— Ты вообще в своем уме, Варя? Зачем ты тащишь в квартиру всякий неликвид? — голос Валеры противно дребезжал, пока он стряхивал снег с откровенно поддельных итальянских ботинок.
Мой бывший муж ввалился в прихожую без приглашения, абсолютно уверенный в собственной неотразимости. Следом за ним вполз промозглый холод улицы и мерзкий скрип мокрой синтетической куртки. Я позвонила ему на рассвете, наивно полагая, что сын примчится в ужасе спасать родного отца от обморожения.
Вместо этого он явился с группой поддержки выбивать из старика дарственную на недвижимость. В окно было прекрасно видно, как у обледенелого бордюра нагло припарковались три темных автомобиля. При ближайшем рассмотрении местная криминальная романтика оказалась совершенно комичной.
Один седан явно требовал срочной покраски бампера, второй был обклеен дешевой тонировкой, а из третьего валил густой сизый дым. Но Валера старательно хмурил брови и искренне верил, что выглядит как суровый решала из кино. Его приятели переминались с ноги на ногу у подъезда, пряча замерзшие носы в воротники дешевых пуховиков.
Накануне вечером погода выдалась по-настоящему злой и колючей. Я возвращалась домой после тяжелой смены, когда мелкая ледяная крошка буквально сбивала редких прохожих с ног. Именно тогда на деревянной скамейке у станции я заметила знакомую сгорбленную фигуру.
Матвей Егорович сидел в тонком осеннем пальто нараспашку, абсолютно безучастно глядя на пустые вагоны проходящих электричек. Его непослушные, красные от мороза пальцы тщетно пытались справиться с оторванной верхней пуговицей. Я забрала его к себе моментально, даже не пытаясь выяснять подробности прямо на ледяном ветру.
Как оказалось позже, любящий сыночек неделю назад заботливо отправил отца дышать свежим воздухом в сырой дачный домик. Старик банально сбежал оттуда пешком, прихватив самое ценное, но сильно замерз и запутался в пересадках. Из моей тесной кухни донесся глухой, надрывный кашель, возвращая меня в реальность к стоящему в коридоре бывшему мужу.
Валера по-хозяйски протопал вперед, брезгливо отшвырнув ботинком кошачью миску с дороги. Матвей Егорович сидел на табуретке, судорожно вцепившись в грубый шерстяной плед. Я специально отыскала это толстое одеяло на антресолях, чтобы хоть как-то унять его крупную дрожь.
— Отец, собирайся, хватит тут бесплатные спектакли для бывших родственников устраивать, — скомандовал Валера, опираясь на мою чистую столешницу. — У меня бригада строителей встала, мне твоя карточка нужна для оплаты цемента.
Матвей Егорович только еще глубже зарылся в колючую шерсть, словно отчаянно пытался слиться с жесткой тканью. Сейчас этот нелепый кусок старой материи казался единственной защитой слабого человека от нездорового напора собственного сына. Я преградила бывшему мужу путь, не позволяя ему подойти к старику вплотную.
— Он никуда не поедет в таком состоянии, — я постаралась говорить максимально спокойно. — Человек едва концы с концами не отдал на улице, пока ты себе модный кафель в каталогах выбирал.
Валера снисходительно хмыкнул, похлопывая широкой ладонью по гладкой поверхности моего обеденного стола. Его всегда невероятно забавляли мои жалкие попытки перевести любой конфликт в плоскость простых человеческих отношений.
— Варя, оставь эти дешевые сериальные страдания для своих подружек. Мы взрослые люди, давай мыслить категориями эффективности и грамотного распределения ресурсов. Старику нужен постоянный присмотр профильных врачей, а мне срочно требуются средства на ремонт.
Каждое его слово казалось липким и неприятным, как случайно пролитый на линолеум сладкий сироп. Валера умел виртуозно заворачивать свой махровый, беспросветный эгоизм в красивую обертку из длинных псевдоумных фраз.
— Какая к чертям эффективность? — я скрестила руки на груди, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Ты вышвырнул родного отца на неотапливаемую дачу в минус десять, чтобы спокойно ломать стены в его же квартире.
— Это просто временные издержки логистики, — он отмахнулся, словно от назойливой мухи. — Сейчас ребята из машин помогут донести его вещи, и мы поедем в хороший частный пансионат. Леха уже обо всем договорился через свои каналы, там отличные условия за смешные деньги.
Я прекрасно представляла этот мифический пансионат, скорее всего оказавшийся бы обычным холодным бараком на окраине области.
— Твои серьезные люди сейчас окончательно отморозят себе уши на ветру, — саркастично заметила я. — Можешь смело передать им, чтобы не ждали.
Матвей Егорович тревожно вздохнул и крепче прижал к впалой груди старую клеенчатую папку. В ней сиротливо лежали его паспорт и те самые документы на злополучную двушку, из-за которой разгорелся весь сыр-бор. Жесткая клеенка давно потрескалась на сгибах от времени и долгих лет бережного хранения в шкафу.
Валера плотоядно уставился именно на эту невзрачную папку. Его взгляд мгновенно сделался по-настоящему цепким, расчетливым и неприятно колючим. Он уверенно протянул крупную ладонь к сжавшемуся на табуретке отцу.
— Давай сюда бумаги, я сам все грамотно переоформлю без лишних нервов. Меньше бумажной волокиты, больше комфорта в твоем новом казенном жилище.
Раньше я бы обязательно нашла такому поведению оправдание, заставив себя поверить, что он заботится об отце таким своеобразным образом. Я бы привычно проглотила обиду, покорно опустила глаза и принялась протирать стол. Но именно сейчас, глядя на наглую ухмылку человека в поддельных ботинках, я ощущала лишь острое физическое отторжение.
,
Валера раздраженно фыркнул, так и не дождавшись мгновенного повиновения от замерзшего старика. Он резко шагнул вперед и грубо ухватился за свисающий край шерстяного пледа. Жесткая ткань с противным, царапающим слух скрежетом поползла по деревянной спинке стула.
Этот отвратительный звук мгновенно разрушил последние остатки моих былых иллюзий относительно бывшего мужа. Я отчетливо поняла, что этот человек никогда не остановится ради своей мелкой выгоды, а его напускная крутость — лишь жалкая ширма. Он в упор не видел перед собой отца, замечая лишь досадную помеху на пути к заветным квадратным метрам.
— Руки убрал немедленно, — мой голос прозвучал на удивление ровно, четко и тяжело. Никакой привычной женской дрожи, никаких лишних эмоций и жалких попыток угодить в тоне больше не было.
Валера неуклюже замер, откровенно удивленно приподняв редкие брови от такой неслыханной дерзости. Он слишком сильно привык, что я всегда первой пытаюсь договориться или давлю на жалость в наших бесконечных спорах.
— Ты чего, Варюха, совсем берега попутала? — он криво попытался изобразить дружелюбную усмешку, но пальцы от шерсти не отнял. — Не мешай нормальному процессу оптимизации наших внутренних активов.
Я молча шагнула вперед, решительно и жестко оттесняя его от кухонного стула. Мое плечо сильно столкнулось с его рукой, и я уверенным движением вырвала край пледа из его цепких пальцев. Затем я предельно аккуратно забрала из ослабевших рук Матвея Егоровича потрескавшуюся папку.
Бывший муж снисходительно заулыбался, наивно решив, что я наконец-то проявила женскую покорность и сейчас отдам документы ему. Вместо этого я открыла дверцу верхнего шкафчика, забросила клеенку на самую дальнюю полку и с силой захлопнула фасад. Громкий хлопок мебельной дверцы прозвучал в тесном пространстве веско и безапелляционно.
— Процесс твоей оптимизации завершен досрочно и без права обжалования, — я посмотрела прямо в его забегавшие глаза. — Матвей Егорович навсегда остается здесь, а ты идешь оплачивать строительные смеси из собственного кармана.
Лицо Валеры стремительно пошло некрасивыми красными пятнами от подступившей злости. Он инстинктивно подался вперед, пытаясь нависнуть надо мной всей своей массой.
— Ты вообще не имеешь права распоряжаться чужим имуществом, я сейчас парней позову! — громко возмутился он, срываясь на визг.
— Зови, — я демонстративно достала мобильный телефон из кармана халата. — Заодно вызовем полицию и оформим красивое заявление об оставлении пожилого человека в опасности на морозе. Думаю, твоим солидным решалам очень понравится общаться с дежурным нарядом.
Вся спесь слетела с бывшего мужа буквально за долю секунды. Напускная криминальная бравада вдребезги разбилась о перспективу получить реальные проблемы с законом. Он испуганно попятился, неловко споткнулся о ножку стола и грязно ругнулся себе под нос.
— Если ровно через пару минут ваши кредитные колесницы не исчезнут с газона, я звоню в дорожную службу, — чеканя каждое слово, добавила я. — И поверь на слово, мне теперь с головой хватит энтузиазма довести это дело до самого логичного финала.
Валера попытался напоследок сказать что-то едкое про мою мизерную зарплату медсестры, но жалко запнулся под ледяным взглядом. Он боком выскользнул на лестничную площадку, нервно дернув плечом и трусливо избегая смотреть мне в лицо. Я с огромным наслаждением провернула замок на два тяжелых оборота, навсегда отсекая его суетливое присутствие от своей территории.
В квартире сразу стало удивительно легко дышать, словно я наконец-то проветрила давно запертую комнату. Я вернулась на кухню, заботливо поправила съехавший плед на плечах старика и включила электрический чайник.
Матвей Егорович впервые за все это бесконечно долгое утро поднял голову и вдруг хитро, совершенно по-мальчишески прищурился.
— Знаешь, Варя, а ведь та квартира оформлена на меня полностью, от первого до последнего метра, — его голос зазвучал на удивление бодро и звонко. — Как думаешь, если мы ее сейчас выгодно продадим, нам хватит на хороший крепкий дом подальше от этого великого строителя?
Я достала из шкафа две большие глиняные кружки и впервые за долгое время искренне, от души рассмеялась. Никаких проблем с логистикой у нас больше не предвиделось, зато впереди явно маячил очень интересный процесс оформления сделки.
