Часть 1. Воздушные замки
Антон влетел в прихожую, едва не сбив с тумбочки керамическую вазу. Его распирало изнутри, словно он проглотил воздушный шар. Энергия била ключом, требуя немедленного выхода. Сегодняшний день разделил его жизнь на «до» и «после». Виталий Борисович, вечный, казалось бы, заместитель директора, наконец-то отчалил на заслуженный отдых, в свои герани и помидоры, освободив, наконец, кожаное кресло. И на это кресло сел он — Антон. Пока что с приставкой «исполняющий обязанности», но это формальность. Бюрократия. Главное — он у власти.
Галина сидела в гостиной, перебирая какие-то бумаги за ноутбуком. Она даже не обернулась на шум, привыкшая к тому, что муж часто возвращается с работы взвинченным, рассказывая о бестолковых коллегах.
— Галя, оставь свои бумажки! — громко скомандовал Антон, проходя в комнату и плюхаясь на диван. Пружины жалобно скрипнули. — У меня новости. Грандиозные.
Она медленно сняла очки и посмотрела на него. В её взгляде, как всегда, читалось спокойствие, которое Антона в последнее время начало дико раздражать. Слишком правильная. Слишком скучная.
— Тебя повысили? — ровным тоном спросила она.
— Именно! — Антон хохотнул, закинув ногу на ногу. — ИО замдиректора. Но это только начало. Виталий намекнул, что через пару месяцев приставку уберут. А это, дорогая моя, совсем другие деньги. Совсем другой статус. Я теперь не какой-то там старший менеджер, которого шпыняют все кому не лень. Я теперь решаю вопросы.
— Поздравляю. Ты давно этого хотел.
Её реакция показалась Антону пресной. «Ну конечно, — подумал он, — что она понимает в амбициях? Сидит тут со своими отчетами». Он оглядел жену. Тридцать восемь лет. Морщинки в уголках глаз. Халат, хоть и опрятный, но какой-то… домашний. Унылый. В новом офисе, куда он теперь переберется, секретарши были молодыми, звонкими, пахнущими весной, а не супом.
Антон почувствовал, как внутри разгорается злорадное торжество. Он теперь птица высокого полёта. Ему нужно соответствовать. И соответствовать во всём.
— Знаешь, Галя, — он сделал паузу, наслаждаясь моментом. — Я тут подумал, пока ехал домой. Новая должность требует перемен. Кардинальных.
— Ты хочешь купить новый костюм? — уточнила она, вновь потянувшись к ноутбуку.
— Нет! — рявкнул он, раздраженный её непонятливостью. — Какой к чёрту костюм?! Твою мать, Галя, ты мыслишь как… как домохозяйка! Я говорю о жизни! О глобальных вещах!
Он встал и прошелся по комнате, чувствуя себя хозяином положения.
— Я смотрю на тебя и понимаю: мы с тобой — пройденный этап. Ты застряла в прошлом, а я иду вперед. Я хочу нормальную семью. Полноценную.
Галина замерла. Её пальцы зависли над клавиатурой.
— А у нас какая семья, Антон? Неполноценная?
— Именно! — он резко остановился перед ней, глядя сверху вниз. Губы его искривились в ухмылке. — Ты старая, а мне нужны дети. Наверное, женюсь второй раз, — ехидно заявил муж Галине.
Слова повисли в воздухе тяжелым, липким туманом. Антон ждал слез. Ждал, что она начнет причитать, спрашивать «за что?», хватать его за руки. Он уже заготовил речь о том, что чувства прошли, что мужчине нужен наследник, а она за десять лет так и не смогла родить. Он готовился к обороне, но Галина молчала. Она просто смотрела на него, и в её глазах не было ни влаги, ни боли. Только какой-то странный, изучающий интерес, словно она рассматривала под микроскопом неприятное насекомое.
— Дети, значит, — наконец произнесла она. Голос не дрогнул. — И новая жена. Молодая, я полагаю?
— Естественно! — фыркнул Антон. — Мне нужен свежий воздух, драйв! А с тобой… тоска зеленая. Я теперь человек статусный. Мне нужно, чтобы рядом была женщина-украшение, а не… — он неопределенно махнул рукой в её сторону. — Понимаешь?
— Понимаю, — кивнула Галина. — Ты абсолютно прав, Антон. Тебе нужно идти дальше.
Антон опешил. Он моргнул, не веря ушам.
— Ты… согласна?
— А какой смысл спорить? Если ты решил, что я старая и тебе нужны дети, кто я такая, чтобы стоять на пути у замдиректора? — в её голосе неслышалось ни капли сарказма, только сухая констатация.
Антон расслабился, и грудь его наполнилась самодовольством. Ну конечно! Она понимает свою никчемность.
— Ну вот и отлично, — он похлопал себя по карманам в поисках телефона. — Я рад, что мы цивилизованные люди. Без этих бабских истерик. Какого чёрта люди вообще устраивают драмы? Всё же просто: один перерос другого.
— Просто, — эхом отозвалась Галина, закрывая ноутбук. — Очень просто.
— Я маме позвоню, — бросил Антон, направляясь на кухню. — Порадовать старушку. Она давно говорила, что мне нужна другая партия.
Он скрылся за дверью, и оттуда донесся его возбужденный голос: «Алло, мам? Да, всё сказал! Представляешь, даже не пискнула! Я же говорил, она всё понимает…»
Галина осталась сидеть на диване. Её лицо окаменело. Внутри, где-то очень глубоко, начинал раскручиваться маховик, но это была не горечь обиды. Это была холодная, расчетливая злость, которая пока ещё дремала, ожидая своего часа.
Часть 2. Семейный совет
Следующие три дня прошли в странной атмосфере. Антон порхал по квартире, насвистывая весёлые мотивы. Он уже мысленно обставлял свой новый кабинет и выбирал имя для будущего сына, которого, несомненно, родит ему какая-нибудь двадцатилетняя красавица. Галина вела себя безупречно. Готовила ужин, гладила его рубашки, слушала его бредни о великом будущем.
В субботу пожаловала Лидия Ивановна, мать Антона. Она вошла в квартиру с видом миротворца, несущего тяжкое бремя истины. В руках она держала торт в пластиковой коробке, словно этот кусок теста и крема мог подсластить горечь развода.
— Галочка, деточка, — начала она с порога, даже не разувшись толком. — Антоша мне всё рассказал.
Они сели пить чай. Антон сидел во главе стола, развалившись на стуле, как падишах. Лидия Ивановна, подвинув чашку к невестке, накрыла её ладонь своей рукой. Ладонь была потной и неприятной.
— Ты, Галочка, не сердись на него, — елейным голосом запела свекровь. — Природа мужская, она такая… требовательная. Антону наследник нужен, продолжатель фамилии. А ты… ну, что уж греха таить, время-то уходит. Женский век короток.
Галина отхлебнула чай. Он был безвкусным, как и слова этой женщины.
— Я не сержусь, Лидия Ивановна. Антон считает, что достоин большего.
— Вот! Золотые слова! — Антон хлопнул ладонью по столу. — Я всегда знал, что ты умная женщина, Галь. Другая бы уже тарелки била, а ты… молодец.
— Мы тебя не бросим, — продолжала ворковать Лидия Ивановна. — Будем общаться, как родственники. Ты ведь нам не чужая. Просто у Антона сейчас такой взлет, такой взлет! Ему нужен надежный тыл, энергия молодая. Ты ведь понимаешь, да? Тяжело мужчине, когда дома… застой.
— Застой, — повторила Галина. Слово перекатывалось во рту, как камешек. — Значит, я — это застой.
— Ну зачем ты так грубо? — поморщился Антон. — Просто мы на разных скоростях. Я — Феррари, а ты… ну, скажем так, надежный, но старый седан.
Лидия Ивановна хихикнула, прикрыв рот ладошкой.
— Ой, скажешь тоже, Антошка! Но метафора верная. Галочка, ты не переживай. Найдешь себе кого-нибудь… попроще. Пенсионера какого-нибудь, вдовца. Вам вдвоем спокойнее будет. А Антону лететь надо.
— Лететь, — кивнула Галина, глядя прямо в глаза мужу. — Высоко.
— Именно! — Антон откинулся назад, заложив руки за голову. — Я вот думаю, надо бы процесс ускорить. Чего тянуть? Подам на развод на следующей неделе. А ты, Галь, пока вещички перебирай.
— Вещички? — переспросила она.
— Ну да. Нам же разъезжаться надо будет, — Антон переглянулся с матерью. Лидия Ивановна ободряюще кивнула сыну. — Квартира эта трехкомнатная, большая. Мне она, конечно, нужнее, я тут ремонт планировал под детскую… Но я не зверь. Продадим, поделим деньги. Тебе на однушку где-нибудь подальше хватит. А я добавлю и возьму что-то приличное в центре. Статус обязывает.
Галина медленно поставила чашку на блюдце. Звон фарфора прозвучал в тишине неестественно громко.
— Поделим?
— Ну конечно! — удивился Антон. — Совместно нажитое имущество. Закон есть закон. Я, кстати, и машину оставлю себе. Тебе она зачем? Ты всё равно на метро на работу ездишь, тебе там удобнее. А мне на встречи мотаться. Я тебе половину её рыночной стоимости компенсирую… потом. С премий.
— С каких премий? — тихо спросила Галина.
— С будущих! Твою мать, Галя, ты опять начинаешь считать копейки? Я же сказал — отдам! — Антон начал раздражаться. — Ты должна быть благодарна, что я вообще что-то тебе предлагаю. Мог бы и адвокатов нанять, оставить тебя с носом.
— С носом, — повторила она, и на её губах заиграла странная улыбка. — Благородно.
— Антон всегда был щедрым мальчиком, — поддакнула Лидия Ивановна. — Вот помню, в школе…
Галина резко встала. Стул с неприятным скрежетом отъехал назад.
— Хватит.
— Что хватит? — нахмурился Антон.
— Хватит жрать торт и делить мою шкуру, пока я ещё жива.
Часть 3. Холодный душ
Антон удивленно уставился на жену. Тон её изменился мгновенно. Исчезла покорность, исчезло спокойствие. В голосе появился металл, от которого по спине побежали мурашки.
— Галя, ты чего? Нервы сдали? — усмехнулся он, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. — Сядь, успокойся. Мы дело обсуждаем.
— Мы ничего не обсуждаем, Антон, — Галина подошла к окну. — Мы уже всё обсудили. Ты хочешь развод. Ты хочешь новую жену. Ты хочешь детей. Прекрасно. Но давай поговорим о «совместно нажитом».
— Давай, — насторожился Антон. — Квартира, машина, дача…
— СТОП! — рявкнула она так, что Лидия Ивановна вздрогнула и выронила ложечку.
Галина развернулась к ним. Её лицо раскраснелось, но глаза оставались ледяными.
— Давай начнем с квартиры. Антон, ты, видимо, забыл, или твой «статусный» мозг вытеснил лишнюю информацию. Чья это квартира?
— Наша… — неуверенно начал он. — Мы же тут живем десять лет. Ремонт делали…
— Ремонт? Ты имеешь в виду те обои, которые выбирала я и клеили наемные рабочие, которым платила я? — Галина сделала шаг к столу. — Эта квартира приватизирована на моего деда. Он живёт в деревне, дай бог ему здоровья. Я — единственная наследница. Ты здесь даже не прописан, Антон. У тебя прописка у мамочки, в её хрущевке.
Антон побледнел. Он открыл рот, но звука не последовало.
— Как… деда? — просипел он. — Ты же говорила… мы же…
— Я говорила, что мы можем здесь жить. Бесплатно. Пока мы семья. Но так как ты решил, что я старая рухлядь, то бесплатная аренда закончилась.
Лидия Ивановна всплеснула руками:
— Галочка, ну как же так! Вы же столько лет вместе! Нельзя же так формально подходить! Антон столько сил вложил в этот дом!
— Каких сил?! — взревела Галина. — Какого чёрта он вложил?! Он вкрутил хоть одну лампочку? Он хоть раз починил кран? Он только лежал на этом диване и ныл, что его не ценят!
— Не смей повышать голос на мать! — вскочил Антон, лицо его пошло красными пятнами. — Ты всё врешь! Мы женаты, всё общее!
— Иди ты к лешему со своим «общим»! — Галина схватила со стола папку, которую принесла из гостиной, и швырнула её перед Антоном. Бумаги разлетелись по полу. — Читай! Читай, директор хренов!
Антон схватил один из листов. Свидетельство о собственности. Имя владельца: Игнатьев Петр Семенович.
— А теперь машина, — продолжала Галина, наступая на него. — Твой любимый кроссовер, на котором ты возишь свою «статусную» задницу. Кто её купил?
— Твой отец подарил нам на свадьбу… — пробормотал Антон, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
— Он подарил её МНЕ. И оформлена она на НЕГО. У тебя доверенность, Антон. Которую я аннулировала сегодня утром, пока ты спал и видел сны о секретаршах.
— Ты… ты не могла… — Антон осел обратно на стул. — Это подло! Это предательство!
— Предательство?! — Галина расхохоталась, и этот смех был страшнее любого крика. — Ты называешь меня старой, планируешь выкинуть мня из моей жизни, привести сюда какую-то девку, и смеешь говорить о предательстве? Да пошёл ты!
Мать Антона прижала руку к сердцу:
— Ой, мне плохо… Галя, воды…
— Вода в кране! Сами нальете! — отрезала Галина. — А теперь слушайте меня внимательно. Оба.
Часть 4. Изгнание
— Я годами тянула эту лямку, — Галина говорила быстро, зло, выплевывая слова, как пули. — Я зарабатываю в два раза больше тебя, «ИО»! Ты хоть знаешь, сколько стоят продукты? Коммуналка? Твои рубашки, которые я тебе покупаю? Ты жил на полном обеспечении, откладывая свою зарплату на «черный день» или на свои игрушки. И теперь, когда тебе показалось, что ты схватил удачу за хвост, ты решил меня списать в утиль? НЕТ! ЭТО Я тебя списываю!
Антон сидел, раздавленный фактами. Его мозг лихорадочно искал выход, но выхода не было. Он привык считать, что всё вокруг — его по праву присутствия. Он никогда не вникал в документы. Ему было удобно.
— Галя, подожди, — заискивающе заговорил он. — Давай не будем горячиться. Ну, вспылил я. Ну, сказал глупость про детей. Кризис среднего возраста, сама понимаешь. Давай спокойно…
— УБИРАЙТЕСЬ! — заорала Галина.
Она не плакала. Она была воплощением гнева. Она схватила со стула пиджак Антона и швырнула его в мужа.
— Вон отсюда! Оба! Сейчас же!
— Но мне некуда идти! — возмутился Антон. — У мамы ремонт в ванной, там жить невозможно!
— Мне плевать! Хоть под мост! Хоть к секретаршам своим! ВСТАЛ И ВЫШЕЛ!
Антон не ожидал такого. Он привык видеть Галину спокойной, рассудительной, даже покорной. Эта фурия, мечущая молнии, пугала его до дрожи. Страх погнал его в спальню.
— Я соберу вещи! — крикнул он.
— У тебя десять минут! Всё, что не успеешь собрать, полетит с балкона! — орала ему вслед Галина.
Она ходила по квартире, хватая его вещи — обувь, галстуки, зарядки — и сваливая их в кучу у входной двери. Лидия Ивановна, забыв про «больное сердце», бочком пробиралась к выходу, прижимая к груди сумочку.
— Ведьма… — шептала она. — Нервнобольная… Мы на тебя управу найдем…
— Идите вы к бесам, мамаша! — рявкнула Галина, открывая входную дверь настежь. — И сыночка своего заберите! Пусть он вам внуков делает!
Через пять минут Антон стоял в подъезде. Рядом валялись два чемодана, в которые он в спешке запихал всё, что попалось под руку. Рукава рубашек торчали наружу, один ботинок вообще не влез.
— Ключи от машины! — потребовала Галина, протянув руку.
— Галя, ну как я повезу вещи? На метро? — попытался надавить на жалость Антон. — Дай хоть до мамы доехать.
— КЛЮЧИ! ИЛИ Я ВЫЗЫВАЮ НАРЯД И ЗАЯВЛЯЮ ОБ УГОНЕ! — её лицо перекосило от злости.
Антон, трясущимися руками, выудил брелок из кармана и бросил его.
— Подавись ты своей машиной! Жадная стерва! Я заработаю! Я куплю себе лучше! Я замдиректора, поняла?! Ты ещё приползешь просить прощения!
— Катись отсюда! — Галина с размаху захлопнула дверь.
Лязгнул замок. Антон остался стоять на лестничной клетке. Тишина подъезда давила на уши.
— Ничего, сынок, — прошептала Лидия Ивановна, гладя его по плечу. — Ничего. Она сейчас перебесится. Поймет, кого потеряла. Ты же у меня орел. Мы сейчас такси вызовем. Поедем ко мне.
Антон смотрел на закрытую дверь. Внутри клокотала ненависть, но где-то под ней шевелился липкий, холодный страх.
Часть 5. Падение с Олимпа
Понедельник начался для Антона паршиво. Выходные он провёл у матери на продавленном диване, слушая её бесконечные проклятия в адрес Галины и шум перфоратора от соседей. Костюм пришлось гладить старым советским утюгом, и на лацкане остался едва заметный, но раздражающий блеск.
На работу он приехал на автобусе. Давка, запах чужого пота и перегара — всё это унижало его достоинство. «Ничего, — думал он, пробираясь к офисному зданию. — Сейчас я войду в свой кабинет, вызову секретаршу, и всё встанет на свои места. Аванс скоро. Сниму квартиру. Потом куплю тачку в кредит. Галька локти кусать будет».
Он вошел в приемную.
— Доброе утро, Антон Павлович, — секретарь Леночка даже не подняла глаз от монитора. Тон её был странно сухим.
— Доброе, Лена. Виталий Борисович не звонил? Приказ о назначении подписан?
Лена наконец посмотрела на него. В её взгляде было что-то вроде жалости, смешанной с насмешкой.
— Вас генеральный вызывает. Прямо сейчас.
Антон поправил галстук и уверенно шагнул к двери директора. Ну вот. Сейчас будет официальное поздравление.
В кабинете, помимо генерального директора, сидел незнакомый мужчина. Лет сорока, подтянутый, с жестким взглядом.
— А, Антон, заходи, — кивнул генеральный. — Знакомься. Это Игорь Сергеевич. Наш новый заместитель директора.
Антон застыл. Ноги стали ватными.
— В… в каком смысле? — выдавил он. — Но ведь я… ИО… Вы же говорили…
— ИО — это временная мера, Антон, — жестко сказал генеральный. — Мы искали кандидата с опытом антикризисного управления. У Игоря Сергеевича кейсы в холдингах. А у тебя, при всем уважении, опыта маловато для такого масштаба.
— Но я справлялся! — голос Антона сорвался на фальцет. — Я же… я всю неделю планы строил!
— Планы — это хорошо, — вмешался новый зам. Голос у него был низкий, уверенный. — Но нам нужны результаты. Я изучил ваши отчеты за последнюю неделю, Антон Павлович. Много воды. Мало конкретики.
Генеральный вздохнул.
— В общем, так. Приставка ИО снимается. Твоя должность старшего менеджера, к сожалению, уже занята — мы взяли человека на твоё место в пятницу, думали переводить тебя в отдел логистики, но там тоже штат укомплектован.
— В смысле… увольняете? — у Антона потемнело в глазах. Твою же мать!
— Зачем увольняем? — поморщился директор. — Мы своих не бросаем. Есть вакансия менеджера по работе с клиентами. В зале. Оклад, правда, поменьше, и без бонусов пока. Но ты парень толковый, через пару-тройку лет, может, и вырастешь обратно.
Антон вышел из кабинета, пошатываясь. Менеджер по работе с клиентами. «В зале». Это значило сидеть в общем опен-спейсе, отвечать на тупые звонки и выслушивать претензии. Это был крах. Полный, безоговорочный крах.
Он добрался до своего стола — уже не в отдельном кабинете, а в ряду таких же унылых столов. Включил компьютер. Руки тряслись.
Денег на съем квартиры не было. Машины не было. Кредиты под новую зарплату, которую он уже мысленно потратил, никто не даст с его нынешним окладом.
Вечером он вернулся к матери. Лидия Ивановна встретила его запахом жареной картошки и вопросом:
— Ну что, сынок? Как первый день в новом статусе? Утёр нос этой неблагодарной?
Антон сел на табурет в крошечной кухне. Обои здесь были старые, желтоватые. Таракан лениво полз по стене.
— Мам, — тихо сказал он. — Меня понизили.
— Как?! — всплеснула руками мать. — Это всё она! Это Галька сглазила! Я говорила, у неё глаз дурной!
— Да при чем тут Галька! — заорал вдруг Антон, ударив кулаком по столу так, что подпрыгнула тарелка с картошкой. — При чем тут она?! Я сам дурак! Я всё просрал, мама! Всё! У меня была квартира, машина, нормальная жизнь! Меня любили, обстирывали, кормили! А я… я король, блин!
— Не смей так говорить! — обиделась Лидия Ивановна. — Ты у меня самый лучший! Это они тебя не ценят! Начальники твои — идиоты! А Галька — стерва, выгнала мужа на улицу! Ничего, сынок, проживем. Пенсия у меня есть, ты заработаешь…
Антон опустил голову. Он понимал, что ничего он не заработает. Не в ближайшие годы. Он будет ездить на автобусе, есть эту картошку, слушать мамины бредни и стареть в этой хрущевке. Он вспомнил холодный, презрительный взгляд Галины. И понял, что самое страшное было не в том, что она его выгнала. А в том, что она была абсолютно счастлива, избавляясь от него. Он был не потерей. Он был балластом, который сам попросился за борт.
— Чтоб меня разорвало… — прошептал Антон в пустоту.
Где-то в городе, в уютной теплой квартире, Галина пила чай, наслаждаясь тишиной и отсутствием необходимости кому-то прислуживать. Она была свободна.
