Римма стояла в прихожей, ещё не сняв новенький брючный костюм цвета морской волны. В зеркале отражалась женщина тридцати пяти лет — главный редактор издательства, с хорошей зарплатой и репутацией профессионала. Она специально выбрала этот наряд к годовщине знакомства с Артёмом. Восемь лет назад они встретились на презентации книги, и вот теперь…
— Ты что, совсем с ума сошла?! — Артём ходил вокруг неё, размахивая счётом из магазина, который выпал из пакета. — СКОЛЬКО ты на эту тряпку потратила?!
— Артём, это наш праздник. Я заказала столик в «Синей птице», хотела тебя порадовать…
— ПОРАДОВАТЬ?! — он швырнул счёт ей под ноги. — Да ты посмотри на меня! На МЕНЯ посмотри! Я в одних и тех же джинсах третий год хожу, а ты… ты себе костюмы покупаешь!
Римма подняла бумажку, аккуратно разгладила:
— Артём, мы же договаривались. У каждого своя зарплата, общие расходы пополам. Я всегда помогала тебе, когда ты просил…
— Договаривались! — передразнил он. — Я муж, я глава, я распоряжаюсь нашим бюджетом и не позволю тебе тратить зарплату на себя! Как только получишь, отдашь её мне!
Римма замерла. За восемь лет совместной жизни она многое прощала — его лень, нежелание искать нормальную работу после увольнения из автосалона два года назад, постоянные жалобы на жизнь. Она оплачивала большую часть счетов, помогала его овдовевшей матери Валентине Петровне, не считая денег. Но это…
— Артём, ты сейчас серьёзно?
— Более чем! Завтра же пойдёшь и вернёшь эту дурацкую тряпку! А деньги — мне. У меня есть планы.
— Какие планы? — Римма села на пуфик.
— Не твоё дело! Я мужчина, я лучше знаю, как распоряжаться финансами семьи. А ты… ты просто глупая курица, которая думает, что если зарабатывает, то может тратить как хочет!
— Глупая курица? — голос Риммы дрогнул. — Это я глупая курица? Я, которая содержит тебя уже ДВА ГОДА?!
— НЕ СМЕЙ так со мной разговаривать! — Артём подскочил к ней вплотную. — Я временно без работы, это не значит, что ты можешь…
— ЧТО я могу? Покупать себе одежду на СВОИ деньги? Хотеть выглядеть красиво для своего мужа? Мечтать о романтическом вечере?
— Романтика! — он презрительно фыркнул. — Вот именно что мечтать! Живёшь в своих розовых мечтах, а я тут… Знаешь что? ХВАТИТ! С завтрашнего дня новые правила. Вся твоя зарплата — мне. Я буду решать, на что тратить. И никаких возражений!
Римма поднялась. В груди нарастало что-то горячее, обжигающее. Восемь лет она старалась быть хорошей женой, понимающей, поддерживающей. Когда Артёма уволили за постоянные опоздания, она утешала его. Когда он полгода «искал себя», лёжа на диване, она молчала. Когда начал требовать деньги на очередную «перспективную идею», которая через неделю забывалась, — давала. Но сейчас…
— Артём, — она говорила медленно. — Мы живём в квартире моего брата. Того самого Павла, который погиб на СВО, защищая страну, пока ты лежал на диване. Я плачу за коммуналку, покупаю продукты, помогаю твоей матери. И ты смеешь…
— Я СМЕЮ! Я твой муж! И ты будешь делать так, как я сказал!
***
Годы терпения, попыток сохранить семью, веры в то, что Артём изменится — всё рухнуло в одно мгновение.
— НЕТ! — её крик был таким неожиданным, что Артём отшатнулся. — НЕТ, НЕ БУДУ! Слышишь ты, паразит? ПАРАЗИТ! Два года ты сидишь у меня на шее, жрёшь мою еду, спишь в квартире МОЕГО погибшего брата и ещё смеешь указывать?!
— Римма, ты…
— ЗАТКНИСЬ! — она шагнула к нему, и Артём инстинктивно попятился. — Восемь лет я терпела твоё нытьё! «Меня не ценят», «Меня не понимают», «Мне не везёт»! А правда в том, что ты просто ЛЕНИВЫЙ, ЖАДНЫЙ, никчёмный человек!
— Да как ты…
— А ВОТ ТАК! — Римма схватила его куртку с вешалки и швырнула ему в лицо. — УБИРАЙСЯ! УБИРАЙСЯ ОТСЮДА НЕМЕДЛЕННО!
— Это наша квартира!
— НЕТ! Это квартира Павла! Моего брата! А я тут временно прописана как его наследница! И знаешь что? Ты тут НИКТО! Гость, которого я больше не желаю видеть!
Артём попытался возмутиться, но Римма уже распахнула дверь:
— ВОН! Чтоб духу твоего тут не было!
— Ты пожалеешь…
— Да пошёл ты к чёрту! — она с силой толкнула его к выходу. — И не вздумай возвращаться!
Дверь захлопнулась. Артём остался на лестничной площадке, ошарашенный и растерянный. Такой Римму он никогда не видел. Всегда спокойная, рассудительная, готовая идти на компромиссы — и вдруг такая злость.
Он постоял несколько минут, потом начал барабанить в дверь:
— Римма! Открой! Давай поговорим! Римма!
Тишина.
— Римма, не дури! Открывай, я сказал!
За дверью послышались шаги, потом голос — холодный, чужой:
— Уходи, Артём. Завтра приедет слесарь менять замки. Твои вещи я выставлю на площадку.
— Ты не имеешь права!
— Имею. Квартира оформлена на меня. А ты тут никто. НИКТО, понял?
Артём ещё полчаса стоял под дверью, но Римма больше не отвечала. Наконец соседка с третьего этажа пригрозила вызвать наряд, и ему пришлось уйти.
На улице моросил мелкий октябрьский дождь. Артём достал телефон, набрал знакомый номер:
— Мам? Можно я к тебе приеду? Да, сейчас… Нет, всё нормально, просто… Потом объясню.
Валентина Петровна жила в двухкомнатной хрущёвке на другом конце города. Открыв дверь, она сразу поняла — случилось что-то серьёзное.
— Что произошло, Артём?
Он прошёл в кухню, тяжело опустился на табурет:
— Римма… Она меня выгнала.
— Как выгнала? За что?
— Да она с ума сошла! Купила себе дорогущий костюм, я просто сказал, что надо советоваться, что я глава семьи…
Валентина Петровна села напротив, внимательно глядя на сына:
— И что ты ей сказал точно?
— Ну… что она должна отдавать мне зарплату. Что я буду решать, как тратить…
— Артём! — мать всплеснула руками. — Ты что, совсем? Римма столько для нас делает! И для тебя, и для меня! Каждый месяц присылает деньги, продукты привозит…
— Мам, ты не понимаешь! Она должна уважать мужа!
— А муж должен РАБОТАТЬ! — Валентина Петровна встала, прошлась по кухне. — Два года ты сидишь без дела! Два года Римма тебя содержит! А ты ещё требования выставляешь!
— Мам, ты что, на её стороне?
— Я на стороне справедливости! Знаешь, сколько раз она звонила, просила поговорить с тобой, чтобы ты работу искал? А я всё защищала — мой сын, он найдёт себя… Дура старая!
***
Артём не ожидал такого поворота. Мать, которая всегда была на его стороне, вдруг отвернулась.
— Мам, можно я у тебя поживу, пока всё не уладится?
Валентина Петровна кивнула:
— Живи. Но предупреждаю сразу — готовить тебе я не буду. И продукты покупай сам.
— Мам!
— Что «мам»? Мне семьдесят лет, Артём. Я на пенсии, подрабатываю вахтёршей. Римма помогает, потому я и свожу концы с концами. А ты? Здоровый мужик, тридцать восемь лет, и что? Сидишь на шее у жены!
— Я искал работу!
— Где искал? На диване? В телефоне? Артём, не ври хотя бы мне!
Он ушёл в комнату. Достал телефон, набрал Римму. Длинные гудки, потом — её голос:
— Что тебе нужно?
— Римма, давай поговорим спокойно…
— НЕТ.
— Но…
— Артём, я устала. Устала от твоего нытья, от твоего эгоизма, от постоянных претензий. Завтра в десять утра твои вещи будут на лестничной площадке. Заберёшь — и всё. Больше не звони.
— Римма, ты не можешь…
— МОГУ! И знаешь что? Чтоб ты сдох! Понял? ЧТОБ ТЫ СДОХ!
Она отключилась. Артём перезванивал ещё десять раз, но она не брала трубку.
Ночь прошла кошмарно. Старый диван в материнской квартире скрипел при каждом движении. Артём не мог уснуть, прокручивая в голове вчерашний скандал. Как всё пошло не так? Он же просто хотел навести порядок в семейных финансах…
Утром он поехал к дому — их дому, как он продолжал считать. На площадке третьего этажа стояли коробки и пакеты с его вещами. Рядом работал слесарь, меняя замок.
— Эй, мужик, ты что делаешь?
Слесарь обернулся:
— Работаю. Хозяйка заказала.
— Какая ещё хозяйка? Я тут живу!
— Меня это не касается. Мне заплатили — я делаю.
Артём бросился к двери, забарабанил:
— Римма! Римма, открой! Давай поговорим!
Дверь напротив приоткрылась, выглянула соседка:
— Молодой человек, Римма Сергеевна уехала. Просила передать, чтобы вы забрали вещи и больше не появлялись. Иначе она заявление напишет.
— Куда уехала?
— Откуда ж мне знать? Сказала только, что надолго.
Артём стоял среди своих вещей, не зная, что делать. Позвонил Римме — телефон выключен. Написал в мессенджеры — сообщения не прочитаны.
Пришлось вызывать такси, грузить вещи. Водитель помог донести коробки до материнской квартиры, получил оплату и уехал, оставив Артёма среди барахла в прихожей.
— Что, забрал? — Валентина Петровна вышла из кухни. — И правильно Римма сделала. Может, хоть теперь за ум возьмёшься.
— Мам, ну что ты…
— А то что! Иди работу ищи! Любую! Грузчиком, курьером, кем угодно! Надоело на тебя смотреть!
Артём зло пнул коробку:
— Да пошли вы все!
— Вот и иди! — мать развернулась и ушла к себе.
***
Прошла неделя. Артём продолжал жить у матери, но атмосфера была невыносимой. Валентина Петровна демонстративно готовила еду только для себя, покупала продукты в минимальном количестве. Когда Артём возмущался, она отвечала:
— У тебя есть руки, ноги, голова. Заработай и купи.
— Мам, ну что ты как чужая!
— А ты мне кто? Сын? Сын должен помогать матери в старости, а не сидеть на её шее!
Римма по-прежнему не отвечала на звонки. Артём даже приезжал к её работе, ждал у входа, но охранник сообщил, что Римма Сергеевна в отпуске.
На десятый день Артём не выдержал. Денег оставалось совсем мало — последние сбережения, которые он прятал от Риммы «на чёрный день». Пришлось идти искать работу.
В кадровом агентстве на него смотрели с недоумением:
— Тридцать восемь лет, высшее образование, последнее место работы — два года назад… А что вы делали эти два года?
— Искал себя, — буркнул Артём.
— Понятно. Могу предложить вакансию кладовщика на складе. Зарплата невысокая, но для начала…
— Кладовщика?! У меня высшее образование!
— Которое вы не использовали два года. Либо это, либо ничего.
Пришлось согласиться. Работа оказалась тяжёлой — таскать коробки, вести учёт, мёрзнуть на складе. Артём проклинал всё на свете, но деваться было некуда.
Вечером, вернувшись домой грязный и уставший, он застал мать за чаем с какой-то женщиной.
— А, Артём пришёл! — Валентина Петровна даже не предложила ему присесть. — Это Нина Васильевна, моя подруга. Рассказывала ей про твою ситуацию.
Нина Васильевна окинула его взглядом:
— Так это ваш сын Римму бросил? Такую женщину! Золото, а не жена была!
— Я её не бросал! Она меня выгнала!
— И правильно сделала! — Нина Васильевна отхлебнула чай. — Мой покойный Витя, царство ему небесное, тоже пытался командовать. Пока скалкой по хребту не получил. Потом как шёлковый был!
Женщины засмеялись. Артём молча прошёл в свою комнату, рухнул на диван. Всё валилось из рук. Работа изматывала, денег едва хватало на еду, мать третировала, Римма исчезла…
На третьей неделе раздался звонок. Незнакомый номер.
— Артём? Это Лариса, подруга Риммы. Она просила передать — завтра в три часа дня она будет у вашей мамы. Хочет поговорить.
Сердце забилось быстрее. Наконец-то! Римма одумалась, поняла, что была неправа!
Весь следующий день Артём не находил себе места. Отпросился с работы пораньше, купил её любимые конфеты, даже побрился и надел чистую рубашку.
Ровно в три раздался звонок в дверь.
Римма стояла на пороге — красивая, ухоженная, в том самом костюме морской волны. Рядом с ней сразу стало понятно, насколько жалко выглядит Артём в мятой одежде, с уставшим лицом и потухшими глазами.
— Здравствуй, Артём. Здравствуйте, Валентина Петровна.
Мать вышла из кухни, обняла невестку:
— Риммочка! Как я рада тебя видеть! Проходи, милая!
Они прошли в гостиную. Артём сел напротив Риммы, сжимая в руках коробку конфет:
— Римма, я так рад… Я много думал… Понимаешь, я был неправ…
Она подняла руку, останавливая его:
— Артём, я пришла не для примирения.
— Но…
— Валентина Петровна, — Римма повернулась к свекрови. — Я хочу извиниться перед вами. За то, что так получилось. Вы всегда были добры ко мне, и я не хотела, чтобы наши отношения испортились.
— Риммочка, милая, ты не виновата! — Валентина Петровна покачала головой. — Я всё понимаю. И поддерживаю твоё решение.
— Какое решение? — Артём встревожился.
Римма достала из сумки конверт, протянула ему:
— Это для тебя.
***
Артём взял конверт дрожащими руками. Может, она передумала? Может, это приглашение начать всё заново? Он торопливо вскрыл конверт, вытащил документы…
Заявление о разводе.
Бумаги выпали из рук, разлетелись по полу.
— Что… что это?
— Развод, Артём. Я подала документы неделю назад. Это копии для тебя.
— Но… но зачем? Римма, давай поговорим! Я изменился, я работаю теперь!
— Кладовщиком на складе? — она грустно улыбнулась. — Знаю. Но дело не в работе, Артём. Дело в том, что ты за человек.
— Римма, прошу тебя…
— НЕТ. Восемь лет я верила, что ты изменишься. Что найдёшь себя, станешь тем мужчиной, в которого я влюбилась. Но ты… ты просто паразит. И когда ты потребовал отдавать тебе МОЮ зарплату, я наконец это поняла.
— Я был неправ! Я всё понимаю теперь!
— Поздно, Артём. Слишком поздно.
Она встала, и он заметил на её руке новое кольцо. Не обручальное — просто красивое серебряное кольцо с камнем.
— Ты… ты уже с кем-то?
— Это не твоё дело. Но если хочешь знать — нет. Это подарок себе. За освобождение.
— Римма, пожалуйста! Дай мне ещё один шанс!
— ШАНС?! — она впервые повысила голос. — Да сколько можно?! Восемь лет шансов! Восемь лет я ждала, надеялась, верила! А ты? Ты просто использовал меня! Как дойную корову!
— Не говори так!
— А как говорить? Как есть? Знаешь, что я поняла в тот вечер? Что ты меня никогда не любил. Любил мои деньги, мою заботу, возможность ничего не делать. Жить в бесплатной квартире. Но не меня!
— Это неправда!
— ПРАВДА! И знаешь что самое смешное? Я купила тот костюм, чтобы красивой быть для тебя! Дура! Думала, обрадуешься, скажешь — какая у меня красивая жена! А ты…
— Римма, я…
— Да пошёл ты к чёрту, Артём! — она резко развернулась к двери.
— Подожди! — он бросился за ней, схватил за руку.
— ОТПУСТИ! — Римма вырвалась. — И не смей больше ко мне прикасаться!
— Ты пожалеешь! Ты…
Римма не дослушала, развернулась и вышла, а Валентина Петровна молча погладила новый платок на шее — последний подарок невестки, который та передала вместе с документами.
Артём вдруг всё понял — что натворил, что потерял, — ему хотелось выть волком, рыдать, он готов был упасть перед ней на колени, но было поздно: за окном уже скрылось такси, увозившее Римму из его жизни навсегда.
Вечером, сидя в своей детской комнате среди коробок с вещами, он вспоминал, как когда-то любил её по-настоящему, как она любила его, и как постепенно, незаметно он обленился, решив, что зачем что-то делать, к чему-то стремиться, когда есть квартира, еда, уют и женщина, которая всё стерпит — а теперь эта боль, острая и беспощадная, и понимание, что ничего уже не исправить, что Римма ушла не из злости или обиды, а просто потому что устала ждать человека, которого больше не существует.
