Екатерина стояла посреди комнаты и смотрела, как Дмитрий устанавливает книжную полку. Руки мужа были в пыли, на лбу блестела капля пота, но улыбка не сходила с его лица. Он что-то напевал себе под нос, подбирая нужный винтик из россыпи на полу.
— Катя, а где у нас отвертка? — спросил Дмитрий, не отрываясь от работы.
— В той коробке, кажется, — ответила Екатерина, указывая на большую картонную упаковку у стены.
Вокруг царил приятный хаос новоселья. Коробки громоздились одна на другой, вещи лежали там, где их наспех оставили. Пахло краской и чем-то новым, непривычным. Квартира была маленькой, скромной, но своей. Ну, почти своей. Досталась Дмитрию от бабушки, и теперь здесь начиналась их общая жизнь.
Екатерина прошлась по комнате, поправляя шторы. Вид из окна открывался на обычный двор с детской площадкой и скамейками. Ничего особенного. Но ей нравилось. Нравилось ощущение, что это их место. Что они вместе.
— Получилось! — Дмитрий отступил на шаг, любуясь результатом. Полка стояла ровно, не шаталась. — Давай книги расставлять будем?
— Давай завтра, — Екатерина подошла к мужу, обняла его. — Устала я. Целый день коробки таскали.
Дмитрий обнял жену в ответ, поцеловал.
— Хорошо. Пойдем чай пить. У нас ведь чайник уже распакован?
— Угу. И печенье есть.
Они сидели на полу, прислонившись спинами к дивану, который еще не успели поставить на место. Пили чай из случайно найденных кружек, делились печеньем. Разговаривали обо всем подряд — о том, куда повесить зеркало, какого цвета купить коврик в ванную, когда позвать друзей на новоселье.
— А знаешь, — Дмитрий отпил чай, — мне кажется, у нас все получится. Серьезно. Мы же команда.
Екатерина улыбнулась. Да, команда. Именно так и должно быть. Они вместе. Это же главное.
Первые недели брака летели незаметно. Каждое утро Екатерина просыпалась рядом с мужем, и это все еще казалось каким-то чудом. Просто лежать рядом с человеком, которого любишь. Завтракать вместе. Строить планы на вечер.
Дмитрий уходил на работу раньше, Екатерина — чуть позже. Вечером встречались дома, готовили ужин. Иногда пережаривали котлеты или пересаливали суп, но смеялись над этим. Потом сидели на диване, смотрели сериалы, обнявшись. Обычная жизнь. Но своя.
Екатерина работала в небольшой компании бухгалтером. Зарплата была приличной, она всегда гордилась тем, что сама себя обеспечивает. Еще до свадьбы накопила на хороший ноутбук, на путешествие в Сочи. Деньги давали ощущение независимости, уверенности в завтрашнем дне.
Дмитрий зарабатывал примерно столько же. Работал в строительной компании менеджером. Они решили, что вести бюджет будут раздельно — каждый скидывается на общие нужды, остальное остается личным. Это казалось справедливым и удобным.
Людмила Николаевна появилась на третий день после переезда. Постучала в дверь рано утром, когда Екатерина еще не успела до конца проснуться.
— Доброе утро, деточка, — свекровь вошла с пакетами в руках. — Я вам пирожков напекла. Решила, что вы тут совсем голодные, небось питаетесь ерундой всякой.
Екатерина растерялась.
— Здравствуйте, Людмила Николаевна. Спасибо большое. Проходите.
Свекровь прошла на кухню, начала разгружать пакеты. Пирожки, борщ в контейнере, котлеты, банка с вареньем.
— Вот, поешьте нормально хоть раз, — Людмила Николаевна оглядела кухню придирчивым взглядом. — А у вас тут беспорядок какой. Посуду не помыли с вечера?
— Мы… устали вчера, — начала оправдываться Екатерина, но поняла, что не обязана это делать. — Сегодня помою.
— Ну-ну, — свекровь покачала головой. — Жена должна за порядком следить. Иначе муж работать не сможет нормально, если дома грязь.
Екатерина промолчала. Не хотела спорить в первый же день.
Дмитрий вышел из спальни, зевая.
— Мама? Ты как сюда попала?
— У меня ключ есть, Димочка. Забыл? Эта квартира же наша семейная, я всегда сюда приходила.
Дмитрий кивнул, будто это само собой разумелось. Екатерина нахмурилась, но снова промолчала.
С того дня Людмила Николаевна стала частым гостем. Приходила два-три раза в неделю. Всегда неожиданно, всегда с едой или советами. Екатерина сначала пыталась воспринимать это как заботу. Мать переживает за сына, хочет помочь. Нормально ведь.
Но свекровь не просто приносила еду. Людмила Николаевна осматривала квартиру, проверяла холодильник, заглядывала в шкафы. Давала советы, как правильно варить борщ, как стирать рубашки Дмитрия, куда лучше поставить диван.
— Катенька, милая, — говорила свекровь медовым голосом, — а ты Диме рубашки гладишь? Я заметила, у него вчера воротничок был помятый.
— Глажу, — Екатерина терла тряпкой стол, стараясь не смотреть на Людмилу Николаевну.
— Ну, видимо, не очень хорошо. Покажи, как ты это делаешь? Может, я тебя научу?
— Людмила Николаевна, я умею гладить. Просто вчера торопилась.
— Вот-вот. А жена торопиться не должна. Муж должен на работу идти опрятным, чтобы коллеги уважали.
Екатерина стиснула зубы. Кивнула.
Дмитрий всегда был на стороне матери. Не специально, наверное. Просто привык. Людмила Николаевна говорила — Дмитрий слушал. Свекровь советовала — муж соглашался.
— Мама, а ты думаешь, нам стоит тумбочку вон туда поставить? — спрашивал Дмитрий.
— Конечно, Димочка. Я же говорила с самого начала, что именно туда ее нужно.
Екатерина хотела сказать, что тумбочка там будет мешать. Но Дмитрий уже тащил мебель.
— Дима, может, все-таки к стене? — попробовала она.
— Мама сказала, что сюда лучше. Мама ведь виднее, она давно в этой квартире живет. Ну, раньше жила.
Екатерина отвернулась. Проглотила обиду.
Так продолжалось каждый день. Свекровь приходила, командовала, учила жизни. Дмитрий слушался. Екатерина молчала. Но молчание давалось все труднее.
Через месяц Людмила Николаевна уже приходила почти ежедневно. Екатерина возвращалась с работы — свекровь уже на кухне, варит что-то или перекладывает продукты в холодильнике.
— Катюша, а зачем ты столько молока купила? — спрашивала Людмила Николаевна. — Оно же испортится.
— Мы его быстро выпиваем, — отвечала Екатерина, снимая куртку.
— Не нужно столько. Экономить надо. Семья же молодая, денег лишних нет.
У Екатерины были деньги. Хорошая зарплата, стабильная работа. Но спорить не хотелось.
Однажды вечером Екатерина готовила ужин. Жарила курицу с овощами. Вошла Людмила Николаевна, понюхала воздух, поморщилась.
— Что это за запах? — свекровь подошла к плите. — Ты что, курицу жаришь?
— Да, — Екатерина перевернула кусочек мяса.
— А почему не варишь? Вареная полезнее. Жареное вредно для желудка. У Димы с детства проблемы были.
— Он никогда не жаловался, — Екатерина постаралась сохранить спокойный тон.
— Потому что молчит, не хочет тебя расстраивать. А я мать, я знаю. Надо варить. Всегда варила ему курицу, и все было хорошо.
Екатерина выключила плиту. Переложила курицу на тарелку.
— Хорошо, Людмила Николаевна. В следующий раз сварю.
Свекровь кивнула удовлетворенно, села за стол.
— Вот и умница. Жена должна слушать, что для мужа лучше.
Екатерина вышла в ванную, закрыла дверь. Глубоко вдохнула, выдохнула. Руки дрожали. Хотелось крикнуть, что это ее дом, ее кухня, ее муж, в конце концов. Но кричать было некому. Дмитрий все равно встал бы на сторону матери.
Прошло еще два месяца. Екатерина привыкла к постоянному присутствию Людмилы Николаевны. Свекровь стала частью их жизни, как мебель. Неприятной, навязчивой, но неизбежной.
Екатерина научилась молчать. Кивать. Соглашаться. Это было проще, чем спорить. Проще, чем каждый раз объяснять Дмитрию, почему его мать не права.
Но внутри копилось. Как вода в чайнике перед закипанием. Тихо, незаметно. Пока не закипит.
А потом случилось то, что перевернуло все.
Екатерина сидела на кухне, пила кофе и проверяла почту на телефоне. День был тяжелый, хотелось просто посидеть в тишине. Но тишина длилась недолго.
Людмила Николаевна вошла без стука. Как обычно.
— Катюша, привет. Я вот тут подумала…
Екатерина подняла глаза.
— Здравствуйте.
Свекровь села напротив, положила сумку на стол.
— Мне тут подруга одна рассказывала, что у них в семье все деньги в общий котел складываются. Муж, жена — все вместе. Очень удобно. Никаких споров, кто сколько потратил.
Екатерина нахмурилась.
— У нас все нормально с деньгами. Мы уже договорились, как ведем бюджет.
— Да? — Людмила Николаевна наклонила голову. — А мне кажется, это неправильно. Раз вы семья, то и деньги должны быть общие.
— Людмила Николаевна, это наше личное дело, — Екатерина постаралась говорить мягко, но твердо.
— Димочка сегодня говорил, что ему денег не хватило на обед. Пришлось занимать у коллеги. А у тебя, наверное, были деньги? Вот видишь, как неудобно получается.
— Дмитрий мог попросить меня. Я бы дала.
— Он стесняется у жены просить. Мужчина же. А если бы деньги были общие, таких проблем не было бы.
Екатерина поставила чашку на стол.
— Мы разберемся сами.
Людмила Николаевна выпрямилась. Лицо стало жестче.
— Катюша, я тебе как старший человек говорю. Раз ты теперь замужем, значит, твоя зарплата — общая. Не должно быть никаких личных денег. Это эгоизм.
Екатерина замерла. Слова свекрови повисли в воздухе, тяжелые, давящие.
— Что? — переспросила Екатерина тихо.
— Ну, это же логично, — свекровь развила мысль. — Ты получаешь зарплату, складываешь в общий бюджет. Я могу помочь вам распоряжаться деньгами. У меня опыт большой. Знаю, как экономить, куда вкладывать. Дай мне доступ к своему счету, я буду контролировать расходы.
Екатерина медленно встала. Кровь отлила от лица.
— Вы хотите доступ к моему счету?
— Ну да. Для вашего же блага. Молодые не умеют с деньгами обращаться. Тратят на ерунду всякую. А я посмотрю, на что уходит, оптимизирую.
— Людмила Николаевна, — Екатерина сжала кулаки, — это мои деньги. Я их заработала.
— Какие твои? — свекровь фыркнула. — Ты замужем. Значит, деньги семейные. И раз я мать Димы, я имею право знать, как вы их тратите. Более того, я лучше распоряжусь ими.
Екатерина почувствовала, как внутри закипает что-то горячее, обжигающее.
— Нет.
— Что «нет»?
— Я не дам вам доступ к моему счету. Это моя зарплата, мои деньги, и только я решаю, куда их тратить.
Людмила Николаевна встала. Лицо налилось краснотой.
— Ты что себе позволяешь?! Я тебе как мать говорю!
— Вы не моя мать, — Екатерина говорила ровно, хотя голос дрожал. — И вы не имеете права требовать моих денег.
— Димочка! — свекровь развернулась к двери. — Дима, иди сюда!
Дмитрий вышел из спальни, где сидел за компьютером.
— Что случилось?
— Вот, послушай, что твоя жена говорит! — Людмила Николаевна ткнула пальцем в сторону Екатерины. — Я ей по-хорошему объясняю, что деньги в семье должны быть общими, а она мне хамит!
Дмитрий посмотрел на Екатерину.
— Катя, о чем речь?
— Твоя мать требует доступ к моему банковскому счету, — Екатерина скрестила руки на груди.
— Не требую, а предлагаю, — поправила Людмила Николаевна. — Для вашего же блага. Чтобы деньги разумно тратились.
Дмитрий почесал затылок.
— Ну… мама, наверное, права. Мы же семья. Может, действительно стоит все деньги вместе держать?
Екатерина уставилась на мужа.
— Ты серьезно?
— Катя, ну подумай логически. Если мы вместе, то и деньги должны быть вместе. Так честнее.
— Честнее? — голос Екатерины стал громче. — Дмитрий, твоя мать хочет контролировать мой счет! Не наши общие деньги, а именно мой счет!
— Ну, мама просто хочет помочь…
— Помочь?! — Екатерина рассмеялась, но смех был горьким. — Она хочет распоряжаться моей зарплатой!
— Катюша, не надо так, — Людмила Николаевна сделала шаг вперед. — Ты просто не понимаешь. Это для вашей семьи. Чтобы Дима не переживал, что денег не хватает.
— У него хватает! Мы скидываемся поровну на все общее!
— Вот именно, скидываетесь, — свекровь поджала губы. — А должны просто отдавать все в общий бюджет.
— Который вы будете контролировать, — Екатерина повернулась к Дмитрию. — Дима, ты правда не видишь, что происходит?
Дмитрий избегал ее взгляда.
— Мама желает нам добра…
— Мама хочет контролировать каждую копейку! Хочет знать, на что я трачу деньги, которые сама заработала!
— Ты какая-то эгоистичная, — буркнул Дмитрий. — Семья должна быть единой во всем.
Екатерина почувствовала, как что-то внутри провалилось. Опора ушла из-под ног.
— Эгоистичная, — повторила медленно. — Я эгоистичная, потому что не хочу отдавать свою зарплату твоей матери?
— Не мне, а в семью, — вмешалась Людмила Николаевна. — В общий котел.
— Которым вы будете управлять.
— Ну, у меня опыт больше. Я лучше знаю.
Екатерина развернулась и вышла из кухни. Прошла в спальню, закрыла дверь. Села на кровать, обхватила голову руками.
Это был кошмар. Не могла же свекровь всерьез требовать доступ к ее счету? И Дмитрий… Дмитрий встал на сторону матери. Как всегда.
За дверью слышались голоса. Людмила Николаевна что-то говорила Дмитрию, тот отвечал тихо. Потом хлопнула входная дверь — свекровь ушла.
Дмитрий постучал в спальню.
— Катя, можно войти?
Екатерина не ответила. Дмитрий вошел, присел рядом.
— Ну зачем ты так? Мама же добра хочет.
— Добра, — Екатерина подняла голову. — Дима, она хочет распоряжаться моими деньгами. Ты понимаешь?
— Она просто волнуется. Думает, что мы неправильно тратим.
— Мы взрослые люди. Мы сами решаем, как тратить.
— Но мама опытнее…
— Дима! — Екатерина встала. — Это не про опыт! Это про контроль! Твоя мать хочет контролировать каждый наш шаг! И ты ей позволяешь!
Дмитрий нахмурился.
— Ты преувеличиваешь.
— Правда? Она приходит каждый день. Проверяет холодильник. Учит меня готовить, убирать, жить. Влезает во все. А ты молчишь.
— Она мать. Она переживает.
— А я жена. И ты тоже молчишь, когда она меня критикует.
Дмитрий встал.
— Кать, я не хочу ссориться.
— Я тоже. Но я не дам ей доступ к моему счету. Это мое решение. И оно окончательное.
Дмитрий вздохнул, вышел из комнаты.
С того дня атмосфера в квартире изменилась. Людмила Николаевна приходила теперь каждый день. Иногда даже по два раза. Намекала на деньги, на то, что Екатерина жадная и эгоистичная. Дмитрий молчал или соглашался с матерью.
Екатерина пыталась говорить с мужем. Объясняла, что финансовая независимость — это нормально. Что у каждого должны быть свои деньги. Что она не обязана отчитываться перед свекровью.
— Ты просто не понимаешь семейных ценностей, — отвечал Дмитрий. — В нормальных семьях все делят.
— В нормальных семьях уважают личные границы, — огрызалась Екатерина.
Ссоры стали регулярными. Каждый вечер — новый повод. Дмитрий обвинял жену в эгоизме. Екатерина обвиняла мужа в том, что он маменькин сынок.
— Может, тебе с мамой жить? — бросила она однажды в сердцах.
— Может, тебе одной лучше? — ответил Дмитрий.
Екатерина замерла. Эти слова больно резанули.
— Может, и лучше, — тихо произнесла она.
Дмитрий посмотрел на нее, но ничего не сказал. Ушел в другую комнату.
Переломный момент наступил через неделю. Екатерина вернулась с работы и обнаружила Людмилу Николаевну сидящей за их кухонным столом с какими-то бумагами.
— Что это? — спросила Екатерина, снимая куртку.
— А, Катюша, — свекровь подняла голову. — Я тут Диме расписание составила, как вам лучше бюджет вести.
Екатерина подошла ближе. На листе была таблица. Доходы, расходы. Екатерина увидела свою зарплату, расписанную по пунктам.
— Откуда вы знаете, сколько я зарабатываю?
— Дима сказал.
Екатерина медленно повернулась к мужу, который стоял у плиты и старательно не смотрел в ее сторону.
— Дмитрий?
— Мама спросила, я ответил, — буркнул муж.
— Ты рассказал ей про мою зарплату?
— Ну… да. Она же хотела помочь.
Екатерина взяла лист, просмотрела таблицу. Людмила Николаевна расписала, сколько должно уходить на еду, на коммуналку, на одежду. Даже указала, что «личные траты Екатерины должны быть минимальными, чтобы больше откладывать в семейный резерв».
— Людмила Николаевна, — Екатерина положила лист на стол, — это неприемлемо.
— Что неприемлемо? Я старалась, расписала все для вас!
— Вы не имеете права распоряжаться моими деньгами.
— Да какие твои?! — взорвалась свекровь. — Ты замужем! Все, что ты зарабатываешь, принадлежит семье!
— Моя зарплата принадлежит мне, — Екатерина говорила тихо, но твердо. — Я плачу свою долю за квартиру, за еду, за все общее. Остальное — мое.
— Жадина! — Людмила Николаевна вскочила. — Вот видишь, Дима, какая у тебя жена! Думает только о себе!
Дмитрий молчал, глядя в пол.
— Дима, скажи ей! — свекровь подошла к сыну. — Скажи, что она неправа!
— Мама, не надо, — пробормотал Дмитрий.
— Как не надо?! Ты позволишь ей так с нами разговаривать?!
— Людмила Николаевна, — Екатерина взяла свою сумку, — я устала. Прошу вас, уйдите.
— Что?! Ты меня выгоняешь?!
— Прошу уйти. Да.
— Дима! — мать схватила сына за руку. — Ты слышишь, что она говорит?!
Дмитрий наконец поднял глаза.
— Кать, ну ты же понимаешь, это мама…
— Я понимаю, — перебила Екатерина. — Понимаю, что ты всегда на ее стороне. Понимаю, что для тебя ее мнение важнее моего. Понимаю, что я здесь никто.
— Не преувеличивай, — Дмитрий поморщился.
— Я не преувеличиваю. Я просто вижу правду.
Екатерина прошла в спальню, достала из шкафа сумку. Начала складывать вещи.
Дмитрий зашел следом.
— Ты что делаешь?
— Собираюсь.
— Куда?
— Не знаю. К родителям, наверное. Или сниму комнату.
— Кать, это же глупо…
— Глупо? — Екатерина остановилась, посмотрела на мужа. — Глупо жить с человеком, который не защищает меня? Который позволяет своей матери вмешиваться в нашу жизнь?
— Она просто хочет помочь!
— Она хочет контролировать! И ты ей это позволяешь!
Дмитрий сжал кулаки.
— Если тебе так плохо со мной, то уходи.
Екатерина замерла. Эти слова прозвучали как приговор.
— Хорошо, — она кивнула. — Ухожу.
Продолжила складывать вещи. Дмитрий стоял в дверях, не двигаясь.
— Я правда думал, что ты другая, — сказал муж тихо.
— Я тоже думала, что ты другой, — ответила Екатерина, не оборачиваясь.
Собрала самое необходимое. Позвонила отцу, попросила приехать. Через полчаса отец стоял у подъезда.
Екатерина вынесла сумку, села в машину. Не оглянулась на окна квартиры.
Первые недели были тяжелыми. Екатерина жила у родителей, ходила на работу, возвращалась. Плакала по ночам в подушку. Думала, может, зря ушла. Может, надо было терпеть. Может, все наладилось бы.
Но потом вспоминала лицо Людмилы Николаевны. Ее требования. Молчание Дмитрия. И понимала — ничего бы не наладилось. Это был не брак. Это была клетка.
Дмитрий звонил несколько раз. Просил вернуться. Говорил, что они все обсудят.
— С мамой, — добавлял он каждый раз.
— Нет, — отвечала Екатерина. — Не вернусь.
Через месяц она нашла маленькую квартиру-студию. Сняла ее, съехала от родителей.
Первый вечер в новой квартире Екатерина сидела на полу, прислонившись к стене, и пила чай. Вокруг было тихо. Никто не командовал, не учил, не критиковал. Свобода.
Прошло три месяца. Екатерина привыкла к одиночеству. Даже полюбила его. Возвращалась домой и знала — здесь ее пространство. Здесь ее правила.
Работа шла хорошо. Начальник предложил повышение. Екатерина согласилась. Зарплата выросла. Теперь она могла откладывать больше, не экономить на мелочах.
Друзья звали гулять. Екатерина начала ходить. В кино, в кафе, на выставки. Открывала для себя город заново.
Однажды вечером зазвонил телефон. Дмитрий.
— Кать, может встретимся?
Екатерина подумала.
— Зачем?
— Поговорить. Нормально поговорить.
Встретились в кафе. Дмитрий выглядел усталым. Под глазами тени, плечи опущены.
— Как ты? — спросил он.
— Нормально.
— Я… я хотел извиниться, — Дмитрий не смотрел в глаза. — Ты была права. Мама действительно перегибала. А я не видел.
Екатерина пожала плечами.
— Дмитрий, уже неважно.
— Почему неважно? Мы же муж и жена.
— Формально. Но по факту я живу одна уже три месяца.
— Может, попробуем еще раз?
Екатерина посмотрела на мужа. Вспомнила их первые дни вместе. Смех, планы, надежды. А потом — свекровь, ссоры, унижения.
— Нет.
— Кать…
— Дмитрий, я не хочу возвращаться. Не хочу жить в квартире, где твоя мать появляется когда захочет. Не хочу объяснять, почему мои деньги — мои.
— Я поговорю с мамой. Серьезно поговорю.
— Ты уже говорил. Ничего не изменилось.
Дмитрий опустил голову.
— Значит, все?
— Да. Все. Я хочу развод.
Они допили кофе молча. Попрощались у выхода. Дмитрий ушел в одну сторону, Екатерина — в другую.
Идя домой, Екатерина чувствовала легкость. Как будто сняла с плеч тяжелый рюкзак. Да, жаль, что так вышло. Жаль, что любовь не выдержала. Но она не жалела о своем выборе.
Дома Екатерина думала о будущем. О работе, о путешествиях, которые теперь могла себе позволить. О свободе распоряжаться своим временем, своими деньгами, своей жизнью.
Телефон завибрировал. Сообщение от коллеги с работы:
«Завтра идем отмечать проект. Придешь?»
Екатерина улыбнулась.
«Приду.»
Поставила чашку на подоконник, потянулась. Жизнь продолжалась. И это была ее жизнь. Только ее.
