Часть 1. Тени в мастерской
Катерина не любила возвращаться домой раньше времени. Это нарушало её внутренний метроном, настроенный на медленный, тягучий ритм работы с металлом. Она была создателем кинетических скульптур — огромных, причудливых механизмов, которые оживали от дуновения ветра или прикосновения. Её руки, вечно пахнущие машинным маслом и холодной сталью, сейчас сжимали связку ключей. Лифт, натужно гудя, вознёс её на последний этаж сталинской высотки.
Квартира встретила её странным, чужеродным запахом. Это был не привычный аромат озона и полироли, а что-то приторно-сладкое, дешёвое, напоминающее пролитый сироп. Катерина замерла в прихожей. Её взгляд, привыкший замечать микроскопические трещины в подшипниках, мгновенно выхватил детали: на банкетке стояли чужие ботильоны из яркой замши, небрежно брошенные, словно вызов. Рядом валялся шарф цвета фуксии.
— Олег? — позвала она. Голос прозвучал глухо, поглощённый высокими потолками.
Ответа не последовало. Катерина медленно, стараясь не скрипеть паркетом, двинулась вглубь квартиры. Дверь в гостиную была приоткрыта. На широком диване, укрывшись её любимым пледом ручной вязки, спала женщина. Из-под пледа торчала тонкая щиколотка. Светлые волосы разметались по подушке — той самой, которую Катерина вышивала полгода, успокаивая нервы после сложного заказа.
Внутри у Катерины что-то сжалось в тугую пружину. Не было слёз, не было дрожи. Был только холодный, расчётливый гнев, похожий на лезвие гильотины перед падением. Она не стала кричать сразу. Она подошла ближе, рассматривая незваную гостью как дефектную деталь, подлежащую утилизации.
Женщина во сне чмокнула губами и перевернулась на другой бок. Это стало последней каплей. Унижение, густое и липкое, затопило сознание. Значит, вот как? Пока она в мастерской выверяет балансиры, Олег приводит сюда свою бабу?
— ВСТАВАЙ! — рявкнула Катерина, сдергивая плед рывком.
Незнакомка подскочила, моргая и ничего не понимая. Она была моложе, с надутыми губами и испуганным взглядом оленёнка.
— Т-ты кто? — пролепетала девица.
— Я кто?! — Катерина расхохоталась бы, если бы злость не перехватила горло. — Я хозяйка этой квартиры! А ну, ПОШЛА ВОН!
Девушка попыталась что-то сказать, натянуть на себя плед, но Катерина уже не контролировала процесс. Она, женщина, способная поднять десятикилограммовую шестерню, схватила гостью за копну крашеных волос.
— Ай! Больно! Вы что, ненормальная?
— УБИРАЙСЯ! — Катерина тащила её через коридор. Девица визжала, хваталась за стены, но силы были неравны. — ЧТОБЫ ДУХУ ТВОЕГО ЗДЕСЬ НЕ БЫЛО!
Катерина распахнула входную дверь и буквально вытолкнула бабу на лестничную клетку. Вслед полетели ботильоны и шарф.
— Ещё раз увижу — спущу с лестницы без лифта! — отчеканила Катерина и с грохотом захлопнула тяжёлую дверь.
Адреналин бушевал в крови. Глупая, наглая девица. И Олег. Какой же он… предсказуемый.
В кармане пальто завибрировал телефон. На экране высветилось: «Муж».
Часть 2. Ошибка навигации
Катерина нажала «принять» не сразу. Ей нужно было вернуть дыхание в норму.
— Да, — процедила она.
— Катюш, привет! Ты уже дома? — голос Олега был подозрительно бодрым, даже весёлым. — Слушай, мы тут с Витькой в пробке застряли, но уже подъезжаем. Сюрприз тебе везём! Точнее, не сюрприз, а брата моего с невестой.
Мир вокруг Катерины покачнулся.
— С кем? — переспросила она, чувствуя, как желудок проваливается куда-то вниз.
— Ну, с Виктором, братом моим двоюродным, ты же его помнишь? И его невеста, Полина. Я их с вокзала забрал, но Полинка устала дико, я её раньше завёз, ключ свой дал, чтобы она отдохнула, пока мы с Витькой за продуктами заедем. Она там спит, тихая такая, не разбуди, ладно?
Катерина медленно сползла по дверному полотну. В ушах зазвенело.
— Кать? Ты там? Слышишь меня? — голос в трубке стал тревожным.
— Слышу, — деревянным голосом ответила она. — Слышу, Олег. Езжайте осторожнее.
Она нажала отбой и уставилась на замок. Тихая. Спит. Невеста брата.
— Господи, — выдохнула Катерина.
Она распахнула дверь. На лестничной площадке, сидя на корточках и пытаясь натянуть ботильон на дрожащую ногу, всхлипывала «соперница». Шарф валялся грязной тряпкой на ступеньке. Увидев Катерину, девушка вжалась в стену, закрывая голову руками.
— Не бейте, пожалуйста! Я уйду, я сейчас…
Стыд обжёг Катерину сильнее, чем расплавленный свинец. Она опустилась на колени рядом с девушкой.
— Прости, — прошептала она. — Пожалуйста, прости. Я… я подумала…
Девушка, которую, как выяснилось, звали Полина, недоверчиво посмотрела на неё. Тушь размазалась под глазами чёрными кругами.
— Вы подумали, что я любовница? — шмыгнула она носом.
— А что я должна была подумать? Прихожу, а тут… спящая красавица.
Полина вдруг хихикнула. Нервно, икающе.
— Я просто… Олег сказал: «Чувствуй себя как дома, Катька всё равно вечно в своих железках ковыряется, она и не заметит».
Катерина замерла. В этой фразе было что-то царапающее.
— Так и сказал?
— Ну да. Он вообще говорил, что эта квартира… ну, великовата для вас двоих. Что вы планируете её продавать, чтобы вложиться в его бизнес.
Катерина помогла Полине встать, отряхнула неги. Внутри неё, там, где только что бушевал пожар стыда, начал разгораться совсем другой огонь. Холодный, синий огонь прозрения.
— Заходи обратно, — мягко сказала Катерина. — Чай пить будем. И приводить тебя в порядок.
Пока Полина умывалась в ванной, Катерина сидела на кухне и смотрела в одну точку. Продавать квартиру? Вкладываться в его безумный проект по перепродаже антикварного оборудования? Она трижды говорила «НЕТ». Твёрдое, окончательное «НЕТ». Эта квартира досталась ей от бабушки, это была её крепость.
Олег не просто привёл гостей без предупреждения. Он привёл свидетелей своей будущей победы. Он был уверен, что дожмёт её. Или уже начал действовать за её спиной?
«Катька всё равно не заметит».
Она перевела взгляд на свои руки. Шрамы от ожогов, мозоли. Эти руки создавали красоту из хаоса. И эти руки сейчас дрожали не от страха, а от предвкушения.
Когда Полина вышла из ванной, розовая и смущённая, они долго смеялись над ситуацией с волосами. Смех был искренним, но в глазах Катерины застыл немой вопрос.
— Полина, — сказала она вдруг очень серьёзно. — Когда они явятся, ничего не говори Олегу про то, что я тебя выгнала.
— Почему? — удивилась девушка.
— Потому что я хочу устроить мюзикл. А в мюзикле нужна интрига.
Часть 3. Предпродажная подготовка
Пока ожидались мужчины, Катерина действовала быстро. Она знала пароль от планшета мужа — «123456», верх цинизма и лени. Несколько касаний, и её догадки подтвердились. В папке «Черновики» лежала переписка с риелтором. «Клиентка созрела, нужна срочная оценка». Клиентка. Не жена, не партнёр. Клиентка.
А ещё там был черновик доверенности. Генеральной. На его имя.
Полина сидела в гостиной, прикладывая к голове пакет с замороженным горошком (Катерина всё же выдрала ей клок волос, к своему ужасу), и пила чай.
— Знаешь, — сказала Полина, когда Катерина вернулась, — Витя говорил, что Олег тебе очень благодарен. Что ты его спасла когда-то.
— Спасла, — эхом отозвалась Катерина. — Вытащила из долгов, когда он прогорел с теми картинами. И, похоже, он решил, что спасательный круг теперь его собственность.
В замке повернулся ключ.
— Девочки! Мы дома! — голос Олега был пропитан самодовольством.
Они вошли шумно, заполнив прихожую запахами улицы и дорогого табака. Виктор, брат Олега, был крупным, шумным мужчиной, полной противоположностью сухопарого и вертлявого Олега.
— Ого, какие люди! — Виктор раскинул руки. — Катерина, ты всё прекраснее! Невеста где моя? Полинка!
Полина вышла в коридор, улыбаясь немного криво.
— Тут я.
Олег шагнул к жене, намереваясь поцеловать её в щёку, но Катерина сделала едва заметное движение плечом, уклоняясь.
— Привет, — сказал он, не заметив холода. — Ну как вы тут? Познакомились? Я же говорил, Полина — чудо.
— Познакомились, — Катерина улыбнулась. Улыбкой акулы, почуявшей кровь. — Очень тесно познакомились.
— Ну вот и славно! — Олег потёр ладони. — Вить, проходи, сейчас стол накроем. Катюш, у нас там что-то есть или заказать?
— «Катька всё равно в железках», — процитировала Катерина едва слышно.
— Что? — переспросил Олег, оборачиваясь.
— Я говорю, проходите. У меня как раз есть, что вам сказать.
Часть 4. Буря в стакане воды
Обед проходил в напряжённой атмосфере. Виктор травил байки, Полина вяло поддакивала, а Олег разливал вино, стараясь не замечать, что жена не притронулась к бокалу.
Катерина ждала. Она наблюдала, как Олег гарцует перед богатым братом. Как намекает на «большие перспективы», кидая многозначительные взгляды на стены квартиры.
— Кстати, Вить, — начал Олег, откидываясь на спинку стула. — Насчёт того проекта. Я думаю, мы с Катей готовы внести свою долю. Да, дорогая?
Это был момент истины. Катерина медленно положила вилку. Звук металла о фарфор прозвучал как выстрел.
— Готовы? — переспросила она. Голос её начал вибрировать, набирая высоту. — Мы?
— Ну да, мы же обсуждали, — Олег слегка напрягся, но улыбку держал.
И тут Катерина взорвалась. Это не была истерика слабой женщины. Это был гнев валькирии. Она резко встала, стул с грохотом отлетел назад.
— ОБСУЖДАЛИ?! — её крик заставил Виктора поперхнуться вином. — Ты называешь «обсуждали» то, что ты творишь у меня за спиной?!
Олег побелел.
— Катя, успокойся, гости же…
— ПЛЕВАТЬ Я ХОТЕЛА НА ГОСТЕЙ! — Катерина схватила свою тарелку и с размаху опустила её на пол. Осколки брызнули во все стороны. Полина взвизгнула. — Ты приводишь в мой дом чужих людей, ты обещаешь им МОЮ квартиру, ты называешь меня «клиенткой»?!
Она наступала на него. Олег пятился, упираясь поясницей в комод. Он никогда не видел её такой. Он привык к её молчаливому, сосредоточенному спокойствию. Он не знал, что спокойствие — это просто крышка, под которой кипит давление.
— Катя, ты что несёшь… какой клиенткой… — лепетал он, косясь на брата. Виктор смотрел на родственника с нарастающим недоумением.
— Ты думал, я тупая? Думал, я не найду переписку? — Катерина перешла на визг, но глаза её оставались абсолютно ясными и холодными. Она видела его страх. Страх потерять лицо перед инвестором-братом. — ТЫ ПРЕДАЛ МЕНЯ! ТЫ РЕШИЛ ПРОДАТЬ МОЙ ДОМ!
— Катя, это не так, давай поговорим потом… — шипел Олег.
— НЕТ! СЕЙЧАС! — она схватила со стола графин с водой. — Либо ты сейчас же, сию секунду подписываешь отказ от любых претензий на эту недвижимость и возвращаешь мне деньги, которые ты украл с общего счёта в прошлом месяце, либо я вызываю полицию и пишу заявление о мошенничестве! И твой брат узнает, куда делись деньги, которые он дал тебе на «развитие» полгода назад!
Это был блеф. Она не знала про деньги брата. Но догадалась по тому, как дёрнулось лицо Виктора.
— Какие деньги, Олег? — голос Виктора стал тяжёлым, как могильная плита.
Олег заметался взглядом между братом и разъярённой женой.
— Она бредит! У неё климакс! Истерика! — взвизгнул Олег.
— ПОДПИСЫВАЙ! — заорала Катерина, швыряя перед ним лист бумаги и ручку. Бумагу она подготовила заранее, пока он мыл руки. Это был простой рукописный текст, но с подписью свидетелей он имел бы вес. — Или я расскажу ему про «офшоры», которых нет!
Олег, загнанный в угол, раздавленный её напором, схватил ручку. Ему нужно было заткнуть её. Срочно. Любой ценой.
— Хорошо! Хорошо! Ты больная! Я подпишу, только заткнись!
Он черканул подпись, дрожа от зобы и унижения.
— И Витя подпишет как свидетель, — ледяным тоном добавила Катерина. Теперь она не кричала. Смена регистра была пугающей.
Виктор, всё ещё в шоке, молча взял ручку и расписался.
— А теперь, — сказала Катерина, аккуратно забирая листок и складывая его вчетверо. — Вон отсюда.
Часть 5. Точка невозврата
В комнате повисла тишина. Плотная, звенящая.
— Что? — Олег моргнул, не понимая. — Куда вон? Мы же… подписали… ты успокоилась?
Катерина поправила прическу. Её дыхание выровнялось мгновенно. Больше не было ни криков, ни красных пятен на лице. Только брезгливость.
— Я сказала: вон из моей квартиры. Ты, твои вещи и твои амбиции. СКИДКИ ЗАКОНЧИЛИСЬ, Олег. Ты не просто хотел продать мой дом. Ты меня не уважал. А это стоит дороже, чем ты можешь заплатить.
— Ты не можешь меня выгнать! Это и мой дом!
— У тебя пять минут, — она посмотрела на настенные часы. — Потом я меняю замки. Твой чемодан я уже собрала, пока ты парковался. Он в коридоре.
Олег посмотрел на Виктора, ища поддержки. Но брат смотрел на него с отвращением. История про пропавшие деньги попала в цель.
— Пойдём, Олег, — тяжело сказал Виктор. — Нам есть о чём поговорить. На улице.
Полина, всё это время сидевшая тихо, как мышь, подошла к выходу. Она натянула свой многострадальный шарф.
— Спасибо за чай, Катерина, — сказала она. — И… простите за вторжение. Вы очень… эффектная.
Катерина кивнула ей.
Олег пытался что-то сказать, открыть рот, но под ледяным взглядом жены стушевался. Он схватил пальто и вылетел в подъезд, напоследок пнув косяк. Виктор вышел следом, даже не попрощавшись с братом, и Катерина услышала, как на лестнице он сказал: «Ну ты и тварь, братец. Вернёшь всё до копейки».
Дверь захлопнулась.
Катерина подошла к окну, но не стала смотреть вниз. Она взяла веник и начала сметать осколки тарелки. Каждый осколок звонко ударялся о совок.
В кармане лежал листок с подписью. Конечно, юридически это слабая бумажка, но для Виктора она стала доказательством вины Олега, а для Олега — символом его полного краха. Он потерял не только квартиру, на которую рассчитывал, но и доверие единственного инвестора.
Катерина выпрямилась. Теперь в квартире пахло только тем, чем должно пахнуть в доме свободного художника: металлом, пылью и абсолютной, звенящей свободой. Её кинетическая скульптура в углу, потревоженная сквозняком, медленно повернулась, ловя вечерний луч. Баланс был восстановлен.
