!
— Очень жаль. А я вчера из-за тебя летала на диван.
Олег остановился.
— Ты специально всё обостряешь. Хочешь меня поссорить с родителями.
— Нет. Я хочу, чтобы ты перестал делать вид, будто это я виновата в их поведении.
Олег закатил глаза.
— Слушай, меня уже достала эта драма. В субботу ты собираешься и едешь. Всё. Если не можешь ради меня, сделай хотя бы ради отца. У него юбилей.
— Ради твоего отца можно заказать еду и не унижать меня.
— У нас нет лишних денег на глупости.
Марина вспомнила его новые диски, прошлогодний телефон и регулярные посиделки с друзьями. На это деньги находились. На еду для юбилея почему-то нужно было её бесплатное время.
— Лишние деньги у тебя есть на новые диски для машины, на посиделки с друзьями, на телефон, который ты поменял прошлой осенью, — спокойно сказала она. — Но на то, чтобы не везти меня в дом, где меня унижают, денег нет. Понимаю.
Он шагнул к столу, опёрся ладонями о столешницу.
— Послушай внимательно. Если ты сейчас упрёшься рогом, я реально перекрою тебе все общие расходы. И живи как хочешь.
— То есть если я не еду к твоей матери, ты перестаёшь давать деньги на общие расходы?
— Не перевирай. Просто всё должно быть честно. Раз ты не считаешь нужным поддержать меня, почему я должен тянуть твои хотелки?
Марина несколько секунд смотрела на него.
— Ты сейчас просто пытаешься заставить меня поехать деньгами.
В травмпункте у неё зафиксировали ушиб плеча и ссадину. Марина сохранила справку вместе с фотографиями.
После травмпункта она встретилась с Леной возле метро.
— Ты собираешься с ним оставаться?
Марина помешала ложкой кофе.
— Ещё неделю назад сказала бы, что не знаю. А сейчас понимаю: если всё опять замну, ничего не изменится.
— Тогда решай, что будешь делать.
— Я уже сходила к врачу, собрала документы и написала юристу.
Лена кивнула.
— Где будешь, если уйдёшь?
— У тёти Светы есть свободная комната. Поживу у неё. На работу смогу ездить нормально.
Марина всё равно вспоминала хорошее. Олег когда-то встречал её с вокзала, ездил ночью за лекарствами, помогал собирать отчёт, когда она болела. В первые годы они вместе красили стены, выбирали машину, считали деньги до зарплаты и смеялись над тем, что половину вечера занимают разговоры о ремонте. Поэтому решение и было тяжёлым. Но в последние годы при любом споре с Тамарой Петровной Олег почти всегда просил жену уступить. Сначала «на один вечер», потом «ради отца», потом «потому что мама старше». И каждый раз выходило, что его родные просят, а Марина должна соглашаться.
В субботу Олег с утра собирался к родителям, звонил матери и хлопал дверцами шкафов. Марина вышла из спальни уже одетая. Возле шкафа стоял её чемодан.
Олег заметил его не сразу.
— Ты зачем собрала вещи? — спросил он.
— Потому что после сегодняшнего дня я здесь не останусь.
Он застыл с галстуком в руке.
— Это ещё что за цирк?
— Не цирк. Я ухожу.
Олег криво усмехнулся.
— Куда ты уйдёшь? На что ты вообще рассчитываешь?
— На себя.
— Смешно. — Он бросил галстук на кресло. — Ты просто меня шантажируешь. Думаешь, я побегу извиняться?
— Мне уже не нужны твои извинения в том виде, в каком ты их понимаешь.
— А в каком надо? — с вызовом спросил он.
Марина посмотрела на него.
— Мне нужно было, чтобы ты признал простую вещь: ты схватил меня, толкнул и угрожал деньгами из-за того, что я отказалась ехать к твоей матери. Но ты второй день говоришь, что я сама тебя довела. Поэтому я ухожу.
— Только не надо строить из себя избитую страдалицу. Тебя никто не бил.
Марина достала из папки лист из травмпункта и положила на стол.
— Я всё сохранила: справку, фотографии и переписку. Не надо больше говорить, что ничего не было.
Олег уставился на справку.
— Ты что, совсем? Ты на меня собралась заявлять?
— Я пока собралась уйти.
Он резко подошёл ближе.
— А ну-ка положи свои спектакли. Сейчас мы едем к родителям, потом вернёмся и спокойно поговорим.
— Нет, — сказала Марина.
— Да почему ты всё портишь?! — взревел он. — Из-за твоего упрямства у отца сегодня всё насмарку! Мать в слезах, еды не хватает, люди приедут через три часа, а ты тут устраиваешь развод на пустом месте!
— Не на пустом, — ответила она. — Просто ты до последнего надеялся, что я опять проглочу.
Олег снова шагнул к ней.
— Не подходи. И больше меня не трогай. Лена знает, куда я еду, тётя Света меня ждёт. Справка и фотографии у меня сохранены.
Олег остановился.
— И что, вот так всё? — спросил он глухо. — Из-за одной ссоры?
— Не из-за одной. Я много раз просила тебя не отдавать меня на обслуживание твоей семье. А вчера ты ещё и толкнул меня.
В дверь позвонили. На пороге стояла Тамара Петровна с пакетом.
— Ну что у вас тут? — с порога начала она. — Олежек, почему ты ещё не выехал? Марина, ты собралась?
И только потом заметила чемодан.
— Это что такое?
Марина посмотрела на мужа и свекровь. Тамара Петровна ещё не вошла, но уже спрашивала, почему они не готовы ехать.
— Я уезжаю, — сказала она.
— Куда это? — изумлённо вскинулась Тамара Петровна. — Сегодня праздник! Ты что, в своём уме?
— Именно сейчас — да.
— Господи, Олег, ты посмотри на неё! — всплеснула руками свекровь. — Я же говорила, у неё характер испорченный. Ни уважения, ни совести. Мы к ней как к родной, а она…
— Как к родной вы ко мне не относились, — ответила Марина. — Вы приезжаете и сразу решаете, что я должна готовить, убирать и молчать.
Тамара Петровна ахнула.
— Ой, да кто тебя унижал? Пару слов сказала — уже трагедия!
— Сегодня Олег поедет на юбилей без меня.
— Так это ты его бросаешь? — голос свекрови стал злым, визгливым. — После всего, что мы для вас сделали? После денег на квартиру? Неблагодарная!
Марина достала распечатки переводов.
— Вот последний платёж. Девять лет и восемь месяцев назад. Мы всё вернули. Больше не надо каждый раз вспоминать эти деньги.
Тамара Петровна ничего не ответила. Олег тоже промолчал, хотя прекрасно знал, что деньги были возвращены.
Марина подняла чемодан.
— Счастливо отметить юбилей, — сказала она. — Только без меня.
Олег, будто опомнившись, схватил её за ручку чемодана.
— Марин, не устраивай спектакль при матери.
Она посмотрела на его пальцы, потом ему в глаза.
— Убери руку.
Он медлил пару секунд, но всё-таки убрал.
Марина вышла и закрыла дверь. В лифте у неё дрожали колени.
Тётя Света просто обняла её и показала свободную комнату. Там стояли старый письменный стол, раскладной диван и шкаф, в котором тётя заранее освободила две полки. Марина поставила чемодан и впервые за день поняла, что ей действительно есть где ночевать. Лена вечером привезла ещё несколько пакетов из офиса и продукты. На понедельник была назначена встреча с юристом. Марина отдельно сложила справку из травмпункта, фотографии и банковские документы.
Поздним вечером субботы Олег позвонил ей двенадцать раз. Она не брала. Потом пришло голосовое.
В голосовом Олег говорил зло и устало:
— Ты довольна? Отцу стало плохо. Не инфаркт, но давление скакнуло. Мать весь вечер на нервах. Гости видели, что ты не приехала, начали спрашивать. Пришлось выкручиваться. Все теперь думают, что у нас проблемы.
Марина дослушала. Он говорил про давление отца, расстроенную мать и вопросы гостей. О вчерашнем толчке и своих угрозах не сказал ничего.
Через два дня Олег написал Лене и попросил «повлиять» на Марину. Тамара Петровна тоже прислала длинное сообщение с упрёками и угрозами про имущество. Марина сохранила переписку.
Развод занял несколько месяцев. Были разговоры о машине, квартире и деньгах. Олег то извинялся, то снова обвинял Марину, то говорил, что всё можно вернуть, если она «перестанет воевать с матерью». Назад Марина не вернулась ни на одну ночь. Однажды Олег привёз к тёте Свете оставшиеся вещи: зимнюю куртку, коробку с книгами, её кофеварку и папку с рабочими документами. Стоял во дворе долго, потом сказал:
— Не думал, что ты правда уйдёшь.
— А я не думала, что ты правда меня толкнёшь, — ответила Марина.
Осенью развод оформили. Квартиру решили продать и разделить деньги. Марина сняла небольшую квартиру ближе к работе, чтобы не тратить полтора часа на дорогу. Первые недели там были только стол, диван и два чемодана. Потом она купила недорогие занавески, чайник и нормальную лампу на кухню. Было тяжело разбирать коробки и банковские бумаги, но хотя бы никто больше не говорил ей, куда ехать в субботу, во сколько вставать и сколько салатов нужно приготовить для чужого праздника.
Олег на время переехал к родителям, а позже вложил свою часть денег в первый взнос за новостройку. До сдачи дома жил у Тамары Петровны. Та контролировала, когда он приходит, что покупает, почему не позвонил днём и зачем взял готовую еду вместо домашней. После работы он всё чаще задерживался в машине перед подъездом. Отец после юбилея стал молчаливее и однажды сказал сыну: «Жену надо было не на кухню везти, а уважать». Олег хлопнул дверью и ушёл курить, но спорить не стал.
В ноябре Марина возвращалась с работы с пакетом мандаринов и папкой документов. В съёмной квартире было тихо. Она поставила чайник, переоделась, ответила на два рабочих сообщения и открыла книгу, которую читала уже неделю. В холодильнике стоял суп на два дня, на стуле сохла постиранная рубашка. Обычный вечер, который не надо было согласовывать ни с Олегом, ни с Тамарой Петровной.
Иногда ей всё ещё было обидно из-за того, чем закончился брак. Иногда она вспоминала тот вечер, синяк на руке и вмятину на двери. Потом вспоминала и хорошие годы — поездки, ремонты, первые совместные покупки. Это никуда не делось.
Но возвращаться Марина не хотела. На следующий семейный юбилей Олег поехал к родителям один. За неделю до него Тамара Петровна один раз написала Марине: «Надеюсь, хоть теперь успокоилась». Марина сообщение прочитала и не ответила.
В тот субботний вечер Марина осталась дома. Купила после работы готовый пирог, позвонила Лене и спокойно легла спать.
