Алина сидела за кухонным столом и перечитывала документы в десятый раз. Дарственная на трёхкомнатную квартиру в новом районе лежала перед ней, и она всё ещё не могла поверить в происходящее. Дядя Павел, уходя добровольцем на СВО, позаботился о племяннице — единственной родственнице, которая навещала его все эти годы.
— Ну что там? — Никита заглянул через плечо жены, и его глаза загорелись алчным блеском. — Так это же целых восемьдесят квадратов! Да мы озолотились!
— МЫ? — Алина подняла на него удивлённый взгляд. — Это подарок дяди мне лично. Он так и сказал — за заботу о нём все эти годы.
— Да ладно тебе, — Никита плюхнулся на соседний стул. — Мы же муж и жена. Кстати, надо бы переоформить половину на меня. Мало ли что.
Алина отложила документы и внимательно посмотрела на супруга. За пять лет брака она привыкла к его практичности, но сейчас что-то кольнуло в груди неприятным предчувствием.
— Никит, я пока вообще не решила, что с квартирой делать.
— Как это не решила? — он даже привстал. — Сдавать будем, конечно! Или продать и купить две однушки — одну под сдачу, другую…
— СТОП, — Алина резко встала. — Я сказала — не решила. И переписывать ничего не буду.
В этот момент из соседней комнаты донёсся слабый голос:
— Алиночка, можно водички?
— Иду, Валентина Петровна! — откликнулась Алина и поспешила к свекрови.
Никита остался сидеть, барабаня пальцами по столу. Его мать после перенесённого инсульта третью неделю жила у них — в квартире тёщи, которая великодушно уехала на дачу, оставив молодым своё жильё. А собственная двухкомнатная квартира Валентины Петровны пустовала — Никита категорически отказался переезжать туда, мотивируя тем, что здесь удобнее и просторнее.
— Спасибо, деточка, — прошептала свекровь, принимая стакан воды из рук невестки. — Ты ангел. Не знаю, что бы я без тебя делала.
— Не говорите так, — Алина поправила одеяло. — Вы мне как родная мама. Давайте лучше расскажу, какие новости. Дядя Павел…
— Знаю, Никита уже прибегал хвастаться, — женщина грустно улыбнулась. — Только он больше о деньгах говорил, а не о дяде твоём. Хороший был человек, Царствие ему Небесное.
***
Прошла неделя. Никита становился всё настойчивее. Каждый вечер начинался с одного и того же разговора.
— Алин, ну что ты упрямишься? — он в очередной раз завёл песню о квартире. — Я же не прошу всю квартиру. Только половину. Или хотя бы треть.
— НЕТ, — Алина мыла посуду, стараясь не смотреть на мужа. — Сколько можно повторять? Это подарок дяди МНЕ. Лично мне.
— Да что ты заладила — мне, мне! — Никита начал заводиться. — Мы семья или кто? У нормальных людей всё общее!
— У нормальных людей не выпрашивают подарки, — парировала Алина. — И вообще, давай закроем эту тему.
— Не закроем! — он стукнул кулаком по столу.
Алина выключила воду и медленно повернулась к супругу:
— Никита, а почему ты так рвёшься к этой квартире? У нас есть где жить. Твоя мама скоро поправится и вернётся к себе. Мы живём в маминой квартире. Зачем тебе доля в той?
— Да ты что, совсем того?! — он поднялся. — Это же целое состояние! Можно сдавать за хорошие деньги! Или продать и вложить во что-то! А ты сидишь тут и жмёшься!
— Жмусь? Я ЖМУСЬ? Да я твою мать выхаживаю третью неделю! Памперсы меняю, кормлю с ложечки, ночами подымаюсь! А ты только и можешь, что квартиру у меня выклянчивать!
— При чём тут моя мать? — Никита побагровел. — Не переводи тему!
— Это ты не переводи! — Алина швырнула полотенце на стол. — Твоя мать — твоя ответственность. Но ухаживаю за ней я! И живём мы в квартире МОЕЙ матери! А ты ещё смеешь что-то требовать!
— Да пошла ты! — Никита сорвался. — Жадная ты! Вот кто! Жадюга!
Из комнаты донёсся слабый голос Валентины Петровны:
— Дети, не ссорьтесь… Пожалуйста…
Алина глубоко вздохнула и пошла к свекрови. Никита остался стоять посреди кухни, сжимая и разжимая кулаки.
— Простите, Валентина Петровна, — Алина села на край кровати. — Мы вас разбудили.
— Алиночка, — старушка взяла её за руку своими слабыми пальцами. — Я всё слышу. Не уступай ему. Он мой сын, но… Не уступай. Это твоё.
***
На следующее утро Алина проснулась от грохота. Никита швырял вещи в спортивную сумку, громко ругаясь себе под нос.
— Что происходит? — она села в постели.
— А то и происходит! — он повернулся к ней, и лицо его было искажено злобой. — Квартиру себе отписала — вот и мать мою забирай! Раз такая жадная — сама и возись!
— Что? — Алина затаила дыхание. — Ты о чём?
— О том! — Никита застегнул сумку. — Переезжаю к себе. То есть в мамину квартиру. А она пусть тут остаётся. С тобой. Раз ты такая самостоятельная — вот и справляйся сама!
— Никита, ты с ума сошёл? — Алина поднялась. — Твоя мать больна! Ей нужен уход!
— Вот ты и ухаживай! — он схватил сумку. — Квартиру себе загребла — теперь отрабатывай! А я свободен!
— Да как ты можешь?! — Алина преградила ему путь. — Это же твоя МАТЬ!
— ОТОЙДИ! — он грубо оттолкнул её. — Надоело! Всё надоело! И ты надоела, и мамаша с её болячками! Хотел по-хорошему — не получилось. Теперь будет по-плохому!
Он вышел из квартиры, хлопнув дверью так, что задребезжала посуда в серванте.
Алина стояла в прихожей, не в силах пошевелиться. Из комнаты донёсся плач свекрови.
— Валентина Петровна, — Алина бросилась к ней. — Не плачьте, пожалуйста!
— Прости его, Алиночка… — старушка всхлипывала. — Он не со зла… Он просто…
— Тише, тише, — Алина обняла свекровь. — Всё будет хорошо. Я вас не брошу. Обещаю.
Вечером Никита вернулся. Но не для того, чтобы извиниться. Он молча прошёл в спальню и стал собирать оставшиеся вещи.
— Никит, давай поговорим, — Алина попыталась его остановить.
— Не о чем говорить, — он даже не посмотрел на неё. — Либо переписываешь на меня половину квартиры, либо я подаю на развод.
— Ты шантажируешь меня?
— Называй как хочешь. У тебя три дня на размышления.
Он ушёл, снова хлопнув дверью.
***
Три дня превратились в ад. Никита приходил каждый вечер — не к матери, нет. К Алине. Требовал, угрожал, пытался давить на жалость.
— Алина, ну будь человеком! — он в очередной раз начал свою песню. — Мы же пять лет вместе! Неужели я не заслужил?
— Заслужил? — она смотрела на него. — А что ты сделал, чтобы заслужить? Твою мать я выхаживаю. В квартире моей мамы мы живём. Работаю я наравне с тобой. Так что именно ты заслужил?
— Да пошла ты к чёрту! — он сорвался. — Завтра подаю на развод! Посмотрим, как ты запоёшь!
— ПОДАВАЙ! — неожиданно для себя заорала Алина. — ПОДАВАЙ СКОРЕЕ! НАДОЕЛ! УБИРАЙСЯ ИЗ МОЕЙ ЖИЗНИ!
Никита опешил. За пять лет брака он ни разу не видел жену в таком состоянии.
— Ты… ты что себе позволяешь? — пробормотал он.
— А ТО И ПОЗВОЛЯЮ! — Алина была уже на грани истерики. — СВОЮ МАТЬ БРОСИЛ! БОЛЬНУЮ, БЕСПОМОЩНУЮ! Мне её подкинул как вещь! А сам требуешь квартиру! ДА ЧТОБ ТЕБЯ! УБИРАЙСЯ! УБИРАЙСЯ НЕМЕДЛЕННО!
Она схватила его сумку, которую он принёс с собой, и швырнула в коридор.
— ВОН! ВОН ИЗ МОЕГО ДОМА! И НЕ СМЕЙ БОЛЬШЕ ПРИХОДИТЬ!
— Да ты спятила! — Никита попятился. — Совсем крыша поехала!
— ПОЕХАЛА! — Алина хватала его вещи и швыряла в коридор. — ВОН! ЧТОБ ДУХУ ТВОЕГО ТУТ НЕ БЫЛО!
Из комнаты выглянула Валентина Петровна, опираясь на палочку — за эти дни она немного окрепла.
— Никита, — её голос был тихим, но твёрдым. — Уходи. И не возвращайся.
— Мам? — он уставился на мать. — Ты что, на её стороне?
— Я на стороне порядочности, — старушка выпрямилась, насколько могла. — А ты повёл себя как последний подлец. Бросил меня, больную. Шантажируешь жену. Стыдно за тебя.
— Да вы все с ума сошли! — Никита подхватил сумку.
— УБИРАЙСЯ! — Алина распахнула дверь. — И ключи оставь!
Он швырнул ключи.
— Ещё пожалеете! Обе пожалеете!
***
Прошло три месяца. Развод состоялся быстро — имущественных споров не было, детей тоже. Никита пытался через суд получить хоть что-то, но квартира дяди Алины была оформлена по дарственной, в матери он не был прописан, а квартира тёщи вообще к нему отношения не имела.
Валентина Петровна полностью восстановилась и вернулась к себе домой. Но отношения с сыном у неё испортились окончательно.
— Выметайся! — встретила она его, когда он заявился к ней после развода. — Сбежал, жил у меня. Теперь не пущу!
— Мам, ты что? — Никита был ошарашен. — Я же твой сын!
— Сын бы мать не бросил, — отрезала Валентина Петровна. — А ты бросил. Ради квартиры, которая тебе не принадлежала. Иди откуда пришёл.
Никита снимал однокомнатную квартиру, работал всё в той же конторе менеджером среднего звена. А через месяц случайно встретил общую знакомую — Иру.
— Ой, Никит! — она всплеснула руками. — А я недавно Алину видела! Такая счастливая! С мужчиной каким-то солидным. Говорит, познакомились на выставке. Он художник, представляешь? И такой галантный!
Ч туже секунду Никита испытал чувство ревности.
— Да мне плевать, — буркнул он.
— Да ладно тебе, — Ира понимающе улыбнулась. — Знаю, что не плевать. Она, кстати, ту квартиру от дяди сдаёт. Хорошие деньги получает. И мама её из деревни вернулась, вместе живут. А Валентина Петровна к ним в гости ходит. Представляешь? Бывшая свекровь и бывшая невестка дружат!
Никита не выдержал. Вечером он стоял под окнами знакомого дома. Алина вышла из подъезда с высоким мужчиной лет тридцати пяти. Они о чём-то смеялись. Мужчина что-то говорил, жестикулируя, а Алина смотрела на него сияющими глазами.
— Алина! — Никита бросился к ним. — Алина, подожди!
Она обернулась и посмотрела на бывшего мужа холодно и отстранённо.
— Добрый вечер, Никита Сергеевич, — произнесла она подчёркнуто вежливо. — Вам что-то нужно?
— Никита Сергеевич? — он опешил от такого обращения. — Алин, что за дистанция?
— Простите, но мы торопимся, — она взяла спутника под руку. — Всего хорошего.
— Алина, подожди! — Никита попытался её удержать. — Мне нужно с тобой поговорить!
— Никита Сергеевич, — теперь заговорил мужчина. — Дама сказала, что торопится. Будьте любезны, не задерживайте нас.
— А ты кто такой вообще? — Никита ощетинился.
— Михаил, — представился тот. — А вы, насколько я понимаю, бывший муж Алины? Тот самый, который бросил больную мать?
— Не твоё дело… — Никита осёкся.
— Алина многое рассказывала, — Михаил пожал плечами. — Не самая приятная история. Особенно для мужчины.
— Алин, давай поговорим! — Никита попытался обойти Михаила. — Я понял, что был неправ! Давай всё вернём!
— Никита Сергеевич, — Алина сделала шаг назад. — У нас НЕТ общих тем для разговора. Вы сделали свой выбор. Я сделала свой. Всё.
— Но я же… Я люблю тебя! — выпалил он.
— Любовь? — Алина даже рассмеялась. — Вы БРОСИЛИ больную мать ради квартиры, которая вам не принадлежала. Вы шантажировали меня разводом. Какая же это любовь, Никита Сергеевич?
— Перестань называть меня по имени-отчеству! — взмолился он. — Это же я, твой Никита!
— МОЙ Никита умер в тот день, когда бросил больную мать со словами «квартиру переписала — вот и мать забирай», — отчеканила Алина. — А вы — просто посторонний человек. Михаил, пойдёмте.
Они ушли, оставив Никиту стоять посреди двора. Он смотрел им вслед, и только сейчас понял, что натворил. Потерял любящую жену. Лишился уважения матери. Остался в съёмной квартире. Один.
— Твою же мать! — выругался он в сердцах и побрёл прочь.
А из окна второго этажа за ним наблюдала Валентина Петровна. Она приехала в гости к Алине и её маме Татьяне Ивановне. Женщина покачала головой:
— Сам виноват. Жадность и подлость всегда наказуемы.
— Не переживайте, Валентина Петровна, — Татьяна Ивановна поставила перед ней чашку чая. — Алиночка счастлива. И вы всегда желанный гость в нашем доме.
— Спасибо, — Валентина Петровна смахнула слезу. — Алина — настоящая дочь. А сын… Что ж, видимо, я где-то ошиблась в воспитании.
— Все мы ошибаемся, — философски заметила Татьяна Ивановна. — Главное — вовремя понять и исправить. Вот Алиночка поняла, что с Никитой ей не по пути. И исправила. А он… Он понял слишком поздно.
Дверь открылась, и в квартиру вошли Алина с Михаилом.
— Мамы! — Алина улыбнулась. — Мы принесли торт! Будем чай пить все вместе!
— Валентина Петровна, — Михаил галантно поклонился. — Как ваше здоровье?
— Спасибо, милый, гораздо лучше, — улыбнулась женщина. — Алиночка меня выходила. Она у нас золото, а не девушка.
— Знаю, — Михаил нежно посмотрел на Алину. — Поэтому и влюбился.
А где-то в съёмной однушке сидел Никита. Один. В пустой квартире и думал о том, как всё могло бы быть иначе, если бы он не поддался жадности. Если бы не бросил мать. Если бы ценил то, что имел.
Но было поздно. Слишком поздно.
