— У вас сороковой есть? Только не на шпильке. Мне на собственной свадьбе ещё хотелось бы ходить, а не передвигаться от стула к стулу при помощи свидетелей.
Продавщица улыбнулась и ушла в подсобку.
Вера Климова осталась перед зеркалом в одной туфле и с телефоном в руке. На экране висело сообщение от фотографа:
«Вера, напоминаю: остаток оплаты нужно внести до пятницы, иначе я не смогу держать дату».
До свадьбы оставалось чуть больше месяца.
Вера посмотрела на банковское приложение, потом на коробки вокруг себя и всё-таки позвонила Роману.
Он ответил не сразу. На заднем плане гремела дрель.
— Вер, я на объекте. Что случилось?
— Ничего страшного. Мне фотограф написал. Нужно закрыть остаток оплаты. И я туфли смотрю.
— Ну так бери.
— Ром, я поэтому и звоню. Переведи мне деньги.
На том конце стало тише.
— В смысле?
Вера даже телефон от уха отняла и посмотрела на него, будто там мог появиться другой смысл.
— В прямом. Последнюю зарплату я получила в августе. Полтора месяца работаю у тебя. На свои накопления я уже покупала всякую свадебную мелочь, платила за документы, ездила по делам. Деньги заканчиваются.
Роман помолчал.
— Вечером поговорим.
Продавщица как раз вынесла вторую пару.
Туфли Вера в тот день не купила.
К Роману она окончательно переехала в конце сентября.
До этого почти год они то жили вместе в его двухкомнатной квартире, то Вера уезжала к себе на съёмную однушку ближе к работе. Потом решили, что перед свадьбой платить за два жилья глупо.
Роману было тридцать девять. Пять лет назад он купил квартиру, ещё до знакомства с Верой. Ипотеки на ней уже не было. Вера никогда на эту квартиру не претендовала и даже при обсуждении будущей семейной жизни спокойно говорила:
— Твоё добрачное — твоё. Мне квадратные метры в качестве доказательства любви не нужны.
Роман тогда смеялся:
— Вот за это тебя и люблю. Нормальная женщина.
Позже оказалось, что представления о «нормальной женщине» у него довольно быстро расширились.
У Романа была небольшая фирма по установке пластиковых окон. Никакой строительной империи: две постоянные монтажные бригады, замерщик, бухгалтер на удалёнке и человек на подхвате в сезон.
Сам Роман находил клиентов, ездил на сложные замеры, договаривался с поставщиками, контролировал монтаж и считал себя человеком, который способен одновременно делать всё.
До тех пор, пока в августе не уволилась офис-менеджер Оксана.
Через неделю выяснилось, что Роман способен одновременно делать всё примерно так же, как можно одновременно гладить рубашку, жарить котлеты и разговаривать с налоговой: технически попробовать никто не запрещает, но результат обычно запоминается надолго.
Телефон не замолкал.
— Роман, мы на завтра договаривались!
— Роман, где замерщик?
— Роман, почему у меня в договоре одна сумма, а мастер называет другую?
— Роман, я вам предоплату перевела, вы видели?
— Роман, у нас люди уже час под подъездом стоят!
Вера тогда ещё работала администратором в частной стоматологии и по вечерам слушала его жалобы.
— Возьми человека, — советовала она.
— Я пока нормального найду, сезон закончится. Ты бы у меня за два дня порядок навела.
Сначала это звучало как комплимент.
Через неделю — уже как предложение.
Через две — как совместный семейный план.
— Вер, ну правда. Увольняйся. Всё равно после свадьбы будем вместе. Ты мне сейчас поможешь фирму выровнять, я тебя потом официально оформлю. Зачем тебе чужих стоматологов обслуживать?
Вера отказывалась.
Она получала шестьдесят восемь тысяч, работала по графику, имела отпуск и прекрасно знала, сколько денег придёт ей пятого числа.
Но Роман возвращался к разговору снова и снова.
— Я один сейчас не вывожу.
— Это временно.
— После свадьбы всё оформим нормально.
— Зато работать сможешь из дома.
Последний довод оказался самым коварным.
Вера действительно подумала: свадьба на носу, переезд, документы, родственники, примерки. Если работать удалённо, будет проще.
Роман, видя, что она колеблется, добавил:
— До свадьбы пока без оформления. Я возьму на себя продукты и текущие расходы, а после свадьбы официально оформлю тебя администратором и будет нормальная зарплата.
Вера согласилась именно на эту временную схему.
В середине августа она уволилась.
Первые две недели Роман был готов носить её на руках.
Через четыре дня Вера составила нормальный график замеров.
Через неделю разобралась, кто из клиентов уже внёс предоплату, кому обещали скидку и где Роман записал размеры окна на обороте рекламного буклета.
Она завела нормальные таблицы, созвонилась с заказчиками, переставила монтажи так, чтобы бригады не ездили через весь город туда-сюда.
Один из мастеров, Сергей, даже позвонил ей отдельно.
— Вера, не уходите от нас никогда.
— Вы мне это как предложение о работе говорите?
— Я это говорю как человек, который вчера впервые приехал туда, куда и должен был приехать.
Роман смеялся.
— Видишь? Я сразу говорил, что ты у меня золото.
Только платить этому золоту никто не собирался.
Официальное оформление всё время переносилось «до свадьбы».
Сначала Вера не спорила. У неё были накопления после прежней работы. Продукты они раньше покупали примерно поровну, теперь чаще платил Роман — так и договаривались. Коммуналку за свою квартиру он оплачивал сам. Вера тратилась на свои вещи, транспорт и часть свадебной подготовки.
Но постепенно их дни стали выглядеть довольно занятно.
Утром Роман пил кофе и уезжал.
Вера открывала ноутбук.
К девяти начинались звонки.
К одиннадцати она уже знала, что у одного клиента заболел ребёнок и монтаж надо переносить, у второго не приехал замерщик, а третий почему-то решил, что москитная сетка входит в стоимость всех окон в России по какому-то федеральному закону.
К обеду нужно было проверить оплаты.
Потом позвонить мастерам.
Потом поставщику.
Потом Роману.
Между этим заказать продукты, запустить стиральную машину, погладить Роману рубашку на завтра, написать ведущему свадьбы, подтвердить меню в ресторане и понять, почему Роман третий день обещает отвезти костюм в ателье.
Вечером он возвращался и спрашивал:
— А что у нас поесть?
Особенно Веру восхищало это «у нас».
Словно где-то существовал отдельный департамент, который отвечал за появление еды.
Она иногда отвечала:
— Пока холодильник заявку не прислал.
Роман смеялся.
Тогда это ещё было смешно обоим.
Вечером после обувного магазина Вера решила поговорить спокойно.
Роман пришёл около восьми. Снял куртку, бросил телефон на тумбу и первым делом открыл кастрюлю.
— О, суп.
— Ром, давай сначала договорим про деньги.
Он посмотрел на неё с выражением человека, которому сообщили, что суп теперь выдаётся после собеседования.
— Опять?
— Не опять. Мы сегодня не поговорили.
— Сколько тебе надо?
Вера назвала сумму — восемьдесят пять тысяч: остаток фотографу, туфли и несколько обязательных свадебных расходов.
Роман присвистнул.
— Нормально.
— Ром, мы эту свадьбу вдвоём планировали.
— Так я и так за всё плачу.
— За что «за всё»?
Он начал перечислять.
Жильё моё.
Коммуналку.
Часть продуктов.
Бензин.
Ресторан.
Вера дождалась конца.
— Квартиру ты купил ещё до знакомства со мной. Машина твоя, и ездишь на ней в основном ты. В ресторан мы оба вносили деньги из накоплений. А последние полтора месяца я работаю у тебя бесплатно.
Роман открыл холодильник, достал бутылку воды.
— Работаешь… Вер, ну не преувеличивай.
Она не сразу поняла.
— Что именно?
— Ты сидишь дома с ноутбуком. Не кирпичи таскаешь.
— Поэтому это не работа?
— Я не сказал, что не работа. Но у меня сейчас все расходы. А ты ещё приходишь и просишь денег.
Вера смотрела на него уже внимательнее.
— Потому что я перестала получать зарплату после того, как ты три недели уговаривала меня уйти с работы и помочь тебе.
— Я тебя не заставлял увольняться.
Вот тут Вера впервые поняла, что разговор будет хуже, чем она думала.
— Три недели уговаривал.
— Уговаривал — не увольнял.
— Хорошо. Давай иначе. Завтра я перестаю заниматься фирмой и возвращаюсь на работу. Нанимай администратора.
Роман усмехнулся.
— Да пожалуйста. Как будто там что-то сложное.
— Отлично.
Он услышал в её голосе что-то и тоже завёлся.
— Вера, ты вообще понимаешь, что я сейчас семью тащу?
— Какую семью? До свадьбы ещё полтора месяца. Я сама себя обеспечивала до того момента, пока не пошла бесплатно работать на твою фирму.
— Вот именно. Раньше обеспечивала. А теперь что?
— Теперь у тебя выручка перестала скакать, монтажники знают, куда ехать, клиенты не звонят тебе ночью и бухгалтер наконец получает документы вовремя.
— Господи, таблицы она делает.
— И звонки принимаю.
— На звонок ответить любой может.
— Тогда почему ты сам не отвечал?
— Потому что я деньги зарабатываю!
Вера вздохнула.
Роман ходил по кухне всё быстрее, будто площадь помещения зависела от количества аргументов.
— Я прихожу домой — продукты куплены, ужин есть, рубашки поглажены, квартира нормальная. Всё оплачиваю я. А мне ещё объясняют, какая тяжёлая жизнь.
— Ром, ты сейчас серьёзно называешь меня иждивенкой?
Он остановился.
Можно было ответить «нет».
Можно было просто промолчать.
Но злость редко выбирает самый разумный вариант.
— А как это называется? Ты полтора месяца денег не приносишь.
Вера несколько секунд молчала.
— Хорошо.
— Что хорошо?
— Теперь я хотя бы понимаю, как ты это видишь.
Роман уже и сам понял, что сказал лишнее, но отступать не захотел.
— Не нравится — никто тебя здесь не держит. Катись куда хочешь. Я и до тебя справлялся, и после тебя справлюсь.
— Договорились.
— Вот только не надо сейчас театра.
— Не будет.
Вера выключила чайник, который уже успел закипеть.
Ужинать ей расхотелось.
На следующий день Роман уехал около восьми.
Вера дождалась, когда захлопнется дверь подъезда, выпила кофе и открыла ноутбук.
Сначала она закончила то, что обещала сделать накануне: отправила бухгалтеру два документа и перенесла один замер, о котором договорилась ещё до ссоры.
Потом написала Роману:
«Вчера ты сказал, что справишься сам. С сегодняшнего дня фирмой я не занимаюсь. Все рабочие документы оставляю тебе. Клиентские данные не забираю».
Ответ пришёл через минуту.
«Началось».
Вера ничего не написала.
У неё было два чемодана, несколько коробок, свадебное платье в чехле и ноутбук, который она покупала сама ещё до знакомства с Романом.
Она не стала устраивать ревизию чайных ложек.
Забрала одежду, косметику, документы, книги, ноутбук, зарядки, свою кофеварку и фен.
Рабочие бумаги фирмы остались на столе.
Тетрадь, в которой она записывала личные планы по свадьбе, Вера взяла с собой. Отдельные рабочие записи, касавшиеся клиентов, переписала в фирменную таблицу и оставила Роману доступ.
К четырём часам помогла подруга Лена.
Увидев свадебное платье, та только спросила:
— Его тоже?
— Особенно его.
— Значит, всё?
— Значит, сначала перееду. Потом буду думать.
Они отвезли вещи к Лене. Там Вера могла пожить несколько дней, пока искала жильё.
Роман вернулся вечером.
Позвонил в половине девятого.
— Ты где?
— У Лены.
— А вещи?
— Со мной.
— Вер, ты с ума сошла? Из-за одной ссоры?
— Нет. Из-за того, что ты во время этой ссоры очень понятно объяснил, кем меня считаешь.
— Я психанул.
— Я тоже. Поэтому спокойно собрала вещи и уехала.
— И что теперь?
— Теперь ты справляешься сам.
Он хмыкнул.
— Через два дня успокоишься.
Вера ничего доказывать не стала.
Утром она позвонила в ресторан.
До даты свадьбы оставалось достаточно времени, поэтому часть предоплаты удалось вернуть. Невозвратимую сумму они потеряли оба: ресторан удержал её по условиям договора.
Возвращённые деньги Вера разделила ровно в той пропорции, в какой они с Романом изначально вносили предоплату, и его часть перевела ему.
С фотографом оказалось проще. На освободившуюся ноябрьскую субботу быстро нашлась другая пара, и фотограф вернул Вере внесённый ранее аванс.
Родителям она сказала только:
— Свадьбы не будет. Всё нормально, я сама решила. Подробности потом.
Мама пыталась расспросить.
Вера ответила:
— Мам, я сейчас могу либо объяснять одно и то же двадцати родственникам, либо искать квартиру и работу. Я выбираю квартиру и работу.
На удивление, мама согласилась.
Первые три дня Роман был уверен, что Вера вернётся.
На четвёртый отправил:
«Если что, твоя кружка стоит на месте».
Вера прочитала и не ответила.
На пятый написал:
«Могла бы хотя бы сказать, где график монтажей».
Она ответила:
«В рабочей таблице. Доступ у тебя есть».
Ещё через час:
«А пароль?»
«Пароль ты устанавливал сам».
Роман долго ничего не писал.
Первая неделя действительно прошла у него почти празднично.
Никто не спрашивал, оплатил ли он ведущего.
Никто не напоминал купить молоко.
Можно было заказать пиццу в десять вечера и оставить коробку до утра.
В субботу Роман даже сказал приятелю:
— Может, и к лучшему. Перед свадьбой характер показала.
Правда, к этому моменту один заказчик уже третий раз уточнял, когда приедет замерщик.
А в понедельник случилось настоящее достижение.
Две монтажные бригады приехали по одному адресу.
Одна — ставить окна на балконе.
Вторая — вообще должна была находиться в другом районе.
Сергей позвонил Роману:
— Мы тут встретились.
— Где?
— На Комсомольской.
— Ты почему там?
— Потому что ты мне адрес вчера скинул.
— А Вадим что там делает?
На заднем плане Вадим сказал громко:
— Тоже, видимо, захотел посмотреть.
Пока Роман разбирался, выяснилось, что клиент на другом конце города ждал бригаду уже сорок минут.
К вечеру Роман нашёл Верину таблицу.
Смотрел на неё минут десять.
Таблица оказалась понятной.
Если её заполнять.
Быт держался немного дольше.
Рубашек у Романа было много.
Полотенец тоже.
Но к середине второй недели выяснилось, что использованная одежда не возвращается в шкаф самостоятельно.
Роман загрузил стиральную машину, долго изучал отсек для порошка и в итоге позвонил матери.
— Мам, куда гель лить?
— Тебе сорок лет почти.
— Спасибо за техническую консультацию.
— В отсек с цифрой два.
— А цифра один зачем?
— Рома, я тебя в детстве этому учила.
— Видимо, курс был факультативный.
С едой оказалось ещё интереснее.
Вера покупала продукты примерно на три-четыре дня и готовила небольшими порциями.
Роман решил действовать стратегически.
В гипермаркете он купил пять килограммов картошки, большую пачку пельменей, сосиски, кетчуп, хлеб, банку солёных огурцов и четыре упаковки кофе, потому что на кофе была акция.
На кассе он смотрел на тележку с чувством человека, обеспечившего продовольственную безопасность региона.
Через неделю картошки осталось почти столько же.
Пельмени закончились.
Кетчуп тоже почему-то заканчивался.
А кофе теперь можно было не покупать до весны.
Вера за это время нашла небольшую студию недалеко от своей бывшей стоматологии.
Квартира была съёмная, без дизайнерского ремонта, зато чистая и в пятнадцати минутах от центра.
Лена, осматривая её, сказала:
— Тут кухня размером с шкаф.
— Зато никто не назовёт меня иждивенкой за то, что я на ней приготовила ужин.
Работу Вера тоже нашла быстро.
Ей предложили место администратора в компании по ремонту квартир.
На собеседовании руководитель, Андрей Павлович, спросил:
— Со строителями работали?
Вера подумала.
— С монтажниками окон.
— Это считается.
— Ещё с заказчиками, которые уверены, что если они внесли предоплату в семь вечера, то завтра к девяти утра у них должна стоять готовая лоджия.
Андрей Павлович впервые за собеседование улыбнулся.
— Тем более считается.
Вера вышла на работу через несколько дней.
Зарплата была немного выше прежней, оформление официальное.
После полутора месяцев неоплачиваемого труда один только трудовой договор показался ей документом почти романтическим.
У Романа тем временем шутки закончились.
В середине октября клиент с большого заказа потребовал вернуть предоплату: сроки сдвинулись, а ему никто вовремя не сообщил.
Другой прислал письменную претензию.
Бухгалтер позвонила утром и сказала:
— Роман, мне нужны подписанные акты за прошлый месяц.
— Они должны быть.
— Где?
— В документах.
— Это очень точный адрес.
Роман перерыл стол.
Нашёл половину.
Остальное обнаружилось через два дня в машине.
А потом уволился Сергей.
Не со скандалом.
Он просто дождался конца рабочего дня и сказал:
— Ром, я дорабатываю неделю.
— С чего вдруг?
— Я сегодня три раза менял адрес. На втором объекте меня вообще не ждали. У меня инструмент в машине, бензин мой, время моё. Я так работать не хочу.
— Сейчас сезон, все на нервах.
— Сезон каждый год. Я почему-то не каждый год езжу ставить окно людям, которые заказали дверь.
Роман хотел возразить, но не нашёл, что.
В тот вечер он впервые открыл сайт вакансий.
На следующий день начал искать администратора.
На собеседование пришла двадцатисемилетняя Алина.
Спокойная, собранная, с опытом работы в строительной компании.
Роман объяснил обязанности.
Звонки.
Графики.
Клиенты.
Оплаты.
Документы.
Координация мастеров.
— Иногда вечером тоже могут написать, — добавил он.
Алина спросила:
— Рабочий телефон выдаёте?
— Можно мой второй использовать.
— До скольких рабочее время?
Роман задумался.
— Ну… у нас по-разному.
— Мне не по-разному. Мне нужно понимать график.
Она назвала желаемую зарплату.
Роман переспросил:
— Столько?
— Да.
— За звонки и таблицы?
Алина посмотрела на него.
— Судя по списку обязанностей, не только за звонки и таблицы.
Роману почему-то вспомнилась кухня и Вера с ноутбуком.
Он нанял Алину.
Официально.
С девяти до шести.
Через неделю стало легче.
Не идеально, но впервые за месяц он снова понимал, куда завтра поедут мастера.
Правда, в шесть вечера Алина выключала рабочий компьютер.
В семь Роман написал ей:
«Алина, напомни, Соколовы завтра во сколько?»
Ответ пришёл утром.
В девять ноль три.
Роман хотел было возмутиться.
Потом посмотрел на трудовой договор.
Не возмутился.
А ещё Алина почему-то не покупала домой молоко.
Не записывала его к стоматологу.
Не напоминала, что закончился стиральный порошок.
Не выбирала подарок его матери.
И уж тем более не планировала свадьбу.
Постепенно Роман начал понимать неприятную вещь: место одной «иждивенки» действительно пришлось закрывать сразу несколькими способами.
За офис теперь получала зарплату Алина.
Дома всё делал он сам.
И это были две разные работы, которые раньше он почему-то складывал в одну женщину и считал, что женщина при этом ничего не делает.
В начале ноября он впервые приехал к Вере.
Не домой — Вера адрес новой квартиры ему не давала.
Подождал после работы возле офиса.
Она вышла около шести и увидела его возле машины.
— Привет.
— Привет.
— Поговорим?
Они зашли в небольшую кофейню.
Роман выглядел уставшим.
— У меня всё посыпалось после твоего ухода.
Вера сняла пальто.
— Я знаю. Сергей мне писал.
— Вы общаетесь?
— Он поздравил меня с новой работой.
— Понятно.
Роман помолчал.
— Я администратора нанял.
— Хорошо.
— Шестьдесят тысяч плюс налоги.
Вера чуть улыбнулась.
— Представляешь, люди хотят зарплату.
— Я не про это.
Но говорил он именно про это.
Потом рассказал про претензию.
Про мастера.
Про документы.
Про клиентов.
Про то, как сложно одному.
Вера слушала минут десять, потом спросила:
— Ром, ты зачем приехал?
— Хочу, чтобы ты вернулась.
— Потому что скучаешь по мне или потому что у тебя дома носки закончились?
Он обиделся.
— Ну зачем так?
— Затем, что ты уже десять минут рассказываешь не обо мне. Ты рассказываешь, как тебе стало неудобно.
— А что я должен говорить?
— Вот когда поймёшь — тогда и поговорим.
Она допила кофе и ушла.
Роман не стал останавливать.
Свадебная дата прошла в субботу.
Вера вспомнила о ней утром.
Не заплакала.
Не легла смотреть фотографии платья.
Она вообще была на работе.
У одной бригады задержалась доставка плитки, у второй заказчица внезапно решила перенести дверной проём после того, как стену уже подготовили.
К вечеру Вера разрулила обе ситуации.
Андрей Павлович вызвал её в кабинет.
— Мы хотим вам добавить ещё две бригады. Справитесь?
— Если график и полномочия будут соответствовать.
Он рассмеялся.
— Торгуетесь?
— Учусь.
Ей повысили должность и зарплату.
Вера вышла из офиса, купила себе те самые туфли, которые примеряла в начале октября.
Только уже не свадебные.
Просто хорошие.
И впервые подумала, что дата, которой она так боялась, прошла удивительно обыкновенно.
Роман написал ещё дважды.
Первый раз предложил встретиться.
Второй — спросил, не хочет ли она приехать забрать несколько оставшихся мелочей.
Вера забрала.
Он не давил.
К декабрю он действительно изменился хотя бы в тех вещах, которые можно было проверить.
Алина работала официально.
В фирме появился нормальный порядок с договорами.
Рабочий телефон после шести переводился на автоответчик, кроме аварийных ситуаций.
Роман перестал назначать монтажи, не сверившись с графиком.
Сергей к нему не вернулся, но нового мастера Роман уже не пытался использовать одновременно на трёх объектах.
Дома тоже произошли исторические события.
Он научился стирать рубашки.
Понял, что картошку лучше покупать не мешком, если готовишь два раза в месяц.
Начал составлять список продуктов.
А однажды даже приготовил курицу в духовке и не позвонил матери ни разу.
Мать, правда, всё равно узнала и рассказала об этом половине семьи.
В середине декабря Роман снова попросил Веру встретиться.
На этот раз не возле её работы.
Он предложил кафе в центре.
Когда она пришла, он не стал рассказывать о фирме.
— Я был неправ, — сказал он.
Вера села напротив.
— Это уже лучше начала прошлого разговора.
Роман усмехнулся.
— Я месяц думал, как сказать, чтобы опять не получилось, будто я жалуюсь на пельмени.
— Пельмени ни в чём не виноваты.
— Вер, я правда тогда считал, что раз деньги в дом приношу я, значит, всё остальное как-то… ну…
— Возникает?
— Примерно.
Он покрутил чашку.
— Я не понимал, сколько ты делала. Даже не потому, что не видел. Я видел. Просто всё, что делалось дома и с ноутбука, у меня почему-то не считалось серьёзным.
Вера молчала.
— А потом мне пришлось нанять человека. И оказалось, что за «ответить на телефон» почему-то надо платить зарплату. И рабочий день у человека заканчивается. И если я хочу, чтобы дома была еда, то либо я её покупаю и готовлю, либо её нет.
— Сенсационное открытие.
— Не издевайся.
— Немного можно.
— Немного заслужил.
Он впервые не стал спорить.
— Я тогда сказал тебе гадость. И ещё хуже — я правда в неё в тот момент верил. Мне казалось, что я тебя содержу. А по факту ты перестала получать зарплату, потому что помогала мне зарабатывать.
Вот этого Вера ждала в ноябре.
Не слов «мне тяжело».
Не «давай забудем».
Не «мы же столько вместе».
А простого признания факта.
Роман продолжил:
— Я не прошу сделать вид, что ничего не было. Но если ты согласишься… я хотел бы попробовать снова. Не завтра переезжать. Просто попробовать.
Вера посмотрела в окно.
Ещё два месяца назад она мечтала услышать примерно это.
Но два месяца назад у неё не было своей студии, новой работы и ощущения, что вечером можно прийти домой и просто читать книгу, если хочется.
Не составлять график замеров.
Не гладить чужую рубашку на утро.
Не объяснять, почему её труд тоже считается.
— Ром, я тебе верю, — сказала она.
Он поднял глаза.
— Правда?
— Да. Я вижу, что ты изменил то, что мог изменить. Ты не просто пришёл с цветами и речью. Это важно.
Он осторожно улыбнулся.
— Тогда…
— Но я не вернусь.
Улыбка исчезла.
— Почему?
— Потому что я уже вышла из этих отношений.
Роман долго молчал.
— Кто-то появился?
— Нет.
— Тогда я не понимаю.
— А мне не обязательно уходить к другому мужчине, чтобы не возвращаться к прежнему.
Он кивнул не сразу.
— Я поздно понял?
— Да.
— Совсем поздно?
Вера улыбнулась:
— Ром, ты наконец научился стирать. Не обесценивай такой жизненный этап попыткой снова отдать машинку мне.
Он неожиданно рассмеялся.
Тихо, но без обиды.
— Мама тебе рассказала?
— Твоя мама рассказала моей маме. Дальше информация распространялась обычным российским способом.
— Понятно.
Он расплатился за кофе.
У выхода спросил:
— Хоть платье продала?
— Продала.
— Жалко?
Вера подумала.
— Платье?
— Свадьбу.
— Иногда жалко ту версию нас, которая могла бы получиться. Но её не получилось.
Роман кивнул.
На улице они попрощались.
Он сел в машину и уехал один.
Вера пошла к остановке, но через минуту передумала и вызвала такси. На следующий день был выходной, а дома лежала купленная вечером форель, которую она собиралась запечь только для себя.
Ровно столько, сколько съест.
Без пятилитровой кастрюли на неделю.
Без пяти килограммов картошки.
Без необходимости доказывать кому-то экономическую ценность ужина.
Позже Лена спросила по телефону:
— Ну что? Просился обратно?
— Просился.
— И?
— Я отказала.
— Жалко его?
— Немного.
— А себя?
Вера посмотрела на ноутбук, который впервые за долгое время лежал закрытым после окончания рабочего дня.
— Себя прежнюю больше жалко. Она умудрилась бесплатно устроиться сразу на две работы и ещё переживала, что недостаточно старается.
Лена засмеялась.
— Зато опыт.
— Ещё какой. Несостоявшийся брак всё-таки оказался полезным.
— Чем?
— Один мужчина научился пользоваться стиральной машиной.
— А ты?
Вера поставила чайник.
— А одна женщина наконец научилась выставлять счёт за свою работу.
