В прихожей стояли два чемодана. Один чёрный, огромный, на колёсиках. Второй розовый, поменьше, с наклейкой авиакомпании на боку.
Ольга остановилась в дверях с ключами в руке. Проверку на заводе перенесли на понедельник, и её отпустили в три часа. Она рассчитывала прийти, снять туфли, полежать полчаса в тишине и потом заняться ужином.
Из комнаты сына доносилась музыка.
Ольга поставила сумку на тумбочку и прошла по коридору. Дверь в комнату Артёма была распахнута настежь. На кровати лежали горой платья, джинсы, свитера. Дверцы шкафа были открыты. Перед шкафом, в наушниках, пританцовывая, стояла Дарья и развешивала на плечики блузки.
Ольга постояла на пороге. Дарья обернулась, вынула один наушник.
— О, здрасьте, тёть Оль. Вы рано.
— Даша? Ты… что ты здесь делаешь?
— Как что? Живу. — Дарья удивлённо подняла брови. — Папа разве не сказал?
— Нет. Не сказал.
— Ну, значит, скажет, — Дарья пожала плечами и вставила наушник обратно.
Ольга вернулась на кухню, села и набрала мужа. Роман не взял трубку. Перезвонил через двадцать минут, когда она уже успела выпить стакан воды и посмотреть в окно.
— Оля, я на объекте, неудобно. Вечером всё объясню.
— Рома, у нас в комнате Артёма твоя дочь раскладывает вещи.
— Да, я знаю. Вечером, ладно? Я приеду, поговорим.
Роман приехал в восьмом часу. Дарья к тому времени уже успела поужинать сосисками, которые нашла в холодильнике, оставить в раковине сковородку и уйти в комнату. Роман сразу прошёл на кухню и закрыл за собой дверь.
— Оля, ну не злись. Ну так вышло. Даша с Верой поругалась, сильно. Мать её выставила. Ей жить негде. Ну что мне, на улицу ребёнка выгонять? Она в салоне работает, но пока на комнату денег не хватает.
— Ребёнку двадцать два года.
— Ну двадцать два. Всё равно моя дочь. — Роман сел напротив. — Это временно. Месяц, ну, два. Она найдёт что-нибудь и съедет.
— Рома, а почему ты меня не спросил?
— Ну, я хотел. Просто она мне в обед позвонила, плакала. Я ей ключи отдал, чтобы она вещи завезла. Я думал, вечером скажу.
— Ключи от моей квартиры.
Роман поморщился.
— Оля, ну зачем ты так. От нашей.
Ольга промолчала. Она не хотела начинать этот разговор в тот же вечер, пока за стенкой сидела Дарья.
Квартира была её. Трёшку в кирпичном доме у парка Ольга купила четырнадцать лет назад, когда ещё была замужем за отцом Артёма. Купила на деньги от продажи родительского дома в деревне и на свою ипотеку. После развода по соглашению о разделе имущества квартира осталась Ольге, бывшему мужу она не досталась. Ипотеку Ольга выплачивала уже одна. Последний платёж внесла девять лет назад, за три года до того, как познакомилась с Романом.
Роман переехал к ней, когда они поженились, пять лет назад. Он сам знал, чья это квартира. Говорил об этом даже с гордостью: «Олька у меня сама всего добилась». Он работал прорабом в строительной фирме, своей квартиры у него не было. Бывшей жене после развода осталась их общая однушка, где она и жила с Дарьей.
Сын Ольги, Артём, учился в Петербурге на втором курсе. Приезжал домой на каникулы, на Новый год и летом. Его комната стояла пустая большую часть года, но Ольга ничего в ней не трогала. Там висели его плакаты, стояли его книжки и приставка, которую он не стал брать в общежитие.
На следующий день Ольга поговорила с Дарьей. Спокойно, утром, пока Роман ещё был дома.
— Даша, я понимаю, что у тебя трудная ситуация. Живи пока. Но давай договоримся. Ты ищешь комнату или квартиру, и к концу месяца съезжаешь. Хорошо? Это комната моего сына. Он в январе приедет на каникулы.
— Да конечно, тёть Оля, — легко сказала Дарья, намазывая масло на хлеб. — Я же не навсегда. Я уже смотрю объявления.
Через неделю в шкафу в коридоре, где Ольга хранила зимние пальто и свою шубу в чехле, не осталось ни одной её вещи. Пальто и шуба переехали на застеклённый балкон, свёрнутые в пакеты. В шкафу висели куртки, плащи и пуховики Дарьи. На полках в комнате Артёма стояли коробки с Дарьиной обувью. Книжки сына лежали стопкой на полу у окна.
— Даша, — Ольга стояла в дверях комнаты. — Почему мои пальто на балконе?
— А куда мне вещи девать? У вас там всё пустое висело. Вы же зимой только одно пальто носите.
— Это мой шкаф.
— Ну тётя Оля, ну что вы. Я же не насовсем. Потом обратно повесите.
— И книги Артёма на полу.
— Ну так полки же нужны были. — Дарья обиженно поджала губы. — Вы так говорите, будто я тут что-то ворую. Это же папин дом. Я тут не чужая.
Ольга хотела ответить, но промолчала. Вечером сказала Роману. Роман вздохнул.
— Оля, ну потерпи немного. Ну девочка же. Ей тяжело, она с матерью разругалась. Ей хочется, чтобы у неё было своё место. Ну что тебе эти пальто?
— Рома, она должна была к концу месяца найти комнату. Осталась неделя. Она хоть что-то ищет?
— Ищет, ищет. Я её спрашивал.
Через несколько дней Дарья стала приводить Станислава.
Станиславу было двадцать четыре года. Он был высокий, худой, в растянутых толстовках, и говорил о себе, что «работает удалённо», хотя Ольга так и не поняла, где именно. Он приходил вечером, около семи, и уходил ближе к полуночи. Иногда не уходил. Ольга утром выходила на кухню и видела в мойке горы посуды: тарелки с засохшим кетчупом, сковородку, кастрюлю из-под макарон, четыре кружки. Однажды утром она обнаружила в ванной чужую мужскую бритву.
— Даша, — сказала она за завтраком. — Станислав ночует здесь?
— Ну иногда. А что?
— А то, что это моя квартира, и я не давала согласия, чтобы здесь жил твой молодой человек.
— Тётя Оля, ну он не живёт. Он просто иногда остаётся. Поздно же, ему ехать далеко. — Дарья откусила бутерброд. — Кстати. Мне в комнате тесно. Там шкаф Артёма, и места совсем нет. А у вас в большой комнате вообще никто не сидит, кроме телевизора. Может, я туда переберусь? Вам с папой и в спальне хорошо. А в большой можно было бы и стол поставить, и шкаф нормальный.
Ольга отложила ложку.
— Даша, я тебе ещё раз говорю. Ты должна была съехать к концу месяца. Через три дня.
— Ну так я ещё не нашла ничего. Сейчас цены такие, вы же знаете.
Вечером Роман сказал жене то же самое, что говорил каждый раз:
— Оля, потерпи. Она у меня одна. Я и так её почти не видел, пока она росла. Вера не давала. Дай мне хоть сейчас побыть с ней отцом.
Ольга смотрела на мужа и видела, что он говорит искренне. Он действительно чувствовал себя виноватым перед дочерью. Ольга это понимала. Она только не понимала, почему за его вину должна расплачиваться её квартира.
Через неделю, в четверг, Ольга вернулась с работы чуть раньше обычного. Дверь в комнату Артёма была приоткрыта. Оттуда доносились голоса Дарьи и Станислава. Ольга разувалась в прихожей и уже хотела пройти на кухню, когда услышала своё имя.
— …а тёткин шкаф папа на балкон вынесет, — говорила Дарья. — Ничего, там места хватит. А твой комп тогда сюда, к окну. Тут свет хороший.
— А стол куда? — спросил Станислав.
— Стол купим нормальный. Папа даст денег. Он мне в прошлом месяце двадцатку перевёл, ещё даст. Потом, когда в большую комнату переедем, вообще всё по-другому сделаем.
— А если тётка не разрешит?
— Да куда она денется, — Дарья засмеялась. — Папа её уговорит. Он всегда уговаривает. И мать меня обратно всё равно не пустит. А тебя твоя бабка тоже не пустит, ты ей надоел. Так что всё. Мы тут.
Ольга стояла в коридоре с одним снятым ботинком в руке и смотрела на приоткрытую дверь. Значит, съезжать никто не собирался. Ни сейчас, ни через месяц. Значит, всё уже решено. Шкаф на балкон, компьютер к окну, большая комната потом. И Роман «уговорит».
Она надела ботинок обратно и тихо вышла из квартиры. Прошла вокруг парка, два круга, а потом вернулась уже нормально, громко хлопнув дверью.
В субботу утром Ольга постучала в комнату Артёма.
— Даша, выйди, пожалуйста. Надо поговорить.
Дарья вышла в пижаме, заспанная. Роман уже был на кухне с чашкой кофе. Ольга дождалась, пока Дарья сядет.
— Даша, я хочу, чтобы ты собрала вещи и нашла другое жильё. Срок был до конца месяца. Он прошёл неделю назад.
— Тётя Оля, ну я же ищу…
— Ты не ищешь. Я слышала в четверг, как ты рассказывала Станиславу, куда поставить его компьютер. И куда мой шкаф вынесет папа. И как вы потом переедете в большую комнату. Я хочу, чтобы ты съехала до завтрашнего вечера.
— Оля, подожди, — Роман поставил чашку. — Давай не будем горячиться. Давай спокойно обсудим.
— Рома, я спокойна.
Но Дарья уже вскочила. Лицо у неё пошло красными пятнами.
— Подслушивали, да? Ну конечно, подслушивали! Я так и знала! Вы с самого начала меня тут не хотели! Вы специально папу от меня отрываете! Чтобы он только на вас смотрел!
— Даша, сядь, — сказал Роман.
— Не сяду! — Дарья развернулась к Ольге. — Вы вообще кто такая? Папа здесь живёт, значит, и я имею право на эту квартиру! — заявила дочь мужа от первого брака.
Роман растерянно посмотрел на жену.
Ольга сидела за столом, сложив руки, и не повышала голоса.
— Даша, твой папа здесь живёт, потому что он мой муж. Квартира принадлежит мне. Я купила её четырнадцать лет назад и сама выплатила ипотеку. Твой папа не собственник этой квартиры. И ты не становишься собственником только потому, что он здесь живёт. Ты здесь в гостях. И гостевой срок закончился.
— Папа! Ты слышишь?!
— Даша… — начал Роман.
— Собери вещи до вечера, — повторила Ольга. — Сегодня. Не завтра.
Дарья развернулась и убежала в комнату. Через минуту оттуда донёсся грохот. Ольга встала и подошла к двери. Дарья выдёргивала вещи из шкафа и швыряла их на пол, в открытый чемодан, мимо чемодана.
— Жадная! Вы просто жадная! — кричала она, не глядя на Ольгу. — Квадратные метры пожалела! Для родной дочери мужа! Да чтоб вам эти метры!..
Она схватила телефон и набрала кого-то.
— Мама! Мама, меня выгоняют! Да! Прямо сейчас! Эта… Ольга! Мама, приезжай, пожалуйста!
Вера приехала через час. Ольга услышала её голос ещё на лестничной площадке, до того, как она позвонила в дверь. Роман открыл. Вера стояла на пороге в распахнутом пуховике, с сумкой через плечо, и сразу начала, не заходя:
— Рома, ты что творишь? Ты отец или кто? У тебя дочь на улице остаётся, а ты молчишь!
— Вера, проходи, давай спокойно…
— Не пойду я никуда! — Вера сложила руки на груди. — Ты двадцать два года платил алименты, копейки, а теперь ребёнку крышу над головой дать не можешь? Обеспечь дочь жильём, Рома. Ты обязан.
Ольга вышла в прихожую.
— Здравствуйте, Вера.
Вера смерила её взглядом.
— А, хозяйка. Ну здравствуй.
— Вера, у Даши есть самый простой вариант. Она может вернуться к вам. В вашу квартиру. Вы же её мама.
Вера рассмеялась. Коротко и зло.
— К нам? Нет уж. Я её сама выставила. И назад не возьму.
— Почему? — спросил Роман.
— А ты у неё спроси. — Вера мотнула головой в сторону комнаты. — Ты знаешь, что у меня творилось? Этот её Стасик полгода у меня жил. Полгода! На моём диване. Ни копейки за свет, ни копейки за еду. Я с работы прихожу в восемь, а он там в трусах с джойстиком. Посуда горой, холодильник пустой. Я сказала: или он уходит, или вы оба. Она выбрала его. Вот и всё.
Роман молчал. Видимо, такую версию он слышал впервые.
— Так что, Рома, — продолжала Вера, — теперь твоя очередь. Я её двадцать два года тянула. Пусть теперь у отца поживёт. Отец тоже должен.
Ольга вдруг поняла, что Вера приехала не защищать дочь. Вера приехала убедиться, что дочь не вернётся к ней обратно.
Дарья вышла из комнаты, держа в руке телефон.
— Папа. Ты на чьей стороне? Скажи прямо. На моей или на её?
— Даша, я ни на чьей…
— Нет, ты скажи!
Роман обернулся к жене. Лицо у него было усталое и злое.
— Оля, ты понимаешь, что ты делаешь? Ты с моим ребёнком воюешь. Из-за чего? Из-за шкафа?
— Рома, твоему ребёнку двадцать два года. Она работает администратором в салоне красоты. У неё есть зарплата. И речь идёт о моей квартире. Ты ей не распоряжаешься.
— Да я понимаю, что не распоряжаюсь! Ты мне это пять лет повторяешь!
— Я тебе это ни разу не повторяла. Ты сам это говорил, когда сюда переезжал.
Он замолчал. Ольга продолжила тише:
— Я не запрещаю тебе помогать дочери. Помогай деньгами. Сними ей комнату. Оплати первый месяц, второй, сколько хочешь. Это твои деньги, ты решаешь. Но вселять сюда кого-то без меня ты больше не будешь. Ни её, ни её парня, ни кого-нибудь ещё.
— Ну знаешь, — Роман развёл руками. — Я думал, в семье жильё хотя бы морально общее. Не по бумажкам, а по-человечески.
— Вот поэтому, Рома, я его и не стала делать общим по бумажкам, — сказала Ольга.
Роман покраснел, вытащил из кармана телефон и набрал брата.
— Олег. Привет. Ты можешь говорить? Тут у нас… Ладно, я на громкую поставлю. Тут Ольга Дашу выгоняет.
Голос Олега из динамика звучал хрипло, на заднем плане гудел компрессор. Олег держал автосервис на окраине города и работал по субботам.
— Чего выгоняет? Откуда?
— Из квартиры. Даша у нас жила, с Верой поругалась.
— Сколько жила?
— Ну, полтора месяца.
— А Дашке сейчас сколько? Двадцать два? — Олег помолчал. — Ром, а она работает?
— Работает. В салоне.
— Ну так пусть снимает. — Олег громко чихнул. — Ром, я в двадцать два на заводе в общаге жил, на втором ярусе. И ничего. Вырос. А чего вы её содержать должны? Она взрослая баба. Ольгина квартира — Ольга и решает.
— Дядь Олег! — закричала Дарья в телефон. — Ты вообще ничего не знаешь! Ты всегда на чужой стороне!
— Даша, я на стороне здравого смысла, — сказал Олег. — Ром, я на работе, давай вечером созвонимся.
Он отключился. Дарья швырнула телефон на диван.
И тут дверь в комнату Артёма открылась. В коридор вышел Станислав. Он был в куртке, с рюкзаком за плечами и спортивной сумкой в руке. Ольга даже не знала, что он был в квартире. Видимо, пришёл накануне вечером и весь скандал просидел в комнате.
— Даша, я поеду, — сказал он, не глядя ни на кого.
— Куда поедешь?
— Ну, домой. К бабке.
— Ты же сказал, что она тебя не пустит!
— Ну, пустит. Попрошу. — Станислав переминался с ноги на ногу. — Даша, мне эти ваши разборки не надо. Я думал, тут всё нормально будет, ты сказала, папа разрешил. А тут вон оно как.
Вера, стоявшая в прихожей, громко фыркнула.
— Ну вот. Я тебе говорила, Дашка. Говорила.
Дарья схватила Станислава за рукав.
— Стас, подожди! Поедем ко мне, к маме! Мама, ну можно? На пару дней!
— Ко мне? — Вера подняла брови. — С ним? Ни за что.
— Даша, я к твоей матери не поеду, — тихо сказал Станислав и высвободил рукав. — Созвонимся.
Он протиснулся мимо Веры к лифту. Двери лифта закрылись. Дарья стояла посреди коридора, глядя ему вслед.
В квартире стало очень тихо.
— Даша, — сказала Ольга. — Собирай вещи. Пожалуйста.
Дарья посмотрела на неё. Потом на отца. Роман опустил глаза. Дарья развернулась и молча ушла в комнату.
Собиралась она часа два. Вера сидела на кухне, пила чай, который ей никто не предлагал, и громко вздыхала. Роман помогал дочери застёгивать чемоданы. Потом снёс их вниз, в машину Веры. Перед уходом Дарья молча положила ключ на тумбочку в прихожей.
— Мама, только на пару недель, — говорила Дарья в лифте. — Я найду что-нибудь.
— Посмотрим, — отвечала Вера. — И чтобы Стасика своего больше не приводила.
— Да он сам ушёл! Ты что, не видела?!
— Видела. Хорошо, что ушёл.
Двери лифта закрылись. Ольга слышала, как они ещё долго ругаются, спускаясь на первый этаж.
Роман вернулся через полчаса. Прошёл мимо жены в спальню и закрыл дверь.
Три дня он почти не разговаривал. Уходил на работу рано, возвращался поздно, ужинал молча и ложился спать. Ольга понимала, чего он ждёт. Он ждал, что она подойдёт, скажет, что погорячилась, что можно было по-другому, что Дашу надо вернуть.
Ольга не подходила.
Она вернула свои пальто и шубу в шкаф в коридоре. Расставила книжки Артёма обратно на полки. Отмыла в комнате сына пол, на котором остались следы от колёсиков чемодана. Сняла с кровати чужое покрывало с блёстками, которое Дарья забыла.
На четвёртый вечер Ольга сама села напротив мужа на кухне.
— Рома, давай поговорим.
— Говори.
— Я не буду извиняться. И я не буду делать вид, что всё было нормально. Я хочу, чтобы ты для себя решил одну вещь. Тебя устраивает быть женатым на женщине, чьей квартирой ты не можешь распоряжаться? Если нет, лучше скажи сейчас.
Роман долго молчал. Крутил в руках вилку.
— Это ультиматум?
— Это вопрос. Я тебя люблю, Рома. Мне с тобой хорошо. Но я не буду жить в своей квартире так, чтобы кто-то за моей спиной вселял сюда людей. Даже твою дочь. Даже на месяц.
— Она же моя дочь.
— Я знаю. И я не против, чтобы ты ей помогал. Я тебе сказала: снимай ей комнату, давай деньги. Это нормально. Я против того, чтобы ты решал за меня.
Роман положил вилку.
— Я Олегу вечером звонил, — сказал он вдруг. — Он мне сказал, что я дурак. Что ты права, а я нет. Что Дашка мной вертит с самого развода, а я всё виноватым себя чувствую. И что если я тебя потеряю из-за этого, то дурак вдвойне.
Ольга ничего не ответила.
— Я не хочу тебя терять, Оля, — сказал Роман. — Ладно. Давай так. Никого больше без тебя. Ни Дашу, ни Олега, ни кого угодно. Если кто-то просится пожить, мы решаем вдвоём. Если ты против, значит, нет.
— И твою, и мою родню, — сказала Ольга. — Артёма тоже. Если он с девушкой захочет приехать, я тебя спрошу.
Роман хмыкнул.
— Это его комната.
— Всё равно спрошу.
Через три недели Дарья снова поругалась с матерью. На этот раз, как рассказывал потом Роман, из-за того, что Вера отказалась покупать ей новый телефон. Дарья хлопнула дверью и ушла. Три дня жила у подруги, а потом сняла комнату вместе с девушкой из салона, где работала. Пятнадцать тысяч в месяц за комнату на двоих, в старой хрущёвке на другом конце города.
Роман первый месяц оплатил ей сам, из своей зарплаты. Ольгу он спросил, и она сказала: «Конечно». Со второго месяца Дарья стала платить за комнату сама.
Отец и дочь виделись теперь по выходным в кафе возле её работы. Роман возвращался оттуда то повеселевший, то задумчивый. Однажды сказал Ольге:
— Она вчера похвасталась, что сама себе куртку купила. На свои. Первый раз в жизни, представляешь?
— Представляю, — сказала Ольга.
В квартиру к ним Дарья больше не приходила. Даже на день рождения отца. Роман пригласил её, она ответила, что занята. Ольга не знала, обида это или стыд. Не спрашивала.
В конце декабря Роман поехал на вокзал встречать Артёма. Ольга с утра убралась в комнате сына, постелила свежее бельё, протёрла плакаты на стене. Вечером, когда они вошли в прихожую, Артём кинул рюкзак на пол и обнял мать так, что у неё хрустнула спина.
— Мама, я на две недели! Можно? — сказал он, смеясь.
Роман снимал ботинки и вдруг остановился.
— Оля, — сказал он серьёзно. — Артём на две недели. Ты не против?
Ольга посмотрела на мужа. Он стоял в прихожей, держа в руке один ботинок, и ждал ответа.
— Не против, — сказала она.
Артём смотрел на них обоих, ничего не понимая.
— Вы чего?
— Ничего, — Роман засмеялся и поставил ботинок на полку. — Проходи. Твоя комната.
