Изольда поставила торт на стол и отступила на шаг, любуясь кремовыми розами. Тридцать пять свечей она решила не втыкать — глупо, когда тебе и так всё напоминает о возрасте. Вместо этого купила одну большую, золотую, в форме звезды.
— Егор, ты позвонил Тимуру? — спросила она, не оборачиваясь. — Он обещал привезти вино из своей поездки.
Егор сидел на диване с планшетом, водя пальцем по экрану. Он что-то промычал — не «да» и не «нет», а то среднее, которое за семь лет брака Изольда научилась переводить как «отстань».
— Егор, — повторила она мягче. — Мне важно, чтобы сегодня всё было хорошо. Это мой день рождения.
— Я слышу, — ответил он, не поднимая головы. — Позвонил. Будет к шести.
Изольда подошла ближе и села рядом. Ей хотелось, чтобы он обнял её, сказал что-нибудь простое, обычное — «с днём рождения, родная». Но Егор листал что-то с таким сосредоточенным видом, будто мир за пределами экрана перестал существовать.
— Знаешь, — начала она осторожно, — я пригласила Дарину. Она привезёт подарок от себя и от мамы. Ты же не против?
— Почему я должен быть против? — Егор, наконец, отложил планшет. — Твоя сестра, твой день рождения.
— Ты так это говоришь, будто тебя это не касается.
— Изольда, не начинай, — он встал и пошёл на кухню. — Я просто устал. Неделя была тяжёлая.
Она проглотила обиду. Не сегодня. Сегодня она хочет радоваться, хочет чувствовать себя любимой, пусть даже через силу. Она провела пальцами по лепесткам кремовой розы на торте и тихо выдохнула.
— Я накрыла стол на пятерых, — сказала она, входя следом за ним на кухню. — Мы двое, Дарина, Тимур и твоя мама. Она звонила утром, поздравила.
— Моя мать? — Егор замер с чашкой в руке. — Ты пригласила мою мать?
— Она сама напросилась. Сказала, что хочет побыть с нами. Валентина Сергеевна — чудесная женщина, ты это знаешь.
— Знаю, — коротко ответил он, и Изольда заметила, как у него дёрнулась щека.
Ей стало не по себе. Раньше он не реагировал так на визиты собственной матери. Раньше многое было по-другому. Раньше он дарил ей цветы без повода, а сегодня — ни букета, ни открытки, ни слова.
— Егор, — она тронула его за плечо. — Ты забыл поздравить меня.
Он повернулся, и в глазах мелькнуло что-то похожее на вину. Быстро, как тень птицы за стеклом — была и нет.
— С днём рождения, — сказал он. — Подарок позже. Я ещё не успел.
— Не успел, — повторила она тихо. — За неделю.
— Изольда.
— Ладно, — она улыбнулась. — Ладно. Позже так позже. Я подожду.
Она вернулась к столу и стала раскладывать салфетки. Каждую складывала треугольником, как учила бабушка. Руки делали привычное, а голова считала месяцы, когда Егор стал другим.
Дарина приехала первой. Ворвалась с огромным пакетом, обняла сестру так крепко, что у той хрустнули рёбра, и сразу потащила в комнату.
— Открывай, — скомандовала она, сияя. — Только если заплачешь — я тоже начну, а я тушь новую нанесла.
Изольда развернула бумагу и достала шёлковый палантин — бирюзовый, с золотым узором, ручной работы.
— Дарина, это же безумие… Он стоит целое состояние.
— Ты стоишь больше, — сестра поцеловала её в висок. — А теперь расскажи мне, почему у тебя глаза как у человека, который не спал трое суток.
Изольда замотала головой.
— Всё нормально. Просто готовилась весь день.
— Не ври мне, — Дарина села на кровать и похлопала рядом. — Я тебя знаю тридцать два года. Ты врёшь так же плохо, как в детстве, когда разбила мамину вазу и сказала, что это кот.
— У нас не было кота.
— Вот именно, — Дарина посмотрела на неё в упор. — Что происходит?
Изольда села рядом. Помолчала. Потом достала из кармана телефон и протянула сестре.
— Вчера Егор забыл планшет на зарядке. Он всегда ставит пароль. Но вчера экран был разблокирован, и пришло сообщение.
Дарина взяла телефон. На экране был скриншот переписки. Короткие сообщения, ласковые слова, фото ресторана с подписью «Наше место» и сердечком.
— Кто такая Кира? — спросила Дарина, и её голос стал жёстким.
— Понятия не имею, — Изольда забрала телефон обратно. — Но она называет его «мой». И он ей отвечает. Не так, как мне.
— Сколько ты это знаешь?
— Со вчерашнего вечера.
— И ты накрыла стол. Испекла торт. Пригласила гостей, — Дарина смотрела на неё с нарастающим недоумением. — Ты что, решила сделать вид, что ничего не произошло?
— Нет, — Изольда спрятала телефон. — Я решила дождаться правильного момента. Я хочу посмотреть ему в глаза при его матери. Валентина Сергеевна имеет право знать, что её сын вытворяет.
— Изольда, это опасная игра.
— Это не игра, Дарина. Это мой день рождения. И я собираюсь получить единственный подарок, который мне нужен, — правду.
Дарина долго молчала. Потом обняла сестру.
— Я с тобой, — сказала она. — Что бы ни случилось — я рядом.
Звонок в дверь прервал их разговор. Изольда выпрямилась, поправила волосы и пошла открывать. За дверью стоял Тимур — широкоплечий, самодовольный, с бутылкой вина и нагловатой улыбкой.
— Именинница! — воскликнул он, протягивая бутылку. — Год выдержки, итальянское. Лучшее, что можно найти за такие деньги.
— Спасибо, Тимур, — Изольда взяла бутылку. — Проходи. Егор на кухне.
Тимур прошёл в коридор, и Изольда поймала его взгляд — быстрый, скользнувший по ней с ног до головы. Не восхищение. Оценка. Как будто он прикидывал, сколько она стоит и стоит ли вообще.
— Отлично выглядишь, — бросил он на ходу. — Егор — везунчик.
Изольда промолчала. Дарина, стоявшая в дверях комнаты, смотрела на Тимура с нескрываемой неприязнью. Она не любила его с первой встречи и не скрывала этого.
Валентина Сергеевна приехала ровно в шесть. Невысокая, подтянутая, с прямой спиной и острым взглядом, который не отпускал собеседника, пока не прощупает до донышка. Она поцеловала Изольду в обе щёки и вручила конверт.
— Там то, что тебе пригодится больше любой безделушки, — сказала она тихо. — Откроешь потом, когда останешься одна.
— Спасибо, Валентина Сергеевна.
— Зови меня по имени, сколько раз просила, — мать Егора улыбнулась и прошла в гостиную.
За столом расселись неровно. Егор — во главе, хотя день рождения был не его. Тимур — по правую руку от него, как верный оруженосец. Дарина — рядом с Изольдой, по левую сторону. Валентина — напротив сына.
— Ну что, — Егор поднял бокал. — За именинницу. Чтобы всё было хорошо.
— Какой содержательный тост, — заметила Дарина сухо.
— А чего ещё надо? — Тимур усмехнулся. — Коротко и по делу. Егор у нас не краснобай, зато мужик надёжный.
Изольда отпила вино. Оно было кислым, несмотря на итальянскую этикетку. Как и всё, что приносил Тимур, — с претензией, но без содержания.
— Расскажи, Егор, — начала Валентина Сергеевна, намазывая хлеб маслом, — как у вас дела? Давно не виделись. Ты звонишь раз в месяц и говоришь «всё нормально». А я хочу подробности.
— Всё нормально, — ответил Егор, и Тимур хохотнул.
— Вот видите, Валентина Сергеевна, — Тимур развёл руками. — Стабильность — признак класса.
— Стабильность — признак болота, — возразила Дарина. — Когда ничего не меняется, значит, кто-то просто перестал стараться.
— Это камень в мой огород? — Егор посмотрел на свояченицу.
— Это камень в огород того, кто забыл поздравить жену с днём рождения до обеда, — Дарина не отвела глаза.
Повисла пауза. Валентина Сергеевна медленно положила нож на тарелку и посмотрела на сына.
— Егор, — сказала она ровно. — Это правда?
— Я поздравил. Утром. Просто не сразу, — он отвёл взгляд. — Изольда, скажи.
— Он поздравил, — подтвердила Изольда. — После того, как я напомнила.
Тимур снова хохотнул, но осёкся, встретив взгляд Валентины.
— Смешного мало, молодой человек, — сказала она. — Когда мужчина забывает день рождения жены, это не рассеянность. Это выбор.
— Вы слишком серьёзно к этому относитесь, — Тимур откинулся на стуле. — Все мужья забывают даты. Это генетика.
— Генетика — это цвет глаз, — отрезала она. — А то, о чём вы говорите, — распущенность. Егор бросил на Тимура предупреждающий взгляд: заткнись. Но Тимур был из тех людей, которые не улавливают сигналов. Или улавливают, но игнорируют.
Изольда поняла: момент приближается. Она чувствовала его, как чувствуют перемену давления перед грозой — тело знает раньше, чем разум.
— Егор, — сказала она спокойно, ставя бокал на стол. — Я хочу спросить тебя кое-что. При всех. И я хочу честный ответ.
— Спрашивай, — он пожал плечами, но глаза стали настороженными.
— Кто такая Кира?
Секунда. Две. Три. Егор не моргал. Тимур медленно опустил бокал. Валентина Сергеевна перевела взгляд с сына на невестку и обратно.
— Кира? — переспросил Егор. — Какая Кира?
— Та, которая называет тебя «мой» и ужинает с тобой в «Нашем месте», — Изольда достала телефон и положила на стол экраном вверх. — Вот эта Кира.
Егор посмотрел на экран. Потом на Изольду. Потом на мать.
— Ты рылась в моём планшете? — спросил он, и голос его стал тихим, угрожающим.
— Ты оставил его открытым, — ответила Изольда. — И не надо переворачивать. Вопрос не о том, как я узнала. Вопрос о том, что я узнала.
— Это моя коллега, — быстро сказал Егор. — Мы общаемся по дружбе. Ничего такого.
— «Скучаю по твоим рукам» — это по дружбе? — Дарина наклонилась вперёд. — Ты вот так с друзьями общаешься, Егор?
— Тебя вообще не спрашивают! — Егор ударил ладонью по столу. — Это дело между мной и моей женой!
— Тогда ответь своей жене, — Валентина Сергеевна произнесла это так тихо, что все замолчали. — Честно. Как я тебя учила.
Егор открыл рот, закрыл. Посмотрел на Тимура — тот изучал собственные ботинки с невиданным интересом.
— Тимур, — Изольда повернулась к нему. — Ты ведь знаешь про Киру? Ты всегда всё знаешь про Егора.
Тимур поднял голову. Его самодовольная улыбка исчезла, заменившись выражением загнанного зверя.
— Я не лезу в чужие дела, — пробормотал он.
— Ты лезешь во всё, — отрезала Дарина. — Ты всегда рядом, всегда подсказываешь, всегда прикрываешь. Я видела, как ты месяц назад звонил Егору и говорил: «она ничего не заметит». Я стояла в коридоре, а ты разговаривал на балконе и думал, что тебя никто не слышит.
Тимур побледнел.
— Это было про другое…
— Про что? — Изольда встала. — Про что это было, Тимур? Объясни мне.
— Изольда, сядь, — Егор тоже поднялся. — Ты устраиваешь цирк на собственном дне рождения. Тебе не стыдно?
И тогда Изольда сделала то, чего не делала никогда за семь лет совместной жизни. Она подошла к мужу вплотную, посмотрела ему в глаза снизу вверх — и влепила пощёчину. Звук был сухой, отчётливый, как щелчок ветки под ногой.
Егор отшатнулся. Схватился за щёку. Глаза стали круглыми, бессмысленными — он не мог поверить, что это произошло.
— Мне? Стыдно? — Изольда не отступила ни на сантиметр. — Ты привёл в нашу жизнь другую женщину. Ты забыл мой день рождения. Твой друг покрывал тебя. И мне должно быть стыдно?
— Ты забыл ещё пригласить любовницу на день рождения? — добавила Дарина ядовито. — Чтобы цирк был полным.— Если ты не уедешь, я заберу внучку себе, и поверь, докажу, что имею на это право, — свекровь в мыслях уже ликовала, но она ещё не знала…
Валентина Сергеевна встала из-за стола. Она двигалась медленно, как человек, принявший решение, которое нельзя отменить.
— Егор, — сказала она. — Сядь и слушай.
— Мама…
— Сядь.
Он сел. Не потому что хотел, а потому что этот голос не оставлял выбора. Так она говорила, когда ему было десять и он разбил соседское окно, так она говорила, когда ему было двадцать и он бросил учёбу, и точно так же она говорила сейчас.
— Квартира, в которой вы живёте, записана на меня, — произнесла она ровно. — Я купила её, когда вы поженились, потому что верила, что мой сын будет достоин этого дома. Я ошиблась.
— Валентина Сергеевна, — Тимур поднял руки. — Это семейное дело, мне, наверное, лучше уйти…
— Сидеть, — приказала она. — Вы тоже участвовали в этом спектакле. Вы тоже будете его досматривать.
Тимур вжался в стул.
— Егор, — продолжила Валентина Сергеевна. — Я знаю про Киру.
Пауза была оглушительной. Егор уставился на мать.
— Ты… откуда?
— Потому что ты глупый мальчик, который думает, что мир вращается вокруг него, — она не повысила голос, но каждое слово было тяжёлым, как камень. — Два месяца назад ты забыл выйти из своего аккаунта на моём компьютере, когда приезжал. Я видела всё. Фотографии, переписку, бронь отеля на двоих.
— И ты молчала? — Егор вскочил.
— Я ждала, что ты одумаешься сам. Что в тебе проснётся хоть капля совести. Но сегодня я вижу — не проснулась. Ты даже не извинился. Ты даже не попытался.
— Может, ему нужно время… — начал Тимур.
— Время? — Дарина повернулась к нему. — Для чего? Чтобы придумать ещё одну ложь? Ты его покрывал, Тимур. Ты звонил ему, подсказывал. Ты такой же, как он. Лгун и прохвост.
— Я друг, — огрызнулся Тимур. — Я поддерживаю друга. Это нормально.
— Поддерживать друга — это сказать ему «ты неправ», а не помогать ему обманывать жену, — Валентина Сергеевна смотрела на Тимура с таким презрением, что тот отвернулся.
Изольда стояла у стола, прямая, спокойная. Злость прошла, оставив после себя кристальную ясность. Она знала, что делать. Знала с вечера, когда увидела те сообщения. Просто нужно было, чтобы все услышали правду.
— Егор, — сказала она. — Я не буду устраивать скандал. Я не буду кричать и рыдать. Я скажу один раз, и на этом всё.
Он смотрел на неё, всё ещё держась за щёку. В его глазах метались страх и злость — два чувства, которые живут по соседству.
— Ты уходишь из этой квартиры сегодня, — продолжила Изольда. — Не завтра, не через неделю. Сегодня. Собираешь вещи и уходишь.
— Это и моя квартира! — взорвался Егор.
— Нет, — Валентина Сергеевна покачала головой. — Это моя квартира. И я решаю, кто в ней живёт. Изольда остаётся. Ты — нет.
— Ты выбираешь её? — Егор ткнул пальцем в сторону жены. — Её — вместо меня?
— Я выбираю порядочность, — ответила мать. — И если ты не можешь отличить одно от другого, значит, я не сумела тебя этому научить. И это моя вина.
Егор повернулся к Тимуру.
— Скажи что-нибудь!
— А что мне говорить? — Тимур развёл руками. — Егор, я… ситуация сложная.
— Ты трус, — Егор бросил на друга уничтожающий взгляд. — Ты полный трус.
— Я реалист, — ответил Тимур тихо. — И я, кажется, действительно лучше пойду.
— Сидеть! — повторила Валентина Сергеевна. — Я ещё не закончила.
Она достала из сумки сложенный лист бумаги и положила на стол.
— Это дарственная, — сказала она. — Я оформила эту квартиру на Изольду вчера, мы вместе ходили к нотариусу. Решение принято, документы подписаны, всё законно. Считай это моим подарком ей на день рождения.
Егор смотрел на бумагу так, словно это была граната с выдернутой чекой.
— Ты не могла, — прошептал он.
— Могла. И сделала.
— Это… это предательство.
— Предательство — это то, что сделал ты, — Изольда забрала бумагу и аккуратно сложила. — А это — справедливость.
Егор стоял посреди прихожей с рюкзаком и спортивной сумкой. Остальные вещи Изольда пообещала собрать и оставить у подъезда завтра утром. Он не спорил — запал кончился, как воздух из проколотого шарика.
— Обе пожалеете, — сказал он, надевая куртку.
— Возможно, — ответила Изольда. — А возможно, и нет. Иди, Егор.
Тимур уже ушёл — сбежал десять минут назад, бормоча что-то о срочных делах. Его вино так и стояло на столе — кислое, недопитое, ненужное.
Егор открыл дверь и на пороге замер. На лестничной площадке стояла молодая женщина в красном платье. Высокая, яркая, с огромным подарочным пакетом в руках. Она улыбалась — широко, уверенно, по-хозяйски.
— Сюрприз! — сказала она. — Тимур написал мне адрес и сказал, что ты будешь рад. Решила заглянуть на минутку, поздравить…
Она осеклась, увидев рюкзак, сумку, и лицо Егора, на котором проступил ужас.
— Кира, — выдохнул он. — Ты не должна была…
— Кира? — Валентина Сергеевна появилась за спиной сына. — Заходите, милая. Мы как раз о вас говорили.
Кира переступила порог, оглядываясь. Увидела Изольду. Увидела Дарину. Увидела торт с золотой свечой, нетронутый и нелепый.
— Так это… — Кира медленно опустила подарочный пакет. — Это твоя жена?
— Действующая, — уточнила Дарина. — Пока ещё.
— Тимур сказал, вы разведены, — Кира повернулась к Егору, и её лицо начало меняться, как небо перед бурей. — Ты сказал мне, что давно разведён. Что живёшь один. Что квартира твоя.
— Кира, я объясню…
— Что ты объяснишь? — она отступила назад. — Что ты врал мне четыре месяца? Что я встречалась с женатым мужчиной, который живёт с женой? Что твой дружок заманил меня сюда специально?
— Тимур — идиот, — процедил Егор.
— Тимур быстро поумнел, — неожиданно сказала Валентина Сергеевна. — Потому что он, сам того не понимая, привёл всю правду в этот дом.
Изольда смотрела на Киру. Та не была жалкой — была обманутой. Это разные вещи. В её глазах стояли слёзы, но не от любви к Егору — от унижения.
— Мне жаль, — сказала Изольда. — Вы тоже жертва. Уходите и не оглядывайтесь.
Кира посмотрела на неё долгим взглядом. Потом сняла с руки браслет — тонкий, золотой — и бросила его Егору под ноги.
— Это твой подарок, — сказала она. — Забери. Мне от тебя ничего не нужно.
Она вышла, не оборачиваясь. Каблуки простучали по лестнице — быстро, решительно, как точка в конце предложения.
Егор стоял в дверях, между квартирой, где больше не жил, и лестницей, по которой только что ушла женщина, которую он тоже потерял. Рюкзак оттягивал плечо. Браслет лежал у ног.
— Забирай свои вещи, Егор, — сказала Изольда и начала закрывать дверь. — И браслет тоже. Нечего мусорить на площадке.
Дверь захлопнулась.
Изольда повернулась. Дарина стояла, прислонившись к стене, и качала головой.
— Ты знала, что Тимур ей напишет? — спросила она.
— Нет, — Изольда впервые за вечер засмеялась. — Но это лучший подарок, который он мог мне сделать. Единственный честный поступок этого человека — и тот случайный.
Валентина Сергеевна подошла, взяла невестку за руки.
— Прости моего сына, — сказала она. — Нет, не прощай. Забудь его. Ты заслуживаешь лучшего.
— Валентина, — Изольда сжала её ладони. — Спасибо. За квартиру, за правду, за то, что вы рядом.
— Я буду рядом, — ответила она. — Это моё обещание. Не ему — тебе.
Дарина обняла сестру.
— Ну что, — сказала она. — Торт-то будем есть? Жалко пропадает. Розочки красивые.
Изольда посмотрела на стол, на нетронутый торт, на золотую свечу. Достала спички и зажгла её.
— Загадывай желание, — сказала Дарина.
Изольда закрыла глаза. Потом открыла и задула пламя.
— Загадала?
— Нет, — ответила она. — Мне больше не нужно загадывать. Всё, что мне нужно, уже здесь.
На лестничной площадке было тихо. Егор ушёл. Браслет так и остался лежать на полу. Его подберёт уборщица утром и подумает — кто-то потерял что-то ценное. Она ошибётся. Ничего ценного там не было.
