— Тамара Павловна, а что происходит?
Екатерина остановилась в дверях рабочей комнаты и несколько секунд просто смотрела внутрь.
У окна стояла разобранная раскладушка. Рядом — два больших чемодана, дорожная сумка и три пакета, из одного торчали домашние тапочки и свёрнутое покрывало. На кресле, где обычно лежала папка с текущими проектами, теперь аккуратной стопкой возвышались женские кофты.
Свекровь стояла возле шкафа и спокойно раскладывала одежду на свободной полке.
— А, Катюша, пришла! — обрадовалась Тамара Павловна. — Я как раз закончить хотела до твоего возвращения. Осталось только вещи для ванной разобрать.
Екатерина медленно сняла сумку с плеча.
Она вернулась домой позже обычного. По пятницам ездила в офис, поэтому рассчитывала быстро поужинать, проверить пару писем и наконец закрыть ноутбук до понедельника.
Утром рабочая комната выглядела совершенно иначе.
У стены стоял широкий стол с двумя мониторами, принтером и лампой. На стеллаже хранились рабочие документы, каталоги и образцы материалов. Екатерина занималась закупками для сети небольших магазинов и три дня в неделю работала из дома. Именно поэтому после покупки квартиры сразу выделила одну комнату под полноценный кабинет.
Теперь между столом и шкафом едва помещалась раскладушка.
— Какие вещи для ванной? — спросила она.
Тамара Павловна посмотрела на невестку с лёгким удивлением.
— Мои, конечно. Я всё необходимое перевезла. Остальное оставила у Лены на пару дней, потом Никита заберёт.
— Куда перевезли?
— Сюда.
Екатерина ещё раз оглядела чемоданы.
— Зачем?
Свекровь рассмеялась.
— Вот ты смешная. Жить.
Никаких других объяснений не последовало.
Тамара Павловна повернулась к шкафу и продолжила раскладывать вещи.
Екатерина вышла в коридор, сняла обувь и направилась на кухню.
Никита был там.
Он стоял возле холодильника и что-то искал на верхней полке. Услышав шаги жены, обернулся и сразу понял по её лицу, что разговор будет неприятным.
— Никит, почему твоя мать раскладывает вещи в моём кабинете?
Муж закрыл холодильник.
— Она уже приехала?
— Судя по двум чемоданам, да.
— Я хотел тебе сегодня сказать.
Екатерина молча смотрела на него.
— Что сказать?
Никита провёл ладонью по затылку.
— Мама пока у нас поживёт.
— Сколько это — пока?
Он замялся.
Этого Екатерине уже хватило.
— Сколько?
— Полгода.
Она даже переспросила не сразу.
— Полгода?
— Ну примерно.
— Почему твоя мать будет жить здесь полгода?
— Она свою квартиру сдала.
Екатерина несколько секунд ничего не говорила.
— Кому?
— Паре какой-то. Молодые, без детей. Через знакомых нашли.
— И когда это произошло?
— Договор подписали позавчера.
— А сегодня она переехала ко мне?
— К нам, Кать.
— Хорошо. Почему она переехала к нам?
Никита явно рассчитывал, что этот разговор будет проще.
Он сел за стол и заговорил тоном человека, который объясняет очевидную вещь:
— Мамина квартира всё равно стояла бы просто так. После выхода на пенсию лишние деньги ей пригодятся. Появились хорошие жильцы, они сразу согласились на полгода. Отказываться было глупо.
— А жить она где собиралась?
— Здесь.
— Это я уже поняла. Меня интересует, когда именно появилась эта часть плана.
— Да сразу.
— И ты ничего мне не сказал?
— Хотел сказать.
— После того как она приехала с чемоданами?
Никита раздражённо вздохнул.
— Катя, ну не делай из этого катастрофу. У нас трёхкомнатная квартира. Места полно.
— Свободной комнаты у нас нет.
— Есть.
— Где?
— Твой кабинет.
Екатерина посмотрела на него уже совершенно спокойно.
— Это рабочая комната.
— Ты там только за компьютером сидишь.
— Именно. Потому что я там работаю.
— Но не каждый же день.
— Три дня в неделю.
— Ну три дня можно как-то приспособиться.
Вот теперь всё стало окончательно понятно.
Никита не забыл поговорить с ней.
Он просто не считал разговор необходимым.
В его представлении вопрос уже был решён: одна комната вроде бы пустует по вечерам, у матери появилась возможность получать доход, значит, почему бы всем не сделать удобно?
Всем, кроме Екатерины.
— Кто предложил маме сдавать квартиру? — спросила она.
— Мы обсуждали вместе.
— То есть ты участвовал в этом с самого начала?
— Да.
— И ни разу не подумал спросить меня?
— Я думал, ты нормально отнесёшься.
Екатерина кивнула.
— Понятно.
В кухню вошла Тамара Павловна.
— А чего вы тут шепчетесь?
— Не шепчемся, — ответила Екатерина. — Я выясняю, почему узнаю о вашем переезде после того, как вещи уже оказались в квартире.
Свекровь махнула рукой.
— Ой, да какая разница, раньше или позже? Я же не навсегда приехала.
— На полгода.
— Полгода быстро пройдут.
— Для кого?
Тамара Павловна перестала улыбаться.
— Катюша, я никому мешать не собираюсь.
— Вы уже заняли мой кабинет.
— Там целая комната! Неужели жалко?
Екатерина повернулась к мужу.
— Никита, нам надо поговорить вдвоём.
— А чего без меня? — тут же возмутилась свекровь. — Речь вообще-то обо мне.
— Именно поэтому сначала я хочу поговорить с человеком, который вас сюда пригласил.
Никита нехотя поднялся.
Они ушли в спальню.
Екатерина закрыла дверь.
— Я против.
— Кать…
— Нет. Давай сразу без кругов. Я против того, чтобы твоя мама жила здесь полгода.
— Но она уже сдала квартиру.
— Это её решение.
— Договор подписан.
— Не мной.
— Там люди уже заселились!
— Никита, ты понимаешь, что говоришь? Вы сначала создали ситуацию, не спросив меня, а теперь используете её как аргумент.
Муж нахмурился.
— Я не ожидал, что ты так отреагируешь.
— Почему?
— Потому что это моя мать.
— И?
— Ей надо помочь.
— В чём заключается помощь? У неё есть собственная квартира.
— Она хочет немного заработать.
— Прекрасно. Тогда пусть зарабатывает.
— И где ей жить?
— Этот вопрос стоило решить до подписания договора.
Никита прошёлся по комнате.
— Ты всё переводишь в какой-то формальный спор. Ну поживёт она здесь несколько месяцев. Что изменится?
— Моя работа.
— Да переставишь ноутбук в гостиную.
Екатерина посмотрела на него.
— Ты вообще представляешь, чем я занимаюсь дома?
— Представляю.
— Нет. Если бы представлял, не предлагал бы мне работать с ноутбуком на коленях.
Она регулярно проводила видеосовещания, согласовывала документы, разговаривала с поставщиками. Иногда рабочий день начинался в восемь утра и заканчивался ближе к семи вечера. Кабинет появился не потому, что Екатерине захотелось занять лишнюю комнату красивым столом.
Он был ей нужен.
— Хорошо, — сказал Никита. — Давай неделю. Просто неделю. Мама освоится, мы что-нибудь придумаем.
— Что именно?
— Не знаю пока.
— Значит, неделю.
Екатерина согласилась только потому, что люди уже действительно въехали в квартиру Тамары Павловны.
Выставлять женщину вечером с чемоданами за дверь она не собиралась.
Но срок обозначила сразу.
— За эту неделю вы находите другой вариант.
— Найдём, — быстро согласился Никита.
Тамара Павловна, услышав решение, обрадовалась так, будто вопрос был закрыт окончательно.
— Вот и славно! А там привыкнем друг к другу.
Екатерина ничего на это не ответила.
Она уже тогда заметила слово «привыкнем».
Не «я решу вопрос».
Не «за неделю что-нибудь найду».
Именно «привыкнем».
Первые два дня прошли относительно спокойно.
В субботу Екатерина почти весь день провела вне дома. В воскресенье они с Никитой уехали за город к друзьям.
А в понедельник в половине девятого утра выяснилось, что совместить кабинет со спальней Тамары Павловны практически невозможно.
Екатерина как раз подключилась к рабочему совещанию.
На экране были шесть человек. Обсуждали задержку крупной поставки, поэтому разговор требовал внимания.
В этот момент дверь открылась.
Тамара Павловна вошла в домашней одежде и направилась к шкафу.
Екатерина отключила микрофон.
— Тамара Павловна, у меня совещание.
— Я тихонько.
— Мне нужно, чтобы во время работы сюда никто не заходил.
— Да я только кофту возьму.
Она открыла шкаф, несколько секунд перебирала вещи, потом достала кофту и вышла.
Екатерина снова включила микрофон.
Через двадцать минут дверь открылась ещё раз.
— Катюш, зарядку от телефона не видела?
Екатерина медленно повернулась.
— Нет.
— Я здесь вчера оставляла.
— Я работаю.
— Да поняла я.
Свекровь походила возле раскладушки, заглянула под неё, нашла провод и ушла.
После обеда Екатерина обнаружила, что часть бумаг на краю стола сложена в другую стопку.
— Кто трогал документы?
Тамара Павловна сидела в гостиной.
— Я немного прибрала.
— Не надо здесь прибирать.
— Там всё валялось.
— Ничего не валялось. Документы были разложены в том порядке, в котором мне нужны.
— Так я аккуратно сложила.
— Больше не трогайте, пожалуйста.
Свекровь посмотрела на неё с явным недовольством.
— Можно подумать, я тебе что-то выбросила.
— Я не говорила, что выбросили. Я прошу не трогать мои рабочие вещи.
— Хорошо-хорошо. Даже подходить не буду.
Но на следующий день ситуация повторилась.
На этот раз Тамара Павловна решила, что в комнате душно, и во время звонка широко открыла окно.
Екатерина закончила разговор, встала и закрыла его.
— Мне холодно.
— А мне ночью воздуха не хватает.
— Сейчас день.
— Комната теперь не только твоя.
Екатерина развернулась к свекрови.
— Вот с этим как раз проблема. Она остаётся моим кабинетом.
— И спальней.
— Временно.
— Полгода — это не десять лет.
— Мы договаривались о неделе.
Тамара Павловна посмотрела на неё так, словно впервые слышала об этом.
— Какой неделе?
— На то, чтобы вы решили вопрос со своим проживанием.
— Никита мне ничего такого не говорил.
Екатерина вечером спросила мужа.
— Ты матери сказал, что она должна найти жильё?
— Ну не так прямо.
— А как?
— Сказал, что надо подумать.
— О чём?
— Катя, зачем ты давишь?
— Неделя заканчивается в пятницу.
Никита раздражённо отложил телефон.
— И куда она пойдёт?
— Домой.
— Там жильцы.
— Тогда снимет другое жильё.
— Ради чего вообще было сдавать свою квартиру, если потом платить за другую?
— Это вопрос к человеку, который придумал такую схему.
— Ты специально делаешь всё максимально неудобно.
— Нет. Это вы сделали максимально удобно для себя.
На четвёртый день Тамара Павловна уже совсем перестала вести себя как временная гостья.
Она решила, что Екатерина слишком поздно работает.
Около половины седьмого вечера женщина появилась в дверях кабинета.
— Катюш, ты долго ещё?
— Примерно час.
— Мне бы прилечь.
— В гостиной свободный диван.
— Я там телевизор смотрю обычно.
— Тогда посмотрите телевизор.
— Я устала.
Екатерина сняла очки.
— Тамара Павловна, сейчас мой рабочий день.
— Уже вечер.
— У меня сегодня много задач.
— А нельзя утром доделать?
— Нельзя.
Свекровь демонстративно развернулась и вышла.
Через несколько минут из кухни послышался её голос.
— Никит, поговори ты с ней! Я в собственную постель попасть не могу!
Екатерина закрыла глаза на пару секунд.
Потом вернулась к документам.
Позднее Никита действительно пришёл разговаривать.
— Мама говорит, ты её из комнаты выгоняешь.
— Я работала.
— До семи вечера?
— Да.
— Можно же иногда на кухне посидеть.
Екатерина медленно развернула кресло.
— Повтори.
— Что?
— Предложение.
— Поставь ноутбук на кухне. Что такого? Ради мамы несколько месяцев можно немного потерпеть.
— Ты серьёзно?
— А что я такого сказал?
— Рабочий компьютер, два монитора, документы, принтер и ежедневные звонки я должна перенести на кухню?
— Зачем два монитора? Ноутбука тебе хватит.
Екатерина даже рассмеялась.
Никита нахмурился.
— Что смешного?
— Ты сейчас объясняешь мне, какое оборудование мне нужно для моей работы.
— Я предлагаю компромисс.
— Нет. Компромисс — это когда неудобства делятся между всеми. А здесь твоя мать получает доход от своей квартиры. Ты ничего не теряешь. А я лишаюсь рабочего места.
— Опять деньги считаешь.
— Я считаю не её деньги. Я считаю свои неудобства.
На следующий день Тамара Павловна сама подняла эту тему.
— Я Никите сказала, что мне здесь неуютно.
Екатерина оторвалась от экрана.
— Почему?
— Постоянно чувствую, будто мешаю.
— Потому что эта комната действительно нужна мне для работы.
— Я тебе вообще-то не чужая.
— Я этого не говорила.
— А ведёшь себя именно так. Ни вещи положить, ни прилечь.
— Тамара Павловна, вы сдали собственную квартиру и решили поселиться здесь. Меня об этом даже не спросили.
— Я сыну сказала.
— Квартира принадлежит не сыну.
Свекровь резко выпрямилась.
— Началось.
— Что началось?
— Эти разговоры: моё, твоё.
— Они начинаются тогда, когда кто-то распоряжается не своим.
— Я ничего не забираю.
— Вы заняли мой кабинет на полгода.
— Большая беда!
— Для вас, видимо, нет.
Вечером Екатерина уже сама начала разговор с мужем.
— Никита, неделя заканчивается завтра. Что вы решили?
— Пока ничего.
— Почему?
— Потому что мама остаётся.
Екатерина положила телефон на стол.
— Нет.
— Что нет?
— Она не остаётся.
— Кать, ну хватит.
— Я дала неделю не для того, чтобы вы дождались, пока я устану спорить.
— А я не понимаю, почему ты упёрлась.
— Потому что я не давала согласия на её проживание.
— Это моя мать.
— Я помню.
— Ей пожилому человеку теперь по чужим квартирам бегать?
— У неё есть своя.
— Сданная!
— Ею самой.
Никита раздражённо развёл руками.
— Ты как будто специально не хочешь понять простую вещь. Мамина квартира приносит ей дополнительный доход. Для неё это важно.
— Тогда есть отличный вариант.
— Какой?
— Ты снимаешь ей небольшую квартиру и оплачиваешь её сам.
Никита замолчал.
— В смысле?
— В самом прямом. Хочешь помочь матери — помогай.
— Зачем мне тратить деньги на аренду?
— Чтобы твоя мать продолжала получать доход со своей квартиры и при этом не жила здесь.
— У меня другие планы на деньги.
— Какие?
— Ты знаешь. Я собираюсь машину менять.
— Знаю.
— Если я полгода буду оплачивать аренду, придётся всё откладывать.
— Значит, не хочешь?
— Конечно не хочу.
— Вот и я не хочу полгода работать на кухне.
Никита резко посмотрел на жену.
— Это вообще несравнимые вещи.
— Почему?
— Потому что ты ничего не платишь.
Екатерина несколько секунд смотрела на мужа, пытаясь понять, действительно ли он не слышит себя.
— Я плачу своим комфортом, рабочим местом и личным пространством.
— Господи, какое личное пространство? Это квартира, а не офисное здание.
— Ты очень удачно устроился.
— Что?
— Твоя мать сдаёт квартиру и получает деньги. Ты сохраняешь свои накопления на машину. А все неудобства почему-то достаются мне.
— Какие ещё неудобства? Мама спокойно живёт в одной комнате.
— В моей рабочей комнате.
— Опять началось!
Екатерина встала.
— Нет, Никита. Вот сейчас только начинается.
Тамара Павловна услышала повышенные голоса и вышла из кабинета.
— Что вы опять из-за меня ругаетесь?
— Потому что Екатерина решила тебя выселить, — бросил Никита.
— Я никого не выселяю внезапно. Неделю назад я сказала, что нужно найти другой вариант.
Свекровь повернулась к невестке.
— Я уже говорила: мне идти некуда.
— Это неправда.
— Куда мне идти?
— В свою квартиру.
— Там люди живут!
— Тогда снимите другую.
— И всю аренду отдавать за чужую?
— Можно расторгнуть договор с жильцами.
— Они на полгода сняли! Люди рассчитывали!
Екатерина не выдержала:
— А я, по-вашему, ни на что не рассчитывала?
Тамара Павловна нахмурилась.
— Ты молодая, подстроиться можешь.
— Подо что?
— Под обстоятельства.
— Обстоятельства возникли не сами. Вы их создали.
— Какая же ты всё-таки сложная, — сказала свекровь. — Другие невестки родителей мужа к себе забирают и ничего.
— Пусть другие и забирают.
— Я вижу, ты просто хочешь меня из семьи выжить.
Екатерина вскинула брови.
— Из какой семьи? Вы живёте отдельно, мы с Никитой живём отдельно. Никто вас ниоткуда не выживает.
— Конечно! Только чемоданы мне уже собирать предлагаешь.
— Да. Потому что изначально речь шла об одной неделе.
Тамара Павловна повернулась к сыну:
— Вот видишь? Я тебе сразу говорила, что ей моё присутствие поперёк.
— Мам, успокойся.
— А чего мне успокаиваться? Я, значит, сына растила, всё для него делала, а теперь должна разрешение спрашивать, можно ли у него несколько месяцев пожить?
Екатерина посмотрела на Никиту.
Она ожидала, что хотя бы сейчас муж объяснит матери главное.
Что жить она собирается не просто «у сына».
Но Никита вместо этого повернулся к жене.
— Может, ты уже закончишь?
— Что закончу?
— Унижать маму квартирой.
— Я никого не унижаю.
— Постоянно тычешь, что квартира твоя.
— Потому что вы оба почему-то это забываете.
— Никто не забывает!
— Тогда почему решение о проживании вашей мамы принималось без меня?
— Потому что я здесь тоже живу!
— Живёшь. Но не можешь приглашать человека на полгода без согласования со мной.
— Почему это?
Екатерина замолчала.
Вопрос был настолько странным, что ей понадобилась секунда, чтобы подобрать нормальный ответ.
— Потому что квартира принадлежит мне.
— Опять!
— Да, опять.
Никита резко встал.
— Знаешь что? Мне надоело. Не хочешь жить с моей матерью — уходи сама!
Тамара Павловна замерла.
Сам Никита тоже, кажется, только после произнесённой фразы понял, что именно сказал.
Екатерина не повысила голос.
Наоборот, вся злость куда-то исчезла.
Она посмотрела на мужа почти с любопытством.
— Куда?
— Что куда?
— Куда мне уйти?
— Не цепляйся.
— Нет, я хочу понять. Из какой именно квартиры ты предлагаешь мне уйти?
— Катя…
— Повтори. Из какой?
Никита отвёл глаза.
Екатерина развернулась, прошла в спальню и достала с верхней полки шкафа синюю папку.
Вернулась и положила её на стол.
— Давай вспомним.
— Я прекрасно знаю, чья квартира, — буркнул муж.
— Тогда зачем предлагаешь хозяйке уйти?
— Я сказал на эмоциях.
— Нет. Ты сказал то, что считаешь нормальным.
Тамара Павловна вмешалась:
— Никита имел в виду не навсегда.
Екатерина даже не посмотрела в её сторону.
Она открыла папку.
— Квартиру я купила за четыре года до знакомства с Никитой.
Муж раздражённо дёрнул плечом.
— Я знаю.
— Хорошо. Тогда продолжим. Часть денег у меня была накоплена. Ещё часть появилась после продажи комнаты, доставшейся мне от бабушки. Остальное я выплатила сама ещё до нашей свадьбы.
— И что теперь?
— Ничего. Просто освежаем память.
Эту квартиру Екатерина действительно купила задолго до знакомства с будущим мужем.
Тогда она несколько лет снимала жильё и откладывала деньги на первый взнос. После смерти бабушки ей досталась небольшая комната в старой коммунальной квартире. Екатерина продала её, добавила накопления и смогла купить трёшку в обычном доме недалеко от центра.
Квартира требовала вложений, поэтому первые годы Екатерина постепенно приводила её в порядок.
Одну комнату оставила спальней.
Вторую сделала гостиной.
Третью — кабинетом.
Когда появился Никита, квартира уже выглядела именно так.
Они познакомились на дне рождения общего знакомого.
Никита тогда работал в сервисной компании, много ездил по городу и постоянно жаловался на пробки. Екатерина сначала вообще не воспринимала его как будущего мужа. Они просто несколько раз встретились, потом начали проводить вместе выходные.
Через десять месяцев Никита переехал к ней.
Не потому, что Екатерина торопилась замуж.
Наоборот, она считала разумным сначала пожить вместе и понять, смогут ли они нормально существовать в одном доме.
Почти год они именно так и жили.
Покупали продукты, распределяли бытовые дела, спорили из-за мелочей, мирились.
Никита прекрасно знал историю квартиры.
Никогда не вкладывался в её покупку.
Никогда не называл её своей собственностью.
И Екатерина никогда не напоминала об этом без причины.
После регистрации брака для неё квартира действительно стала их общим домом в бытовом смысле.
Никита выбирал технику, пользовался всеми комнатами, приглашал друзей. Екатерина не делила полки и квадратные метры.
Но всё это работало до тех пор, пока муж сам не решил, что право жить в квартире автоматически даёт ему право распоряжаться ею без хозяйки.
— После свадьбы это всё равно наш общий дом, — сказал Никита.
— Дом — да. Собственность — нет.
— Вот опять юридические формальности.
— Это не формальность.
— Я здесь живу несколько лет.
— И никто тебя не выгонял.
— Но получается, что я здесь никто.
— Нет. Получается, что ты мой муж. И я ожидала от мужа как минимум разговора перед тем, как он поселит здесь мать на полгода.
— Я хотел помочь ей!
— За мой счёт.
— Да почему за твой?
Екатерина указала в сторону кабинета.
— Потому что ты не потерял ничего.
Никита промолчал.
— Ты мог предложить маме деньги на аренду, — продолжила она. — Отказался. Потому что хочешь машину.
— И что?
— Ничего. Просто свои планы для тебя важны. А мои должны подвинуться.
— Ты работаешь из дома всего три дня.
— А мама получает деньги за свою квартиру все семь.
Тамара Павловна вспыхнула.
— Ты мне теперь каждый рубль считать будешь?
— Нет. Я вообще не претендую на ваши деньги. Именно поэтому не понимаю, почему вы претендуете на мою комнату.
— Я не претендую!
— Тогда почему всё ещё живёте здесь?
На этот вопрос свекровь ответить не смогла.
Никита снова вмешался:
— Что ты предлагаешь теперь?
— Очень простой выбор.
Екатерина закрыла папку.
— Тамара Павловна, у вас несколько дней на переезд.
— Сколько?
— До среды.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
— И куда я денусь?
— Можете договориться с жильцами и вернуть им деньги, если условия договора позволяют прекратить аренду. Можете снять себе жильё и оплачивать его из денег, которые получаете за свою квартиру. Можете пожить у других родственников, если они согласны. Выбор за вами.
— А если я не уеду?
— Уедете.
В голосе Екатерины не было ни крика, ни истерики.
И именно это, похоже, подействовало сильнее.
Тамара Павловна растерянно посмотрела на сына.
— Никита?
Екатерина повернулась к мужу.
— А ты сам реши, где хочешь жить дальше.
— Ты меня тоже выгоняешь?
— Нет. Я предлагаю решить, устраивает ли тебя брак, в котором нельзя заселять людей в квартиру без согласия второго супруга.
— Ты ставишь мне ультиматум.
— Нет. Ультиматум прозвучал несколько минут назад. Это ты предложил мне уйти из моей квартиры.
В комнате стало тихо.
Никита первым отвернулся.
— Отлично.
Он произнёс это с вызовом.
— Раз так, мы уйдём оба.
— Хорошо.
Такого ответа он явно не ожидал.
— И всё?
— А что ещё?
— Ты даже останавливать меня не будешь?
Екатерина посмотрела ему прямо в лицо.
— Взрослого человека, который решил уйти, удерживать бессмысленно.
Тамара Павловна тут же начала собирать вещи.
Причём демонстративно громко.
Выдвигала ящики, застёгивала чемоданы, звала Никиту помочь донести пакеты.
Екатерина не вмешивалась.
Она вернула свои документы на место и освободила кресло от свекровиных вещей.
Потом проверила, не осталось ли в кабинете ничего чужого.
— Ты довольна? — спросил Никита, проходя мимо с чемоданом.
— Нет.
— А выглядит именно так.
— Ты ошибаешься.
— Ещё неделю назад жили нормально.
— Неделю назад в моём кабинете не стояла раскладушка.
— Всё у тебя вокруг этого кабинета вертится.
— Нет, Никита. Всё вертится вокруг того, что ты решил за меня.
Он ничего не ответил.
Тамара Павловна не захотела возвращаться в свою квартиру.
Во-первых, пришлось бы договариваться с жильцами.
Во-вторых, она совершенно не хотела терять доход от аренды.
Поэтому нашла другой вариант.
Её двоюродная сестра Светлана жила в небольшой двухкомнатной квартире и согласилась пустить родственницу к себе на время.
Никита уехал вместе с матерью.
Перед выходом он забрал часть одежды, ноутбук, зарядные устройства и спортивную сумку.
— Остальное потом заберу, — сказал он.
— Хорошо.
— Не звони мне завтра.
— Не буду.
Он остановился в прихожей.
Кажется, ожидал другой реакции.
Екатерина открыла входную дверь.
— Ключи оставь.
Никита резко повернулся.
— Что?
— Если ты решил пока жить в другом месте, оставь ключи.
— Ты совсем уже?
— Ты сам сказал, что уходишь. Я не хочу, чтобы кто-то заходил сюда без предупреждения.
— Я твой муж.
— Именно поэтому можешь позвонить и договориться.
Никита несколько секунд смотрел на неё, потом снял ключи со связки и положил их на тумбу.
— Отлично.
— До свидания, Тамара Павловна.
Свекровь ничего не ответила.
Дверь закрылась.
Екатерина сразу позвонила знакомому мастеру и договорилась, чтобы на следующий день он заменил личинку замка.
Не потому, что ожидала ночного вторжения.
После последних событий ей просто хотелось точно знать, у кого есть доступ в квартиру.
В субботу она разобрала кабинет.
Раскладушку Никита забрал.
Оставшиеся мелочи Тамары Павловны Екатерина сложила в один пакет и написала мужу, что их можно забрать в любое удобное время по предварительной договорённости.
После этого села за рабочий стол.
В комнате снова было свободно.
Никто не искал зарядку.
Никто не требовал закончить работу раньше.
Никто не объяснял, что ноутбука на кухне вполне достаточно.
И только теперь Екатерина поняла, насколько сильно за одну неделю её начал раздражать собственный дом.
Никита не звонил три дня.
На четвёртый прислал короткое сообщение:
«Как дела?»
Екатерина ответила:
«Нормально».
Через несколько часов он спросил:
«Мои вещи не трогала?»
«Нет».
На шестой день написал уже вечером:
«Можно завтра заехать?»
Она ответила:
«Можно. Напиши заранее время».
Но на следующий день он приехал не за вещами.
Екатерина открыла дверь.
Никита стоял один.
— Поговорим?
— Заходи.
Он прошёл в гостиную, сел на диван и огляделся.
— Замок поменяла?
— Личинку.
— Быстро.
— Да.
— Я ключ положил.
— Я знаю.
Он помолчал.
— Я обратно хочу.
Екатерина села напротив.
— Почему?
Никита усмехнулся.
— Потому что жить со Светланой невозможно.
— Почему?
— Двушка маленькая. У неё ещё сын приезжает через день. Мама спит в одной комнате со Светланой, я в гостиной. Утром все одновременно в ванную. На кухне повернуться негде.
Екатерина молчала.
— И Светлана постоянно недовольна, — продолжил он. — То я поздно пришёл, то мама вещи где-то оставила. Вчера вообще сказала, что рассчитывала только на Тамару Павловну, а не на нас обоих.
— Понимаю.
Никита посмотрел на жену.
— Вот теперь можешь сказать: «Я же говорила».
— Не вижу смысла.
— Я реально не думал, что всё так получится.
— Что именно?
— Ну… что с мамой настолько тяжело жить в чужой квартире.
Екатерина чуть приподняла брови.
— Интересная формулировка.
— В смысле?
— Ничего.
Он прекрасно понял.
Почти неделю назад Никита убеждал жену, что присутствие Тамары Павловны вообще не создаёт проблем.
Места много.
Можно подстроиться.
Можно работать на кухне.
Можно потерпеть.
Теперь, когда терпеть пришлось ему самому, бытовая взаимопомощь внезапно перестала казаться такой простой.
— Мама тоже обратно хочет? — спросила Екатерина.
— Сюда?
— Да.
Никита немного замялся.
— Она надеялась, что ты остынешь.
— Нет.
— Я ей так и сказал.
— Хорошо.
— Она пока останется у Светланы.
— Или может решить вопрос со своей квартирой.
— Не хочет жильцов выселять.
— Значит, её всё устраивает достаточно сильно.
Никита потёр ладонями колени.
— Кать, я был неправ.
Екатерина ничего не сказала.
— Я правда думал, что ничего страшного не будет. Комната большая, мама тихая…
— Никита.
— Что?
— Дело уже не в комнате.
Он кивнул.
— Понимаю.
— Тогда скажи, в чём.
Муж несколько секунд собирался с мыслями.
— Я решил, что могу сам.
— Что именно?
— Разрешить ей приехать.
— Почему?
— Потому что живу здесь.
— И ещё?
Никита нахмурился.
— Не знаю.
— А я знаю. Потому что был уверен: даже если мне не понравится, я всё равно соглашусь.
Он не стал спорить.
— Наверное.
— А когда я не согласилась, ты предложил мне уйти.
— Это я сказал со злости.
— Но сказал.
— Да.
Екатерина посмотрела на него внимательно.
Она не собиралась превращать разговор в часовое выяснение отношений. Всё основное уже произошло.
Теперь её интересовало только одно: понял ли муж хоть что-нибудь или просто устал спать на чужом диване.
— Если ты вернёшься, — сказала она, — правила будут очень простые.
— Какие?
— Никто не получает ключи без моего согласия. Никто не переезжает сюда без моего согласия. Ни твоя мать, ни мои родственники, ни друзья.
— Согласен.
— Если кому-то нужна помощь, мы сначала обсуждаем, чем именно готовы помочь.
— Хорошо.
— И ещё. Никогда больше не говори мне уходить из моей квартиры.
Никита кивнул.
— Не скажу.
— Потому что второго такого разговора не будет.
Он поднял на неё взгляд.
— Я понял.
Екатерина не предложила ему немедленно привезти все вещи.
Никита вернулся постепенно.
Сначала забрал ноутбук на работу, потом вечером приехал с одеждой. Через несколько дней окончательно переехал обратно.
С Тамарой Павловной отношения некоторое время оставались прохладными.
Свекровь почти месяц Екатерине не звонила.
Потом всё-таки позвонила сама.
— Катя, привет.
— Здравствуйте.
— Я тут одну вещь забыла у вас. В контейнере маленьком.
— Посмотрю.
— Если найдёшь, Никита заберёт.
— Хорошо.
Повисла пауза.
— Мы со Светой договорились, что я ещё немного у неё поживу.
— Понятно.
— Я ей часть денег даю.
Екатерина ничего не ответила.
— Всё-таки неудобно бесплатно у людей жить, — добавила Тамара Павловна.
Вот теперь Екатерина едва заметно улыбнулась.
— Согласна.
Свекровь поняла намёк.
— Ну ладно тебе. Я тоже погорячилась тогда.
— Бывает.
— Просто хотелось немного денег отложить. Квартира стоит, почему не сдать?
— Я никогда не была против того, чтобы вы её сдавали.
— Знаю.
— Я была против того, чтобы цена этой аренды перекладывалась на меня.
Тамара Павловна немного помолчала.
— Теперь знаю.
Через полгода жильцы съехали.
Свекровь вернулась в собственную квартиру.
Второй раз сдавать её на длительный срок она пока не стала.
Никита новую машину купил значительно позже, чем планировал. Но причиной была уже не аренда жилья для матери, а то, что подходящий вариант долго не находился.
Екатерина в эти планы не вмешивалась.
Её гораздо больше устраивало другое.
Рабочая комната снова была рабочей комнатой.
Никаких раскладушек.
Никаких чемоданов возле стола.
Никаких просьб закончить звонок пораньше, потому что кому-то захотелось прилечь.
Иногда Никита шутил:
— Кабинет теперь охраняемая территория.
— Нет, — отвечала Екатерина. — Просто территория, назначение которой мы оба знаем.
После той истории они ещё не раз спорили.
Как любые люди, живущие вместе.
Но Никита больше никогда не приглашал никого пожить даже на несколько дней, не поговорив сначала с женой.
Даже когда его приятель однажды приехал в город и попросился переночевать, Никита сперва позвонил Екатерине.
— Сергей на одну ночь просится. Ты не против?
— Не против.
— Точно?
— Точно.
Мелочь.
Но именно из таких мелочей и складывалось то уважение, которого тогда не хватило.
Никита хотел одним приказом решить спор между матерью и женой.
Ему казалось, что всё очевидно.
Трёхкомнатная квартира большая.
Мать живёт одна.
Её собственное жильё можно выгодно сдать.
У Екатерины есть кабинет, который вечером всё равно пустует.
Каждый отдельный аргумент казался ему разумным.
Только в этой удобной схеме он забыл спросить человека, которому принадлежала квартира и который пользовался той самой «свободной» комнатой для работы.
Когда Екатерина отказалась подчиниться готовому решению, Никита в сердцах произнёс самое неудачное из всего, что мог сказать:
— Не хочешь жить с моей матерью — уходи сама!
Он был уверен, что этой фразой поставит точку в споре.
Получилось наоборот.
Потому что Екатерине понадобился всего один вопрос:
из какой именно квартиры ей предлагают уйти?
После него вдруг выяснилось, что семейная взаимопомощь почему-то прекрасно работает только тогда, когда платит за неё другой человек.
Тамара Павловна хотела сохранить доход от сдачи своей квартиры.
Никита хотел сохранить деньги, которые откладывал на машину.
А Екатерина должна была отдать рабочую комнату, терпеть постоянное присутствие незваного жильца и ещё чувствовать себя виноватой за нежелание участвовать в чужом финансовом плане.
Как только Никите предложили самому оплачивать удобство матери, идея перестала казаться ему такой выгодной.
А когда ему самому пришлось несколько дней пожить в тесноте у родственницы, оказалось, что слова «немного потерпеть» гораздо легче произносить из просторной квартиры другого человека.
Никита всё-таки вернулся.
Но уже не как мужчина, который может распоряжаться жильём жены по своему усмотрению.
А как муж, наконец понявший разницу между общим домом и чужой собственностью.
Потому что жить вместе действительно означает многое делить.
Быт.
Заботы.
Расходы.
Ответственность.
Иногда неудобства.
Но совместная жизнь не превращает одного супруга в хозяина имущества другого и не даёт права заселять туда родственников по собственному решению.
Особенно если эти родственники в то же самое время спокойно зарабатывают на сдаче собственного жилья.
И уж тем более невозможно выгнать хозяйку из её собственной квартиры только потому, что она отказалась бесплатно обеспечивать удобную жизнь всем остальным.
