Лена стояла посреди своей комнаты, сжимая в руке влажное полотенце. Пальцы дрожали. Всё тело напряглось, как струна, готовая лопнуть. На туалетном столике банка её любимого крема стояла с открытой крышкой, а помада была сдвинута на самый край. Кто-то хозяйничал здесь, пока её не было.
— Миша! — голос сорвался на крик. — Миша, немедленно иди сюда!
Он появился в дверях, зевая и потирая глаза. Футболка мятая, волосы взъерошены. Три часа дня, а он только встал.
— Что случилось?
Лена швырнула полотенце ему под ноги.
— Это случилось! Мокрое! Я утром вешала сухое! И крем… и помада… и вообще всё! Кто-то роется в моих вещах!
Миша поднял полотенце, равнодушно посмотрел на него и пожал плечами.
— Ну мокрое. И что?
— Как что?! — Лена почувствовала, как внутри всё закипает. — Ты вытирался моим полотенцем?
— Нет.
— Ты брал мой крем?
— Нет, Лен, не брал.
— Тогда кто?!
Миша помолчал, отвёл взгляд в сторону.
— Может, Юля…
— Юля?! — Лена ощутила, как по спине прокатывается волна омерзения. — Твоя сестра пользуется моими вещами?! Моими личными вещами?!
— Ну, а что такого? Она же не чужая.
Лена замерла. Эти слова эхом отдались в голове. «Не чужая». Для него, может быть. А для неё?
Всё началось пять дней назад. Лена вернулась с работы уставшая, мечтая только о душе и тишине. Открыла дверь, сняла туфли — и услышала звук телевизора. Странно. Миша обычно сидел в наушниках за компьютером.
Она прошла в гостиную и остолбенела. На её любимом диване, подобрав под себя ноги, сидела незнакомая девушка. Светлые волосы собраны в небрежный пучок, на ней домашние штаны и широкая футболка. Перед ней на журнальном столике стоял флакон лака для ногтей, а пальцы её левой руки были выкрашены в ярко-красный цвет.
Девушка даже не повернула головы, когда Лена вошла. Продолжала сосредоточенно водить кисточкой по ногтям.
— Простите… — начала Лена. — А вы кто?
Девушка наконец подняла взгляд. Серые глаза скользнули по Лене безразлично.
— Юля. Мишкина сестра.
— Сестра? — Лена растерянно огляделась, ища хоть какое-то объяснение. — А что вы здесь…
— Лен! — из кухни вышел Миша, держа в руках кружку с чаем. — Ты уже дома. Слушай, тут такая история. Юлька снимала квартиру, а хозяйка её попросила срочно съехать. Вот прямо завтра. У неё там какие-то проблемы возникли. Я ей предложил пока пожить у нас. На пару дней, пока она другое жильё найдёт.
У Лены перехватило дыхание. «У нас». «Предложил». Никто не спросил её мнения. Никто не счёл нужным хотя бы позвонить и предупредить. Он просто привёл в её квартиру постороннего человека и решил, что она обязана это принять.
— Миша, можно тебя на минутку? — голос её звучал спокойно, хотя внутри бушевала буря.
Они прошли на кухню. Лена закрыла дверь и повернулась к нему.
— Ты понимаешь, что сделал?
— Ленок, ну это же моя сестра. Ей некуда идти.
— А меня ты собирался спросить?
Миша выглядел искренне удивлённым.
— Ну я думал, ты не будешь против. Это ведь не навсегда.
— Как долго? — Лена скрестила руки на груди. — Сколько она пробудет здесь?
— Да день-два. Она уже ищет квартиру. Быстро найдёт, не переживай.
Лена хотела сказать многое. Хотела объяснить, что эта квартира — её территория, её личное пространство, что она не привыкла делить его с кем попало. Что она вообще не любит гостей, особенно незваных. Но воспитание не позволило. Она проглотила комок в горле и кивнула.
— Хорошо. Два дня.
Два дня прошли. Потом прошла неделя. Юля никуда не спешила. По утрам она выходила из гостиной, где спала на раскладном диване, уже после того, как Лена уходила на работу. А вечерами устраивалась перед телевизором с каким-нибудь журналом или с телефоном. Миша готовил на всех — спагетти, жареную картошку, яичницу. Продукты покупала Лена.
Однажды Лена открыла холодильник и обнаружила, что исчез кусок дорогого сыра, который она купила специально для себя. Исчез йогурт. Исчезла упаковка креветок, которую она планировала приготовить на выходных.
— Миш, а сыр куда делся? — спросила она тем же вечером.
— А, мы с Юлькой съели. А что?
«Мы с Юлькой съели». Её сыр, за который она заплатила немаленькие деньги из своей зарплаты.
— Ничего, — выдавила Лена.
Она не хотела выглядеть мелочной. Не хотела устраивать сцены из-за еды. Но внутри нарастало глухое раздражение.
А потом начались странности. Лена вернулась однажды домой и почувствовала в воздухе запах своих духов. Тех, что она берегла для особых случаев. Флакон стоял на полочке в ванной, но она была уверена — им пользовались.
На следующий день она обнаружила, что её новое платье висит не на своём месте. Синее, которое она купила только на прошлой неделе и ещё ни разу не надевала. Оно было сдвинуто вправо, а рядом с ним теснились другие вещи.
Потом пропал шарф. Потом нашёлся в коридоре на вешалке, хотя Лена точно помнила, что убрала его в шкаф.
И наконец — то самое полотенце. Влажное. С чужим запахом.
— Может, Юля… — повторил Миша и посмотрел на Лену так, будто она сама придумала проблему на пустом месте.
— Может?! — Лена почувствовала, как внутри что-то ломается. — Ты серьёзно сейчас? Твоя сестра роется в моём шкафу, пользуется моей косметикой, вытирается моим полотенцем, и ты говоришь «может»?!
— Лен, ну успокойся. Подумаешь, полотенце. Это же ерунда.
— Ерунда?! — голос её сорвался на крик. — Для тебя это ерунда?!
Миша отступил на шаг. Такой Лену он ещё не видел. Обычно она была спокойной, сдержанной. А сейчас её лицо побелело, глаза горели, руки дрожали.
— Ленок…
— Не Ленок! Ты понимаешь, что происходит?! Я живу в собственной квартире, как в общежитии! Я плачу за всё! За свет, за воду, за газ! Я покупаю продукты, которыми вы все объедаетесь! А ты даже не предложил ни копейки на коммуналку! Ни разу!
— Ну я думал…
— Что ты думал?! — Лена шагнула к нему. — Что я богатая? Что мне всё равно? Что я буду содержать тебя и твою сестру?!
— При чём тут содержать? Я просто…
— Просто что?! Просто живёшь за мой счёт? Приводишь в мою квартиру людей, не спросив? А она… — Лена ткнула пальцем в сторону гостиной, — она вообще когда съезжает?!
Миша потер затылок.
— Ну, она ищет…
— Ищет?! — Лена засмеялась, но смех вышел истерическим. — Она целыми днями валяется на диване! Какое жильё она ищет?! Объявления она смотрит? Какие-нибудь квартиры смотрела?
— Она звонит…
— Я её ни разу не слышала, чтобы она звонила! — Лена чувствовала, как внутри разгорается пожар. Всё, что она сдерживала эти дни, теперь вырывалось наружу. — Она живёт здесь, ест мою еду, пользуется моими вещами, и ей прекрасно! Зачем ей съезжать?!
— Лен, ну ты преувеличиваешь…
— Преувеличиваю?! — Лена подошла к шкафу, распахнула дверцу. — Вот это моё платье! Новое! Я его даже не надевала! А оно висит не на месте! Кто-то его трогал! Примерял, наверное!
— Может, ты сама…
— Я ещё не сумасшедшая! Я помню, где оставляю свои вещи! — голос её звенел от ярости. — И я помню, что повесила полотенце сухим! И что крем был закрыт! И что шарф лежал в шкафу!
Миша молчал. Вид у него был виноватый, но не настолько, чтобы признать свою неправоту.
— Послушай, даже если Юлька взяла полотенце… ну так что? Она же не чужая. Семья.
— Для тебя семья! — Лена чувствовала, как её трясёт. — Для меня она посторонний человек! Я брезгую! Понимаешь? Меня тошнит от мысли, что кто-то вытирался моим полотенцем! Брал мои вещи!
— Это какая-то паранойя…
— Паранойя?! — Лена подошла к нему вплотную. — Это называется личные границы! Это называется уважение! Но ты, видимо, о таком не слышал!
— Не ори на меня, — буркнул Миша.
— Я ору, потому что ты не понимаешь по-человечески! — Лена ударила ладонью по столу. — Я пустила тебя в свою квартиру, кормлю тебя, плачу за всё, а ты в ответ что? Приводишь сюда свою сестру и позволяешь ей хозяйничать!
— Она не хозяйничает! Она просто живёт!
— Живёт за мой счёт! На моей территории! Без моего разрешения!
Миша сжал челюсти.
— Знаешь, может, тебе надо было изначально сказать, что тебе жалко, что ты просто жадина.
Это слово прозвучало как пощёчина. Лена замерла. Жадина. Он назвал её жадиной. За то, что она не хочет кормить и обслуживать его и его родственников.
— Жадина? — повторила она тихо. — Я жадина?
— Ну да. Из-за каждой мелочи устраиваешь истерику. Полотенце, крем… Это же ерунда!
— Съезжай, — сказала Лена.
— Что?
— Съезжай. Сегодня. Прямо сейчас.
Миша уставился на неё.
— Ты чего?
— Я серьёзно. — Голос Лены стал ледяным. — Собирай вещи и уходи. И забирай свою сестру.
— Лен, ты это серьёзно?
— Более чем. — Она повернулась к нему спиной, чтобы не видеть его лица. — Я устала. Устала от того, что меня не уважают. Не ценят. Пользуются мной. Думают, что я буду терпеть что угодно.
— Да брось ты! — Миша попытался взять её за плечо, но Лена резко отстранилась. — Ну поругались, с кем не бывает. Зачем сразу так радикально?
— Радикально? — Лена обернулась. Глаза её блестели, но слёз не было. — Ты считаешь, что выгнать из своей квартиры человека, который на тебя наплевал, это радикально?
— Я не наплевал…
— Наплевал! — перебила его Лена. — Ты наплевал на моё мнение, когда привёл сюда сестру! Наплевал на мои границы, когда позволил ей пользоваться моими вещами! Наплевал на мои деньги, когда жил здесь и не платил ни за что! И наплевал на мои чувства, когда назвал меня жадиной!
— Я не хотел обидеть…
— Но обидел. — Лена скрестила руки на груди. — И теперь я хочу, чтобы ты ушёл.
Миша потер лицо руками.
— Лена, ну давай поговорим нормально…
— Нормально? — она усмехнулась. — Нормально было бы, если бы ты спросил меня, прежде чем приводить сюда кого-то. Нормально было бы, если бы ты хотя бы раз купил продукты или заплатил за свет. Нормально было бы, если бы ты понял, что это моя квартира, и я решаю, кто здесь живёт!
— Так ты же сама предложила мне переехать!
— Предложила тебе! — выкрикнула Лена. — Тебе! А не твоей сестре! И уж точно не для того, чтобы вы тут устроили коммуну!
— Это моя сестра! Ей некуда идти!
— И что?! — Лена подошла к нему вплотную. Лицо её горело. — Я должна из-за этого терпеть, как в моей квартире роются в моих вещах? Жрут мою еду? Занимают моё пространство?
— Ты говоришь так, будто мы тебе враги!
— Вы ведёте себя как враги! — Лена ткнула пальцем ему в грудь. — Ты пришёл сюда, как к себе домой! Решил, что можешь делать что угодно! Приводить кого угодно! Не спрашивая! Не считаясь!
— Я думал, мы пара…
— Пара?! — голос Лены сорвался. — Какая пара?! Пара — это когда двое уважают друг друга! Когда спрашивают мнения! Когда делят обязанности! А у нас что?! Я плачу, готовлю, убираю, а ты только спишь да ешь!
— Это не так!
— Это именно так! — Лена чувствовала, как слёзы подступают к горлу, но сдерживала их. — И я больше не хочу! Понимаешь? Больше не хочу!
Миша замолчал. Потом сказал тихо:
— Ладно. Я уйду. Но ты пожалеешь.
— Не пожалею, — отрезала Лена. — Единственное, о чём я жалею, так это о том, что не выгнала вас раньше. В первый же день, когда увидела эту твою сестрицу на диване.
— Тебе не надо так про Юльку…
— Про Юльку?! — Лена почувствовала, как её снова накрывает волной гнева. — Про Юльку, которая шарит в моём шкафу? Которая вытирается моим полотенцем? Которая сидит здесь, как королева, и даже спасибо не говорит?
— Она…
— Она должна была съехать через два дня! — перебила Лена. — Ты сам сказал — два дня! А прошла неделя! И она даже не собирается уходить!
Миша молчал. Потому что это была правда. Юля действительно не собиралась. Она устроилась здесь слишком комфортно.
— Знаешь что, — Лена подошла к двери и распахнула её. — Хватит разговоров. Собирайте вещи и уходите. Оба. Прямо сейчас.
— Лена…
— Сейчас! — крикнула она. — Немедленно!
Из гостиной донёсся шорох. Видимо, Юля всё слышала. Хорошо. Пусть знает.
Миша вышел из кухни, прошёл в комнату. Лена слышала, как он что-то говорит сестре, как она возмущённо отвечает. Но ей было всё равно. Она стояла у двери, скрестив руки на груди, и ждала.
Через десять минут Миша появился с сумкой. За ним вышла Юля — взъерошенная, недовольная, с наспех собранными вещами в пакете.
— Ты ещё сильно пожалеешь, — бросил Миша, проходя мимо.
— Купи свою квартиру и сели туда, кого захочешь! — выпалила Лена. — А сейчас пошли вон отсюда вместе со своей сестрой!
Миша вздрогнул. Юля фыркнула.
— Вот же стерва, — пробормотала она.
— Вон! — Лена указала на дверь.
Они вышли. Дверь захлопнулась за ними с глухим стуком.
Лена осталась стоять посреди коридора. Тишина окутала квартиру. Никакого телевизора. Никаких чужих голосов. Только её дыхание и тиканье часов на стене.
Она прошла в гостиную. Диван был разобран, на нём валялась смятая простыня. На столике остался флакон лака для ногтей. Лена взяла его двумя пальцами, как что-то грязное, и выбросила в мусорное ведро.
Потом зашла в ванную. Полотенце всё ещё лежало на полу. Она подняла его, бросила в стиральную машину. Открыла шкафчик — там всё было на месте. Её кремы, её косметика. Теперь никто не будет к ним прикасаться.
В спальне она открыла шкаф. Синее платье висело на своём месте. Она провела по нему рукой, поправила на вешалке.
Лена села на кровать. Руки всё ещё дрожали. В груди стучало. Но внутри появилось странное ощущение лёгкости.
Она огляделась. Её квартира. Её пространство. Её правила. Никто больше не будет диктовать, кто здесь живёт. Никто не будет залезать в её вещи. Никто не будет есть её еду и считать это само собой разумеющимся.
Где-то в глубине души шевельнулось сомнение. Может, она перегнула? Может, стоило дать им ещё один шанс?
Но потом она вспомнила слово «жадина». Вспомнила влажное полотенце. Вспомнила Мишино равнодушие и Юлино наглое лицо. И сомнения исчезли.
Она сделала правильно.
Лена встала, прошла на кухню. Открыла холодильник. Там стояли её продукты — те, что остались. Она достала яйца, овощи. Приготовила себе ужин.
За окном садилось солнце. Квартира наполнялась мягким вечерним светом. И Лена впервые за последнюю неделю почувствовала себя дома. Действительно дома.
Телефон завибрировал. Сообщение от Миши: «Ты ещё позвонишь. Никто тебя с таким характером терпеть не будет».
Лена усмехнулась и удалила номер. Ей не нужен был тот, кто её не уважал. Не ценил. Кто считал её жадиной из-за того, что она защищала своё пространство.
Жизнь продолжалась. Без лишнего груза. Без чужих людей в её квартире. Свободно.
И это было лучшее решение, которое она приняла за последние месяцы.
