В воскресенье вечером Инна застала мужа в прихожей на корточках перед открытым шкафом.
Павел вытащил коробку с шуруповёртом, банку с какими-то крепежами, старый удлинитель и теперь протирал нижнюю полку влажной тряпкой.
— Ты ремонт начинаешь? — спросила Инна.
— Нет.
— Тогда зачем ты мои ботинки переставил?
— Чтобы место освободить.
— Для чего?
Павел ответил не сразу. Он как раз полез на верхнюю полку и достал маленький ночник в виде луны. Его когда-то оставила у них племянница Ксюша, а потом про него все забыли.
Инна посмотрела сначала на ночник, потом на мужа.
— Паша, кого ты сюда поселил?
— Да никого я не поселил. Ларискины дети поживут десять дней.
Он произнёс это так буднично, словно речь шла о двух пакетах картошки.
— Какие десять дней?
— Обычные. Лариса в Турцию летит.
— Одна?
— С Сергеем.
Сергей появился у сестры Павла несколько месяцев назад. Инна видела его один раз на дне рождения свекрови: спокойный мужчина лет сорока, работавший в какой-то транспортной компании. Никаких претензий к Сергею у Инны не было.
Зато к мужу внезапно появились.
— А Артём и Ксюша?
— Я же говорю: у нас побудут.
Инна сняла куртку, повесила её и прошла на кухню.
Павел двинулся следом.
— Там ничего сложного. Артём вообще большой уже. Восемь лет. Ксюше пять.
Инна налила себе воды.
— Когда Лариса улетает?
— В четверг.
До четверга оставалось четыре дня.
— И когда ты собирался мне об этом сказать?
Павел слегка удивился самому вопросу.
— Сейчас и говорю.
— За четыре дня?
— Инн, ну чего ты сразу? Ты же половину недели дома работаешь.
Вот тут всё окончательно встало на свои места.
Инна действительно три дня в неделю работала из дома. Она занималась закупками в строительной компании: собирала заявки, сравнивала предложения поставщиков, согласовывала счета, ругалась из-за сорванных поставок и периодически объясняла людям, что слово «срочно» не заставляет грузовик телепортироваться из Твери в Петербург.
Павел, видимо, представлял её рабочий день иначе.
Ноутбук. Чай. Иногда мышкой поводить.
А между этим можно сварить кашу, отвести ребёнка в сад, второго в школу, забрать обоих, проверить уроки и ещё, наверное, слепить жирафа из желудей.
— Ты Ларисе уже сказал, что мы согласны? — спросила Инна.
Павел помедлил.
И этого было достаточно.
— Паша?
— Ну сказал.
— Когда?
— Недели три назад.
Инна поставила стакан на стол.
— Три недели назад?
— Она тогда только смотрела путёвки. Спросила, сможем ли мы помочь.
— И ты ответил?
— Что сможем.
— Не спросив меня.
— Инна, я же не чужих детей привожу.
— А я не спрашиваю, чьи дети.
Павел уселся напротив.
— Ну что такого? Десять дней. Я после работы буду помогать.
— Ты уходишь в половине восьмого.
— Да.
— Возвращаешься около восьми вечера.
— Иногда раньше.
— Хорошо. Пусть будет без семи пятьдесят. Кто утром ведёт Ксюшу в сад?
Павел нахмурился.
— Ну…
— Кто ведёт Артёма в школу?
— Там рядом всё.
— Ты был в их садике?
— Нет.
— В школе?
— Один раз.
— Во сколько начинается урок?
Павел замолчал.
— Во сколько садик принимает детей на завтрак?
Тишина.
— Где у Артёма бассейн?
— Лариса объяснит.
Инна кивнула.
— Отлично. Тогда давай так. Ты сейчас не убеждаешь меня, что «там ничего сложного». Ты садишься и пишешь распорядок этих десяти дней.
— Какой ещё распорядок?
— Обычный. Подъём. Завтрак. Школа. Сад. Кружки. Кто забирает. Во сколько. Что едят. Что берут с собой. Когда уроки.
Павел неожиданно обрадовался.
Ему явно показалось, что практичная жена перестала сопротивляться и перешла к организации процесса.
Через двадцать минут он торжественно принёс лист бумаги.
Инна прочитала.
7:00 — подъём.
7:30 — завтрак.
8:00 — школа и садик.
18:30 — домой.
19:00 — ужин.
21:00 — сон.
Между восемью утра и половиной седьмого вечера зияла пустота размером примерно с рабочий день.
— А здесь что? — спросила Инна.
— Где?
Она указала пальцем.
— Вот эти десять с половиной часов.
— Ну они же в школе и садике.
— Артём до половины седьмого в школе?
Павел задумался.
— Продлёнка же есть.
— Он на ней каждый день?
Ещё одна пауза.
— Не знаю.
— А кружки?
— Лариса скажет.
— Понятно.
Инна вернула лист.
— Завтра я ей позвоню.
Павел наконец насторожился.
— Зачем?
— Потому что ты уже поговорил за двоих. Теперь я поговорю за себя.
Лариса ответила во время обеда.
Первые две минуты она вообще не понимала, о чём речь.
— Подожди, Инна. А Паша сказал, что вы не против.
— Паша не против.
— Я думала, он с тобой обсудил.
— Нет.
На том конце повисла неловкая тишина.
Инна специально не давила. Лариса была виновата только в одном: поверила родному брату.
Тем более поездка действительно уже была оплачена. Отпуск Лариса согласовала ещё месяц назад, невозвратную часть тура вернуть было невозможно, да и отец детей помочь в эти даты не мог: после развода он переехал в другой город и как раз уезжал в рабочую командировку.
— Я не требую, чтобы ты всё отменяла, — сказала Инна. — Но хочу, чтобы мы сразу договорились. За детей отвечает Паша. Он тебе пообещал — он и организует.
— Инн, я могу маму попросить…
— Если Паше понадобится помощь, пусть просит. Я тоже буду помогать, когда смогу. Но у меня работа, и я не становлюсь няней просто потому, что три недели назад твой брат решил распорядиться моими буднями.
Лариса тяжело выдохнула.
— Вот сейчас мне даже немного стыдно.
— Тебе-то за что?
— За то, что я вообще не переспросила у тебя.
— Теперь переспросила.
В среду вечером Лариса привезла вещи.
Когда Павел увидел пять пакетов, выражение его лица заметно изменилось.
— Это всё детям?
— Нет, Паша, — сухо сказала Лариса. — Два пакета тебе. На случай, если захочешь внезапно пойти в первый класс.
В одном пакете лежала одежда Ксюши. В другом — вещи Артёма. Отдельно шли кроссовки и принадлежности для бассейна, лекарства, запасные вещи для садика, школьные тетради.
Лариса положила на стол расписание.
На двух листах.
— У Артёма в понедельник и четверг плавание. В понедельник после продлёнки.
— А во сколько продлёнка заканчивается?
— В шесть.
— А плавание?
— В половине седьмого.
— Так быстро?
— Бассейн в десяти минутах.
Павел посмотрел на Инну.
Инна ела яблоко и в разговор не вмешивалась.
— Ксюшу желательно забирать до семи, — продолжила Лариса. — В пятницу у них нужно принести поделку на осеннюю выставку.
— Какую поделку?
— Любую.
— Это хорошая новость.
— Из природных материалов.
Павел снова посмотрел на жену.
Та аккуратно откусила ещё кусочек яблока.
— И Артёму проверь электронный дневник, — добавила сестра.
— А что с ним может быть?
— Там домашние задания.
— Их разве в тетрадь не записывают?
Лариса некоторое время молча смотрела на брата.
— Турция мне уже начинает казаться заслуженной, — сказала она.
В четверг вечером дети остались у них.
А в пятницу в 6:48 квартира уже напоминала пункт эвакуации.
Артём стоял в прихожей в одной рубашке и кричал:
— У меня физра!
— И что? — не понял Павел.
— Форма!
— Какая форма?
— Для физры!
— А где она?
— Не знаю.
Через минуту выяснилось, что спортивная форма лежит на дне одного из пяти пакетов.
Одновременно Ксюша сидела на диване и категорически отказывалась надевать колготки.
— Они кусаются.
Павел вывернул колготки и осмотрел их.
— Где?
— Везде.
— Вчера не кусались.
— А сегодня кусаются.
— Ксюша, колготки не умеют…
Инна прошла мимо с кружкой кофе.
— Паша, не спорь с колготками. Они победят.
Он метнулся за другими.
В 7:22, когда оба ребёнка наконец были одеты, Артём вспомнил:
— Нам сегодня поделку надо.
Павел застыл.
— Кому «нам»?
Ксюша радостно подняла руку.
— Мне!
— Какую?
— Осень.
— Что «осень»?
— Поделку.
Павел посмотрел на часы.
Потом на Ксюшу.
Потом на Инну.
— Даже не смотри, — предупредила она. — У меня в восемь созвон с поставщиком.
В итоге они приклеили на кусок картона несколько заранее собранных Ларисой листьев, две шишки и веточку рябины, которую Павел нашёл возле дома.
Он назвал конструкцию «Осень в лесу».
Ксюша заявила, что это не лес, потому что нет ёжика.
На ёжика времени не осталось.
Павел привёз Ксюшу в сад, потом Артёма в школу и появился на работе без трёх минут десять.
Начальник встретил его у стойки приёмки.
— Доброе утро, Павел Сергеевич. Или уже добрый день?
— Детей развозил.
— С каких пор у тебя дети?
— Сестрины.
Начальник задумался.
— За один вечер сразу двое?
— Очень длинная история.
После первого утра Павел попросил на ближайшие дни сдвинуть ему график. Начальник согласился временно отпускать его в шесть, но предупредил, что накопившиеся часы придётся потом отработать.
Павел согласился мгновенно.
К понедельнику он уже считал это выгодной сделкой.
В шесть он забрал Артёма с продлёнки, отвёз в бассейн, потом понёсся за Ксюшей в сад.
Когда вернулся к бассейну, Артём вышел с мокрыми волосами.
— Шапку надень.
— Не хочу.
— На улице плюс семь.
— Мне не холодно.
— Мне тоже утром не было холодно. А сейчас я разговариваю с детской шапкой как с разумным существом.
Дома Павел бросил рюкзак племянника в прихожей.
На следующий вечер из него странно запахло.
Инна первой заметила.
— Паша, у тебя там кто-то умер?
— Где?
Она кивнула на рюкзак.
Павел расстегнул молнию и нашёл пакет с мокрыми плавками и полотенцем.
— Он что, их сюда вчера положил?
— Судя по аромату, да.
— Артём!
Из комнаты донеслось:
— Я забыл!
Павел понёс пакет в ванную и некоторое время молча загружал стиральную машину.
Во вторник утром у Ксюши поднялась температура — 37,6.
Небольшая, но в сад с ней было нельзя.
Павел положил градусник на тумбочку и сказал:
— Ну тогда побудешь сегодня дома с тётей Инной.
Инна как раз подключала ноутбук.
— Нет.
Он повернулся.
— В смысле?
— В прямом. У меня через пятнадцать минут совещание.
— Она же просто полежит.
— Паша, больной пятилетний ребёнок не комнатный фикус.
— Инна, ну я работу не могу бросить.
— Я тоже.
— Ты же дома.
Инна посмотрела на мужа.
— И?
Павел хотел что-то сказать, но, видимо, впервые услышал собственную формулировку со стороны.
— У меня совещание с директором и руководителями двух филиалов, — продолжила она. — Я предупреждала тебя ещё неделю назад.
Ксюша, лежавшая под одеялом, чихнула.
Павел достал телефон.
Через десять минут он уже объяснял начальнику, что берёт отгул.
В половине девятого Инна закрыла дверь спальни, где обычно работала, и надела гарнитуру.
Павел остался на кухне с Ксюшей.
— Хочу чай.
Он налил чай.
— Горячий.
Остудил.
— Слишком холодный.
Сделал другой.
— А мультики можно?
— Можно.
— Этот не хочу.
— Ксюша, я только включил заставку.
— Я уже знаю.
К обеду Павел выглядел так, будто не провёл дома четыре часа, а отработал вторую смену.
Инна вышла из комнаты только около часа.
— Как вы?
— Прекрасно, — сказал Павел. — Мы посмотрели половину всех мультфильмов, существующих на русском языке, три раза измерили температуру и выяснили, что банан можно хотеть ровно до того момента, пока его не почистили.
Ксюша с дивана поправила:
— Я хотела другой.
К среде температура прошла.
А Павел начал неожиданно быстро осваивать мир, который прежде считал состоящим из завтрака и сна.
Он уже знал, где у Артёма лежит сменка.
Проверял электронный дневник без напоминаний.
Научился вечером раскладывать одежду Ксюши заранее, потому что утром выяснять, какие легинсы сегодня «добрые», было слишком рискованно.
В четверг приготовил макароны.
Ксюша села за стол, посмотрела на тарелку и сказала:
— Я такие не ем.
Павел медленно повернулся.
— Вчера ела.
— Вчера были бантики.
— Это макароны.
— Эти трубочки.
— И что?
— Я трубочки не люблю.
Павел сел напротив неё.
С минуту изучал тарелку.
— Ксюша, мне тридцать семь лет. Я ремонтирую телефоны, ноутбуки и кофемашины. Однажды я два часа искал короткое замыкание в плате, которую до меня уже паяли трое. Но я не понимаю, чем трубочка хуже бантика.
Ксюша пожала плечами.
— Бантик красивее.
Инна рассмеялась.
— У тебя осталась гречка.
— Она её ест?
— С котлетой — да.
Павел сразу поднялся.
— Где гречка?
— В холодильнике.
— Спасибо.
— Пожалуйста.
Инна действительно помогала.
Она не собиралась наказывать детей за самоуверенность их дяди.
Читала Ксюше перед сном, потому что девочка привыкла засыпать после сказки.
Помогла Артёму найти фотографии для проекта по окружающему миру.
Однажды забрала обоих, когда в сервисном центре Павел задержался из-за срочного ремонта дорогого ноутбука.
Но это было именно «помогла».
Не «ну раз уж начала, теперь делай всё».
Когда Павел возвращался, дети, рюкзаки, мокрые варежки, дневники и вопросы снова переходили к нему.
К пятнице он перестал произносить фразу «там ничего сложного».
А на второй субботе своего десятидневного родительского марафона вообще пересмотрел многое в жизни.
Утром он стоял на кухне и писал сообщение друзьям.
Наконец-то собирался встретиться с ними днём в кафе. За всю неделю Павел никуда не выбирался и уже мысленно видел кофе, горячую еду, которую никто не откажется есть из-за геометрической формы, и людей старше восьми лет.
Потом Артём спросил:
— А мы во сколько на соревнования?
Палец Павла застыл над телефоном.
— На какие соревнования?
— По плаванию.
— Сегодня?
— Да.
Павел схватил расписание.
В одиннадцать — регистрация участников.
В другом районе города.
В 11:30 у Ксюши начиналась осенняя семейная ярмарка на территории садика. Та самая, ради которой всю неделю родители мастерили поделки.
— А это ещё что?
Ксюша заглянула в бумагу.
— Праздник!
Павел посмотрел на часы.
Потом на одного ребёнка.
Потом на второго.
Потом очень медленно перевёл взгляд на Инну.
Она сидела за столом и допивала кофе.
— У меня сегодня свои планы, — сказала она.
— Я ничего не сказал.
— Именно поэтому я сразу отвечаю.
Павел вздохнул.
В старой версии себя он наверняка начал бы объяснять, что это ненадолго и «ну ты же всё равно можешь».
Вместо этого достал телефон.
— Мам, привет. Ты сегодня свободна?
Через полчаса схема была выстроена.
Свекровь приезжала за Ксюшей и шла с ней на ярмарку.
Павел вёз Артёма в бассейн.
После соревнований они забирали бабушку и Ксюшу и ехали обедать.
Встреча с друзьями исчезла из расписания так же бесшумно, как когда-то из его первого листка исчезли десять часов детского дня.
Уже в машине Артём спросил:
— Дядь Паш, а ты хотел куда-то?
— Хотел.
— А почему не поехал?
Павел застегнул на нём ремень.
— Потому что сначала обещал вашей маме, что буду с вами.
И вдруг сам услышал эту фразу совсем иначе.
Не «Инна будет дома».
Не «мы справимся».
Не «там ничего сложного».
Я обещал.
Он.
А значит, и время было его.
Не чужое.
Лариса вернулась в воскресенье вечером загорелая, отдохнувшая и с пакетами сувениров.
Павел встретил её в прихожей.
— Так. Это Артёма. Тут форма, здесь тетради. В этом пакете бассейн. Полотенце чистое. Ксюше сироп давали только один день, больше температура не поднималась. В электронном дневнике у Артёма на вторник английский — там надо доделать упражнение…
Лариса медленно сняла куртку.
— Паша.
— Что?
— Ты сейчас говоришь как я.
Инна прыснула со смеху.
Лариса обняла детей, потом повернулась к брату.
— Спасибо.
— Не за что.
— Нет, есть за что.
Павел помолчал.
За десять дней он действительно немного похудел. Не на глазах и не катастрофически, но ремень теперь застёгивался на соседнюю дырку.
Зато появилась новая привычка.
Перед выходом из дома он автоматически спрашивал:
— Артём, сменка где?
И только потом вспоминал, что Артём уже уехал домой.
Когда за Ларисой закрылась дверь, в квартире стало непривычно тихо.
Инна прошла по комнатам, собрала две забытые игрушки, нашла под диваном детский носок и принесла его мужу.
— Вещественное доказательство.
Павел взял носок.
— Я отвезу.
— Завтра.
Он кивнул.
Потом открыл холодильник, увидел свой первый листок с расписанием и некоторое время рассматривал его.
Инна прикрепила бумагу магнитом ещё в начале недели.
7:00 — подъём.
7:30 — завтрак.
8:00 — школа и садик.
И дальше огромное чистое пространство почти до ужина.
— Сними это, — попросил Павел.
— Даже не думай.
— Инна.
— Это семейный архив.
Он усмехнулся.
— Я правда думал, что они там весь день сами как-то…
— Хранятся?
— Примерно.
Инна подошла к холодильнику.
— Знаешь, что меня больше всего разозлило?
— Что дети приехали?
— Нет. Дети вообще ни при чём.
Она постучала пальцем по листку.
— Ты подарил Ларисе десять дней не своего времени. Моего. Даже не спросив.
Павел уже не стал говорить, что не хотел ничего плохого.
Он действительно не хотел.
И именно в этом была проблема.
Ему казалось естественным обещать то, что самому выполнять не придётся.
— Понял, — сказал он.
— Теперь — да.
Через пару недель Лариса позвонила снова.
У Артёма в школе отменили занятия на один день, а ей нужно было на работу.
— Паш, — начала она осторожно, — ты случайно не сможешь…
Павел не ответил сразу.
— Я сейчас с Инной поговорю и тебе перезвоню.
Жена, сидевшая рядом на диване, подняла глаза от ноутбука.
— Что случилось?
— Ларисе нужна помощь с Артёмом в пятницу. Я сначала посмотрю свой график. Если сам смогу — предложу. Если понадобится твоя помощь, сначала спрошу тебя.
Инна несколько секунд смотрела на него.
— Вот теперь правильно.
В пятницу Павел взял отгул за переработку и сам провёл день с племянником.
Никакой торжественной речи по этому поводу не было.
Просто вечером он вернулся домой с Артёмом, двумя булочками и пакетом бантиков-макарон.
Инна заглянула внутрь.
— Это зачем?
— На всякий случай.
— Ксюши сегодня нет.
— Я знаю.
Павел убрал макароны в шкаф.
— Но жизнь длинная.
А старое расписание ещё несколько месяцев висело на холодильнике.
Инна особенно любила показывать мужу пустое место между «отвести детей» и «ужин», когда он слишком уверенно говорил о каком-нибудь чужом деле:
— Там же ничего сложного.
После Турции Павел обычно вовремя себя останавливал.
А если не успевал, достаточно было одного взгляда на холодильник.
