— А вы часом ничего не перепутали?! Нет?! Вы зачем привели своих подруг на экскурсию в мою спальню, пока меня не было?! Вон отсюда вместе со своими старыми перечницами! Это мой дом, а не музей для сплетниц! Я сейчас вызову полицию и вас вышвырнут отсюда как воровок!
Алиса сама не ожидала, что сможет так закричать. У неё и без того раскалывалась голова, из-за которой она сегодня ушла с работы почти на три часа раньше, а теперь боль будто отступила куда-то на второй план. Перед глазами было другое: открытый шкаф, вынутые вещи на кровати, Маргарита Ивановна с её кремовой блузкой в руках и две незнакомые женщины, которые ещё секунду назад совершенно спокойно рассматривали содержимое чужой спальни.
— Алиса, прекрати орать, — первой пришла в себя свекровь. — Мы ничего такого не делаем.
— Ничего такого?! Вы стоите у моего шкафа и показываете моё бельё посторонним людям!
Одна из подруг Маргариты Ивановны сразу опустила глаза и начала торопливо поправлять сумку на плече. Вторая, наоборот, смотрела на Алису с таким выражением, словно та сама неожиданно ворвалась куда-то, куда её не приглашали.
— Мы уже уходим, — пробормотала первая.
— Вот именно. Уходите. Сейчас же.
Маргарита Ивановна нахмурилась.
— Не смей так разговаривать с моими подругами. Люди тебе ничего плохого не сделали.
— Они находятся в моей спальне без моего разрешения. Этого достаточно.
Алиса шагнула к кровати и увидела там аккуратно разложенные вещи: две блузки, платье, домашний комплект, пара сложенных футболок и то самое тонкое бельё, которое она утром оставила в закрытом ящике комода. Значит, свекровь успела не только открыть шкаф, но и пройтись по ящикам.
От этого Алису передёрнуло сильнее, чем от самой сцены.
Если бы подобное случилось год назад, она бы, возможно, сначала попыталась говорить спокойнее. Спросила бы, что происходит. Выслушала объяснения. Потом вечером поговорила бы с Олегом и снова получила привычное: «Ну что ты из всего трагедию делаешь?» Но за последний год этих «мелочей» накопилось столько, что сейчас терпение просто закончилось.
Квартира была её. Добрачная, двухкомнатная, купленная ещё за четыре года до знакомства с Олегом. Алиса тогда работала в страховой компании, получала средне, зато жила с родителями и несколько лет почти всё откладывала. Потом взяла небольшую ипотеку, закрыла её досрочно, сделала ремонт и уже после этого познакомилась с Олегом. Когда они поженились, вопрос, где жить, вообще не обсуждался: у него была съёмная студия, у неё — своя квартира.
Алиса никогда не подчёркивала это специально. Наоборот, ей хотелось, чтобы Олег чувствовал себя дома. Он выбрал телевизор в гостиную, сам собирал новый стеллаж, занял половину шкафа и почти весь ящик в ванной своими банками, бритвами и каким-то мужским хозяйством. Она не возражала. Муж всё-таки, а не квартирант.
Проблема появилась позже, когда Маргарита Ивановна решила, что раз её сын живёт здесь, то квартира автоматически стала и её территорией тоже.
Запасной ключ Алиса сама отдала свекрови через несколько месяцев после свадьбы. Тогда они с Олегом собирались уехать на неделю, а у соседей сверху как раз были проблемы с трубами. Решили подстраховаться: мало ли авария, протечка, понадобится срочно открыть дверь сантехнику. Маргарита Ивановна жила в пятнадцати минутах езды и охотно согласилась.
— Только на экстренный случай, — сразу сказала Алиса.
— Господи, конечно, — ответила свекровь. — Я что, без спроса ходить буду?
Оказалось, будет.
Первый раз она пришла, когда Алиса с Олегом были на работе. Пришла «занести пирог». Пирог действительно стоял вечером на кухне, а вместе с ним выяснилось, что Маргарита Ивановна зачем-то переставила банки с крупами и помыла плиту, которая, по её мнению, была «уже просто страшная».
— Зачем она вообще заходила одна? — спросила тогда Алиса мужа.
— Да занесла еду, что такого?
— Она могла оставить у тебя на работе или позвонить.
— Алиса, ну серьёзно? Человек пирог принёс, а ты уже недовольна.
Она тогда промолчала.
Второй раз свекровь явилась в выходной утром, когда Алиса ещё спала, а Олег ушёл в магазин. Маргарита Ивановна открыла дверь своим ключом и прошла на кухню так уверенно, будто это была её квартира.
Алиса вышла из спальни в халате и от неожиданности сначала даже не нашлась что сказать.
— Я думала, Олежка дома, — сообщила свекровь. — Он же мне вчера говорил, что выходной.
— Если вы думали, что он дома, почему не позвонили?
— А зачем, если ключ есть?
Вот эта фраза Алисе тогда очень не понравилась.
После этого она просила Олега поговорить с матерью. Он поговорил. Во всяком случае, так сказал. На пару месяцев визиты прекратились, а потом начались снова, только теперь Маргарита Ивановна стала предупреждать сына. Алису — необязательно.
— Мама завтра заглянет, — мог сказать Олег вечером.
— Во сколько?
— Не знаю. Днём.
— А нас обоих не будет.
— Ну и что? Она занесёт мне документы и уйдёт.
Но свекровь не просто заносила документы. Она успевала полить цветы, переложить полотенца, проверить холодильник, а однажды Алиса обнаружила, что её косметика в ванной переставлена по высоте флаконов.
— Ты понимаешь, что это ненормально? — спросила она мужа.
— Что именно?
— Твоя мама роется в вещах.
— Да не роется она. Просто порядок наводит.
— Я её не просила.
— Лис, ну ты реально из всего проблему делаешь.
Алиса тогда ещё попыталась объяснить, что чужая помощь без просьбы быстро превращается в контроль. Олег только устало отмахнулся. Ему было проще считать жену слишком чувствительной, чем признать, что мать давно перестала замечать разницу между «помочь сыну» и «распоряжаться чужим домом».
Самый неприятный эпизод до этого случился примерно за месяц до нынешнего скандала. Алиса вернулась вечером и сразу заметила, что в спальне по-другому висит покрывало. Мелочь, конечно. Только потом увидела, что ящики комода задвинуты не до конца. В одном она хранила документы на квартиру, в другом — украшения и всякие личные вещи. Ничего не пропало, но сам факт вывел её из себя.
— Олег, твоя мама сегодня была?
— Вроде заезжала. А что?
— Она открывала комод.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что я свои вещи знаю.
— Ну спроси у неё тогда.
— Нет. Спросишь ты. И заодно объяснишь, что спальня — не место для её проверок.
Олег тогда раздражённо пообещал. На следующий день сказал, что всё обсудил. Алиса спросила, что ответила мать.
— Да ничего. Говорит, искала пакет, который мне привозила.
— Пакет в моём комоде?
— Лис, ну откуда мне знать, где она его искала? Закрыли тему.
Но тема не закрылась. Алиса после этого убрала документы из спальни в рабочий стол и всё чаще думала, что зря вообще отдала запасной ключ. Каждый раз собиралась забрать, потом Олег начинал убеждать: вдруг что-то случится, вдруг потечёт труба, вдруг они потеряют свои ключи. И каждый раз она отступала. Теперь было особенно противно вспоминать, сколько раз сама же давала этой ситуации ещё один шанс.
Маргарита Ивановна при этом открыто Алису не любила. Не до ненависти, без прямых оскорблений, но постоянно находила, к чему придраться.
То ей казалось, что Алиса слишком много заказывает готовой еды.
То что у них слишком дорогое постельное бельё.
То что невестка «не умеет хранить вещи» и в шкафу всё висит «как в магазине, а не по-хозяйски».
Однажды она даже сказала:
— Женщина должна знать, где у неё что лежит, а не покупать очередную кофточку, потому что старую найти не может.
Алиса тогда едва сдержалась.
— Я отлично знаю, где у меня что лежит.
— Ну это тебе так кажется.
— Маргарита Ивановна, вы же не проверяли мой шкаф, правда?
Свекровь усмехнулась и перевела тему.
Теперь Алиса поняла, что проверяла. И, похоже, не раз.
Головная боль утром началась ещё на совещании. Алиса работала руководителем отдела в небольшой логистической компании. Работа была нервная: документы, сроки, водители, клиенты, постоянные переносы и чужие ошибки, которые потом нужно срочно исправлять. К обеду боль стала такой, что она едва видела текст на экране. Коллега уговорила её ехать домой.
— Ты всё равно сейчас ничего нормального не сделаешь, — сказала та. — Выпей таблетку и ляг.
Алиса так и планировала. Приехать, принять душ, закрыть шторы и уснуть хотя бы на пару часов.
У подъезда она заметила чужую машину, но значения не придала. В лифте даже закрыла глаза. А когда открыла входную дверь, первым почувствовала не запах еды или парфюма, а услышала женские голоса из спальни.
Один голос был свекровиным.
— Вот я ей говорила, что так вещи хранить нельзя. Посмотрите, всё набито…
— Ой, а это что за ткань? — спросила другая женщина.
— Да кто её знает. Алиса любит всё покупать, лишь бы дороже.
У неё моментально прошла сонливость.
Она вошла в коридор, скинула туфли и несколько секунд просто слушала, потому что мозг отказывался принимать происходящее. Потом шагнула к спальне и увидела всех троих.
Маргарита Ивановна стояла возле открытого шкафа. Одна её подруга рассматривала платье, вторая сидела на краю кровати. На покрывале лежали вещи Алисы.
И свекровь, увидев хозяйку квартиры, даже не смутилась сразу.
— О, ты дома? — только и сказала она.
Вот после этого Алиса и сорвалась.
— А вы часом ничего не перепутали?! Нет?! Вы зачем привели своих подруг на экскурсию в мою спальню, пока меня не было?! Вон отсюда вместе со своими старыми перечницами! Это мой дом, а не музей для сплетниц! Я сейчас вызову полицию и вас вышвырнут отсюда как воровок!
— Ну зачем сразу полиция? — пискнула одна из женщин.
— Затем, что вы находитесь в моей квартире без моего разрешения.
— Мы с Маргаритой пришли, — сказала другая, явно пытаясь сохранить достоинство.
— А Маргарита Ивановна здесь тоже без моего разрешения.
Свекровь резко положила блузку на кровать.
— Ты не забывайся. Я мать твоего мужа.
— И что это меняет?
— То, что я имею право прийти к сыну.
— Сын сейчас на работе. А вы в моей спальне показываете мои вещи своим подругам.
— Да ничего мы не показываем. Девочки просто зашли со мной на чай.
— На чай в спальню? В мой шкаф?
Подруги свекрови тем временем уже окончательно поняли, что их присутствие здесь ничего хорошего не сулит. Одна торопливо сняла с кровати свою сумку, вторая подошла к двери и даже попыталась что-то объяснить.
— Девушка, мы правда не хотели вас обидеть. Маргарита сказала, что это квартира сына и что можно зайти.
— Она вам ещё и это сказала? — Алиса перевела взгляд на свекровь.
— А что не так? Олег здесь живёт, — спокойно ответила та.
— Живёт. Но не водит людей по моей спальне.
— Да какая разница, чья спальня? Вы семья.
— Для вас, похоже, семья — это когда можно открыть любой ящик, если там живёт родственник. Для меня нет.
Маргарита Ивановна фыркнула и взяла с кровати аккуратно сложенное платье.
— Я как раз девочкам говорила, что у тебя вещей море, а носишь одно и то же. Половину можно спокойно убрать.
— Положите платье.
— Да держу я его аккуратно.
— Положите. Мою. Вещь.
Свекровь наконец положила платье. Подруга в сиреневой кофте тихо сказала:
— Маргарит, ну правда, пошли.
Алиса заметила, что женщине самой неловко. Это немного отрезвляло, но злость не уменьшало. Её особенно бесило, что Маргарита Ивановна всё ещё не считала нужным хотя бы изобразить сожаление. Будто перед ней не хозяйка квартиры, а капризная девочка, которая зачем-то мешает взрослым женщинам обсуждать порядок.
Подруги уже начали двигаться к двери. Видимо, даже они понимали, насколько плохо всё выглядит.
— Маргарит, пойдём, — тихо сказала одна.
— Нет, подожди, — упрямо ответила свекровь. — Я не собираюсь убегать, будто преступница.
— Тогда я звоню в полицию, — сказала Алиса и достала телефон.
Это сработало быстро.
— Всё, всё, уходим, — заторопилась вторая женщина. — Не надо никому звонить.
Маргарита Ивановна смотрела на невестку с таким возмущением, будто именно ей сейчас нанесли страшное оскорбление.
— Ты пожалеешь о том, как сегодня себя ведёшь.
— Ключ.
— Что?
— Мой запасной ключ. Отдайте его.
— Это ключ сына.
— Нет. Это ключ от моей квартиры. Я дала его вам. И сейчас забираю.
— Олег тебе этого не позволит.
— Олег не владелец этой квартиры.
Свекровь медленно полезла в сумку.
— Какая же ты… мелочная.
— Ключ.
Маргарита Ивановна достала связку, сняла один ключ и положила на комод в коридоре.
— Довольна?
— Буду довольна, когда вы уйдёте.
Подруги уже стояли у двери. Одна из них пробормотала:
— Мы вообще не знали, что ты против гостей.
Алиса посмотрела на неё.
— Вы правда считаете нормальным ходить по чужим спальням и обсуждать чужое бельё?
Женщина ничего не ответила.
Через минуту дверь за ними закрылась.
Алиса вернулась в спальню и увидела весь масштаб этой «экскурсии». В шкафу сдвинуты вещи, ящик комода выдвинут, на кровати одежда. Её собственная спальня выглядела так, будто в ней кто-то проводил ревизию.
Она собрала вещи обратно, потом выпила таблетку и всё-таки легла. Спать не получилось. Голова болела уже не так сильно, зато внутри всё кипело.
Она написала Олегу короткое сообщение: «Твоя мать сегодня привела двух подруг и устроила им экскурсию по нашей спальне и моим вещам. Ключ я у неё забрала. Вечером поговорим».
Он ответил через десять минут: «Ты серьёзно? Она сказала, ты на неё орала и грозила полицией».
Алиса даже усмехнулась. Конечно. Маргарита Ивановна успела первой.
«Да. Грозила. И если ещё раз войдёт без разрешения — вызову».
Ответа не было почти два часа.
Олег приехал около семи. Сразу было видно — не просто устал, а уже пришёл злой. Даже не переоделся. Положил ключи на полку и пошёл в комнату, где Алиса сидела с чаем.
— Ты могла нормально с ней поговорить?
Вот так. Ни «что случилось», ни «как ты себя чувствуешь». Сразу претензия.
— Я нормально говорила с ней примерно год.
— Она уже всё рассказала.
— И как? Про то, что привела подруг в нашу спальню, тоже рассказала?
— Да не делай из этого какой-то ужас. Они зашли ненадолго.
— Они открывали мой шкаф и смотрели мои вещи.
— Мама говорит, просто показывала подругам, какой у нас ремонт и мебель.
— Олег, на кровати лежало моё бельё.
Он замолчал на секунду, но потом всё равно продолжил:
— Ну хорошо, это лишнее. Я согласен. Но зачем было унижать её при подругах? «Старые перечницы», полиция… Ты понимаешь, как это выглядит?
— А как выглядит то, что она сделала?
— Она моя мать.
— Это не ответ.
— Это значит, что можно было вести себя уважительнее.
— Уважительнее к человеку, который без спроса открыл мой шкаф и позвал зрителей?
Олег раздражённо прошёлся по комнате.
— Ты всё доводишь до крайности. Всегда.
— Нет. До крайности довела твоя мама, когда решила, что у неё есть право водить посторонних по моей спальне.
— По нашей спальне.
— Хорошо. По нашей спальне в моей квартире.
Он сразу помрачнел ещё сильнее.
— Вот. Началось. Опять «моя квартира».
— Потому что ты сейчас рассказываешь мне, что твоя мать имеет здесь какие-то особые права. Не имеет.
— Она имеет право приходить к сыну, когда хочет.
Алиса посмотрела на него внимательно.
— Повтори.
— Что повторить?
— Что твоя мать имеет право приходить сюда, когда хочет.
Олег понял, что сказал, но отступать не захотел.
— Да. Я её сын. Я здесь живу. Почему она должна спрашивать разрешение каждый раз?
— Потому что она приходит не в твою квартиру.
— Мы женаты вообще-то.
— Это не переписывает документы на квартиру.
— Алиса, ты сейчас специально унижаешь меня этим?
— Я напоминаю факт. Ты живёшь в моей добрачной квартире. Я никогда не использовала это против тебя, пока ты не решил, что можешь раздавать права на мой дом кому угодно.
— Кому угодно? Это моя мать!
— Которая сегодня рылась в моём белье при своих подругах!
Олег ударил ладонью по спинке стула.
— Да не рылась она! Что ты выражаешься так, будто она вор!
— Я своими глазами видела открытые ящики.
— И что? Может, она порядок хотела навести.
Этого было достаточно.
Алиса несколько секунд смотрела на мужа и вдруг совершенно ясно поняла: он не считает случившееся чем-то серьёзным. Для него проблема была не в том, что мать вошла без предупреждения и устроила чужим женщинам просмотр личных вещей жены. Проблема была в том, что Алиса отказалась это проглотить.
— Собирай вещи, — сказала она.
Олег даже не сразу понял.
— Что?
— Собирай вещи и езжай к маме.
— Ты с ума сошла?
— Нет.
— Из-за одной ссоры?
— Не из-за одной. Из-за года, в течение которого я прошу тебя объяснить матери, что она не хозяйка здесь. И каждый раз ты говоришь, что это мелочь.
— Потому что это и есть мелочь!
— Отлично. Тогда поживи у неё и посмотри, насколько тебе понравятся такие мелочи.
— Алиса, хватит. Ты сейчас на эмоциях.
— Возможно. Но решение я не поменяю.
Олег ещё долго спорил. Сначала говорил, что она перегибает. Потом требовал, чтобы она завтра сама позвонила Маргарите Ивановне и извинилась. Потом начал рассказывать, что жена разрушает брак из-за «дурацкого шкафа».
Алиса слушала всё это и всё больше убеждалась, что спорить бессмысленно.
— Ключи оставишь здесь, — сказала она.
— Мои ключи?
— От квартиры — да.
— Ты меня выгоняешь из дома?
— Из моей квартиры. Да.
Олег покраснел.
— Ты потом сама меня обратно позовёшь.
— Не рассчитывай.
Собирался он почти час. В основном потому, что всё время отвлекался на спор. Доставал рубашку — начинал снова доказывать, что мать «ничего такого» не сделала. Складывал джинсы — обвинял Алису в жестокости. Потом пытался давить на чувство вины.
— Маме шестьдесят пять. Ты её сегодня перед подругами выставила чуть ли не преступницей.
— Она сама пришла в чужой дом с подругами и полезла в чужие вещи.
— Всё у тебя чужое, чужое…
— Для неё — да. Потому что это не её вещи.
В конце концов он собрал две спортивные сумки, оставил ключ на тумбе и ушёл.
Алиса закрыла дверь и впервые за весь день почувствовала не злость, а усталость. Села прямо в прихожей на банкетку и просидела так минут десять.
Перед тем как лечь спать, Алиса ещё раз прошлась по квартире и собрала всё, что свекровь успела вынуть из шкафов. Она не хотела оставлять ни одной вещи на виду, будто даже после ухода гостей их чужие руки всё ещё оставались где-то рядом. Блузки вернулись на плечики, бельё — в ящик, документы — в папку. На кухне она обнаружила три чашки и тарелку с печеньем. Значит, женщины действительно сначала сидели за чаем, а уже потом Маргарита Ивановна решила показать им квартиру. От этого становилось только хуже. Получалось, никакой случайности не было: свекровь сознательно водила подруг из комнаты в комнату и в какой-то момент привела их туда, куда не приглашают даже близких гостей.
Алиса перемыла чашки, хотя могла бы оставить всё до утра, и долго стояла у раковины. Ей хотелось вернуть дому привычный вид. Не из-за чистоты. Просто после сегодняшнего квартира впервые показалась ей не защищённым местом, а проходным двором, куда кто-то способен войти своим ключом и решить, что имеет право посмотреть всё, что захочет.
На следующий день она вызвала мастера и сменила замки. Олег писал почти непрерывно. То злился, то требовал открыть ему дверь, то сообщал, что «поживёт у мамы пару дней, пока ты не придёшь в себя».
Алиса отвечала только по делу: какие вещи остались, когда он сможет их забрать, какие документы нужно передать.
Самое неприятное началось уже после того, как Олег ушёл. На следующий день Маргарита Ивановна написала сыну, что Алиса «привыкла командовать» и специально унизила её перед людьми. Олег переслал это жене со словами: «Ты хотя бы понимаешь, до чего довела?»
Алиса перечитала сообщение дважды и ответила только: «Твоя мать привела людей в мою спальню. Я никого туда не звала».
Через несколько минут телефон зазвонил.
— Ты можешь не повторять одно и то же? — начал Олег.
— А ты можешь хотя бы один раз услышать?
— Мама теперь плачет.
— Мне жаль, что она плачет. Но это не отменяет того, что она сделала.
— Ты вообще не хочешь идти навстречу.
— В чём именно? Вернуть ей ключ, чтобы она снова водила экскурсии?
— Хотя бы извиниться за оскорбления.
— Нет.
— Вот видишь. С тобой невозможно.
— Тогда, Олег, нам действительно лучше разойтись.
Он замолчал. Впервые, кажется, понял, что она говорит не ради того, чтобы напугать.
— Ты серьёзно?
— Да.
После этого он несколько часов не писал. А Алиса вызвала мастера по замкам. Мужчина приехал вечером, посмотрел механизм и сказал, что менять нужно только личинку. Работа заняла меньше часа. Алиса заплатила, получила новый комплект ключей и поймала себя на странном облегчении. Теперь хотя бы дверь открывалась только теми ключами, которые были у неё.
Олег узнал об этом в тот же вечер и взбесился ещё сильнее.
— Ты замки поменяла?!
— Да.
— Без меня?
— Ты здесь больше не живёшь.
— Я вообще-то твой муж!
— Пока муж.
— Отлично. Просто отлично. Значит, вот так ты решила всё закончить?
— Нет. Всё закончилось вчера, когда ты объяснил мне, что право твоей матери ходить сюда важнее моего права спокойно жить в собственной квартире. Замок — уже последствие.
Олег после этого написал длинное сообщение, потом удалил его и прислал короткое: «Пожалеешь». Алиса не ответила.
Через неделю он приехал за остальным. Уже не такой уверенный, как в первый вечер.
— Может, всё-таки поговорим нормально?
— Мы уже поговорили.
— Ты реально решила разводиться?
— Да.
— Из-за мамы?
— Из-за тебя, Олег. Потому что твоя мама могла делать что угодно, а ты всё время объяснял мне, что я должна терпеть.
Он хотел возразить, но Алиса не стала продолжать. Просто отдала ему пакет с документами и коробку с мелочами.
Через несколько дней она подала заявление на развод.
Маргарита Ивановна после этого пару раз пыталась звонить. Алиса не отвечала. Один раз свекровь написала длинное сообщение о неблагодарности, о том, что Алиса настроила сына против родной матери, а потом ещё добавила, что нормальная жена не выставляет мужа за дверь.
Алиса прочитала и удалила.
У Олега же новая жизнь в квартире матери довольно быстро перестала казаться временным удобным вариантом.
Маргарита Ивановна жила одна в трёхкомнатной квартире и была очень рада, что сын вернулся «домой». Первые дни она его буквально опекала: готовила завтраки, перестилала постель, гладила рубашки. Олег даже писал Алисе что-то вроде: «Видишь, мама всегда рядом, а ты только скандалы устраиваешь».
Потом началось то, на что Алиса и намекала.
Однажды Олег вернулся с работы и не нашёл свою синюю рубашку.
— Мам, где она?
— Я убрала. Ты её всё равно почти не носишь.
— Куда убрала?
— Какая разница? В шкафу порядок навела.
В другой раз Маргарита Ивановна без стука вошла в его комнату утром, когда он ещё спал, открыла шкаф и начала перебирать вещи.
— Мам, ты что делаешь?
— Ищу твой серый свитер. Его стирать надо.
— Я сам решу, что стирать.
— Ой, теперь ты тоже будешь мне рассказывать, что я к вещам прикасаться не могу?
Через пару недель Олег уже начал запирать дверь комнаты, когда уходил. Маргарита Ивановна обижалась. Потом нашла второй ключ от межкомнатной двери.
Вот тогда Олег действительно разозлился.
— Мам, я просил не заходить сюда без меня!
— Что ты от меня скрываешь?
— Ничего. Просто не трогай мои вещи.
— Я твоя мать. Я что, не могу посмотреть, как ты живёшь?
И в этот момент, как потом рассказывала Алисе общая знакомая, Олег вдруг замолчал. Видимо, услышал собственные слова месячной давности.
Только поздно.
Алиса к тому времени уже сменила замки, подала на развод и впервые за долгое время перестала вздрагивать от звука ключа в двери, думая, кто опять решил войти без предупреждения.
Олег перебрался к Маргарите Ивановне, рассчитывая, что жена быстро остынет. Но Алиса сменила замки и вскоре подала на развод. Сам Олег довольно быстро начал раздражаться, когда мать без стука входила уже в его комнату и проверяла его вещи…
