— Я в командировку, — быстро поцеловал меня Игорь, подхватывая тяжелую дорожную сумку.
Я ничего не ответила. Просто стояла у окна и смотрела на новую высотку напротив. Дистанция между нашими домами была метров пятьдесят. На восьмом этаже ярко горел свет, и женщина в домашнем халате медленно гладила свой огромный, глубоко беременный живот.
Игорь крикнул из коридора, что такси ждет его за углом, и хлопнул входной дверью. Я подошла к стеклу вплотную. Через семь минут в окне напротив появился мой муж в знакомой синей рубашке. Он подошёл к чужой женщине и по-хозяйски обнял её со спины.
Мои руки мелко дрожали от подступившей тошноты. Я опустилась на табуретку в темной кухне и рассмеялась вслух от собственной глупости. Семь лет брака. Последние четыре года я тащила на себе весь наш быт, пока Игорь развивал свой инновационный стартап.
Инвесторы капризничали, проекты откладывались, а он просил немного потерпеть. И я терпела. Брала дополнительные суточные смены в клинике. Работала по шестьдесят часов в неделю, чтобы вовремя вносить сорок пять тысяч за нашу ипотеку. Ходила в демисезонных сапогах третий год подряд и искала желтые ценники по акции. Только теперь я поняла, что главным и единственным инвестором его бизнеса была я. А мой муж в это время строил вторую семью. Прямо через двор. С отличным панорамным видом на жену, которая оплачивала этот банкет.
Утром я открыла наш старый домашний планшет. Игорь искал с него билеты и забыл выйти из банковского приложения.
Мы никогда не лезли в телефоны друг друга, но тут экран сам услужливо подсветил историю операций.
Внутри меня словно оборвался трос. Внутри его профиля была скрытая виртуальная карта. Я пролистала выписку за последние два года и задохнулась от возмущения. Еженедельные переводы некой Алине. Регулярная оплата доставки еды по адресу того самого дома напротив. Покупки в детских магазинах премиум-сегмента.
Двести восемьдесят тысяч рублей за последние полгода ушли на комфорт другой женщины. Сто двадцать тысяч, которые он неделю назад выпросил у меня на «аренду серверов», ушли в бутик итальянских колясок. Он не просто изменял, он вил уютное гнездо для чужого ребенка за мой счет.
Вечером в воскресенье мой командировочный вернулся из так называемой Самары.
— Как долетел? — ровным голосом спросила я.
— Вымотался ужасно, — он картинно вздохнул и бросил сумку на пуф в коридоре. — Инвесторы снова тянут время. Ань, переведи тысяч тридцать? Мне нужно подрядчикам срочно заплатить.
Я посмотрела на его вещи. От сумки за версту несло дорогим лавандовым кондиционером для белья, а свежая рубашка была идеально отутюжена. В поездах так не пахнет, а подрядчики, видимо, срочно требовали новые ползунки.
Я перевела ему деньги молча. Мне нужно было время на подготовку.
Через две недели инвесторы снова позвали его в путь. На этот раз в Екатеринбург на целых пять дней.
— Очень важная встреча, — Игорь поправил галстук перед зеркалом и виновато улыбнулся. — Держи за меня кулаки, родная.
Он ушел. Я тут же шагнула к подоконнику. Ровно через десять минут в квартире напротив вспыхнул свет, и мой муж привычным жестом обнял свою Алину.
Я достала из кладовки рулон самых плотных мусорных мешков. Сбросила туда его дорогие шерстяные костюмы, купленные с моих премий. Полетела брендовая обувь, часы, коллекция галстуков и любимая кофемашина. Получилось восемь увесистых черных баулов. Я вытащила их на лестничную клетку первого этажа.
А потом открыла телефон и зашла в общий чат нашего жилого комплекса. Там состояло почти пятьсот человек из трех соседних дворов.
Я сделала две фотографии на максимальном зуме. На первой Игорь стоит в нашем окне. На второй — он же обнимает Алину в окне напротив. Качество оптики позволило рассмотреть их счастливые лица в мельчайших деталях.
Я прикрепила снимки и быстро набрала текст.
«Уважаемые соседи из двенадцатого и четырнадцатого домов. Мой муж Игорь сейчас находится в сорок пятой квартире четырнадцатого дома. Он забыл свои вещи перед окончательным переездом. Я выставила их в мусорных мешках возле первого подъезда. Кто знает Алину, передайте ей, пожалуйста, чтобы забрала приданое своего мужчины. И заодно обрадуйте ее: бизнесмен — полный банкрот. Кредит на его машину оформлен на меня, и завтра я ее забираю».
Я нажала кнопку отправки. Чат взорвался через минуту. Посыпались десятки пересланных сообщений, шокированных смайлов и вопросов.
Ещё через десять минут в мою дверь начали бешено колотить.
— Аня! Открой немедленно! — голос Игоря срывался на истеричный визг.
Я подошла к двери, но замок даже не тронула.
— Ты что творишь?! — орал он на весь подъезд. — Ты зачем это устроила при всех?! Алина рыдает, ей плохо, у нее давление скачет!
— Вызови ей платную скорую. Только теперь за свой счет, — громко и четко ответила я через металлическую дверь. — Ключи от машины оставь в моем почтовом ящике, иначе заявлю в угон.
Он стучал ногами еще минут десять. Потом вмешались разбуженные соседи по площадке, и мой бывший муж позорно сбежал.
Прошел месяц.
Игорь живет у своей матери в крошечной однушке. Алина выставила его за дверь в тот же вечер, когда окончательно поняла, что у перспективного айтишника нет ни копейки за душой, а коляску придется возвращать в магазин. Развод мы уже оформляем через суд, машину я продала на прошлой неделе.
Его родственники и наши общие знакомые обрывают мне телефон. Меня называют мстительной стервой. Говорят, что нельзя было выносить такую грязь на всеобщее обозрение. Пишут, что я поступила подло и могла навредить здоровью беременной женщины своей жестокой выходкой в чате.
А я впервые за четыре года сплю спокойно и трачу свою зарплату только на себя.
Перегнула я с публичной поркой в домовом чате? Или правильно сделала, что вышвырнула его на улицу без копейки?
