Дмитрий стоял посреди комнаты, расставив ноги шире обычного, словно собирался произнести речь перед большим залом. Анна сидела на диване с раскрытой книгой на коленях. Она перевернула страницу, не поднимая головы.
— Я хочу развестись, — сказал Дмитрий. — Давно хотел сказать, теперь говорю.
Анна подняла глаза. Посмотрела на него ровно, без удивления, без обиды. Кивнула один раз.
— Хорошо.
Дмитрий моргнул. Он ожидал чего угодно — слёз, крика, длинного монолога о потраченных годах. Но не этого тихого «хорошо».
— И это всё? — спросил он с вызовом.
— А что ты хочешь услышать? — Анна аккуратно заложила страницу закладкой. — Что я буду цепляться? Умолять? Ползать по полу?
— Я просто думал, что ты хоть что-то скажешь по существу.
— По существу, — повторила она задумчиво. — Хорошо. А что с квартирой?
Голос её при этом слегка дрогнул. Она подалась вперёд, и Дмитрий увидел в этом то, что хотел увидеть: страх, зависимость, слабость. Он выпрямился ещё больше.
— Прекрати ныть, тебе всё равно квартира не достанется, — с угрозой заявил он. — Даже не думай. Она моя, была моей и останется моей.
Анна замолчала. Пауза длилась три секунды — может, четыре. Потом она пожала плечами, раскрыла книгу и продолжила читать.
Дмитрий стоял и ждал продолжения. Продолжения не было. Анна переворачивала страницы с тем мягким шелестом, от которого его вдруг затошнило.
— Ты слышала, что я сказал?
— Слышала, — ответила она, не отрываясь от текста. — Квартира твоя. Развод так развод.
— И тебя это устраивает?
— Дмитрий, ты объявил, что хочешь развестись. Я согласилась. Что тебе ещё нужно?
Он открыл рот, закрыл. Потоптался на месте. Что-то было не так. Что-то определённо было не так, но он не мог сформулировать — что именно. Анна сидела спокойная, собранная, с лёгкой полуулыбкой на губах.
Через пятнадцать минут он вернулся. Анна не сдвинулась с места. Книга была раскрыта на другой странице — значит, она действительно читала, а не просто делала вид.
— Мне нужно уехать, — сказал он.
— Конечно, — отозвалась она. — Двери на замок закрою.
Он схватил ключи от машины и вышел.
*
Его мать открыла дверь сразу, будто стояла за ней. Дмитрий вошёл, сел на кухне и долго молчал. Потом выдохнул.
— Мне нужно кое-что проверить.
— Что случилось? — спросила Тамара Сергеевна, ставя перед ним чашку.
— Я сказал Анне, что хочу развестись. Она согласилась. Вот так — просто согласилась. Даже не заплакала.
— И что тебя беспокоит?
— Она спросила про квартиру. Я ответил, что квартира ей не достанется. Она кивнула и стала дальше читать свою книгу. Сидит, улыбается. Как будто я ей сообщил прогноз погоды.
Тамара Сергеевна нахмурилась. Потом махнула рукой.
— Квартира на тебя оформлена. Была на тебя, есть на тебя. Что она может сделать?
— Не знаю. Но вот это спокойствие — оно меня бесит.
— Дмитрий, ты мужчина. Ты принял решение. Квартира твоя. Точка.
Он кивнул. Достал телефон, зашёл в реестр недвижимости. Проверил: собственник — он. Обременений нет. Залогов нет. Арестов нет. Всё чисто.
— Видишь? — сказала мать, заглянув ему через плечо. — Нечего себя накручивать. Пусть идёт на все четыре стороны.
— Ты продала свою двушку тогда, помнишь? — вдруг спросил он. — Деньги ушли на строительство у Артёма и Киры.
— Помню, конечно. Они дом строили, мне обещали комнату. Всё нормально.
— Нормально, — повторил Дмитрий. — Ладно. Поеду.
Он вернулся домой через час. Анна сидела на том же месте, с той же книгой. Только теперь она пила чай и листала страницы с ещё более безмятежным видом. Эта безмятежность его разозлила.
— Чего ты лыбишься как дура? — выплюнул он.
Анна подняла глаза. Посмотрела на него с тем выражением, с каким смотрят на ребёнка, который капризничает из-за разбитой игрушки. Медленно отложила книгу.
— Я улыбаюсь, потому что у меня хорошее настроение. Это пока не запрещено.
— Ты должна хоть немного переживать. Мы разводимся.
— Я знаю. Ты мне сообщил. Я услышала.
— И тебе вообще наплевать?
— Дмитрий, ты хочешь уйти — уходи. Ты хочешь, чтобы квартира осталась за тобой — пусть остаётся. Я не собираюсь тебя ни в чём убеждать.
Он сел напротив. Сжал челюсти.
— Квартира моя, — повторил он, как заклинание.
— Ты уже говорил, — Анна вернулась к книге. — Но я бы на твоём месте подумала хорошо. Пока я в хорошем настроении.
— Это что, угроза?
— Это совет. Бесплатный.
Дмитрий поднялся. Зашагал по комнате. Остановился, обернулся.
— Чем ты можешь мне угрожать? У тебя ничего нет.
— Я не угрожаю, — ответила Анна. — Я прошу тебя подумать. Это разные вещи.
Он не спал полночи. Лежал и думал. Проверил реестр ещё раз — всё то же самое. Чисто. Никаких обременений. Квартира его, только его. Документы в порядке. Но эта её улыбка — она не давала покоя. Что-то за ней стояло. Он чувствовал это, но не мог нащупать.
*
Прошло две недели. Анна собрала вещи в два чемодана, сумку и шесть коробок. Ни одного скандала. Ни одного упрёка. Она складывала платья и книги с той же спокойной аккуратностью, с которой делала всё остальное.
Дмитрий наблюдал из дверного проёма.
— И куда ты?
— К родным. У меня есть где жить.
— Ну и отлично.
— Отлично, — согласилась она. — Дмитрий, я не буду блокировать твой номер. Если тебе понадобится поговорить — звони.
— С чего бы мне тебе звонить?
— Ты позвонишь, обязательно позвонишь. Буду ждать.
Она застегнула молнию на чемодане, выпрямилась, посмотрела ему в глаза. Не зло, не жалостливо. Просто посмотрела — как человек, который знает чуть больше, чем говорит вслух.
— Удачи тебе, — сказала она и вышла.
Дверь закрылась мягко. Дмитрий постоял в прихожей. Покрутил ключи в руках. Усмехнулся. Потом достал телефон и позвонил сестре.
— Кира, она уехала.
— Ну и слава богу, — ответила Кира. — Давно пора. Жил с ней как на пороховой бочке.
— Она сказала, чтобы я ей звонил. Если понадобится.
— И что?
— Ничего. Странно это.
— Забудь. Ты свободен. Квартира при тебе. Живи.
Анна тем временем приехала к подруге. Вера встретила её на пороге, обняла молча, забрала один чемодан. Они сели на кухне.
— Развёлся? — спросила Вера.
— Разводится. Квартира, говорит, ему. Я — на выход.
— Ожидаемо. Ты что собираешься делать?
— Помнишь, я тебе рассказывала? Отец давал в долг Артёму. Мужу его сестры. Деньги на строительство. Всё было оформлено нотариально. Заём, проценты, штрафы за просрочку.
Вера подалась вперёд.
— И что?
— Отец умер. Наследство перешло к моей матери. Залог — тоже. Артём его так и не вернул. Ни копейки.
— Сколько лет прошло?
— Достаточно, чтобы пени и штрафы набежали в серьёзную сумму.
— Анна, ты это давно знала?
— Я знала. Просто не трогала. Пока мы жили нормально — зачем ворошить? Родственники всё-таки. Но теперь — теперь ситуация изменилась.
Вера молчала несколько секунд. Потом кивнула.
— Мой Олег. Он пару лет назад судился по недвижимости. У него остались контакты толковых специалистов по таким делам. Сейчас ему позвоню.
Через час Олег приехал. Сел за стол, выслушал всё от начала до конца. Не перебивал.
— Сумма самого займа? — спросил он.
— Пятьсот тысяч.
— А проценты и штрафы за весь срок?
— Я примерно считала. Получается… много.
— Нотариальное оформление у тебя на руках?
— У моей матери. Все документы сохранились.
Олег откинулся на стуле.
— Анна, тебе нужно получить у матери доверенность. Нотариальную. И идти к юристам. Я дам контакт — ребята серьёзные. Если всё так, как ты говоришь, это решается.
— Земля и дом оформлены на Артёма?
— Да.
— Тогда это решается точно.
Анна позвонила матери в тот же вечер.
— Галина Петровна, у меня к тебе разговор, — она всегда обращалась к матери по имени-отчеству, такая у них была привычка.
— Слушаю тебя, дочка.
— Помнишь заём, который отец дал Артёму? Мужу Киры? На строительство?
— Помню. Пётр Иванович тогда ещё говорил — под нотариуса оформлю, чтобы без вопросов. Артём ведь так и не вернул. А я не просила. Неудобно было. Потом забыла совсем.
— Документы сохранились?
— Где-то лежат. Сейчас посмотрю… Подожди.
Анна ждала двенадцать минут. Потом Галина Петровна вернулась к телефону.
— Нашла. Всё на месте. Договор, нотариальная отметка, график возврата. Всё.
— Мне нужна от тебя доверенность. Нотариальная. На право требования по этому займу. Ты можешь завтра подъехать?
— Могу. А что случилось?
— Дмитрий разводится со мной. Квартиру забирает себе. Выставил за дверь.
— Вот как, — голос матери стал жёстче. — Хорошо. Завтра в девять я у нотариуса. Говори, куда подъехать.
*
Юристы работали быстро. Анна передала им все документы через четыре дня после ухода из квартиры. Ещё через шесть дней было подано заявление. До начала разбирательства на земельный участок и строящийся дом Артёма был наложен обеспечительный арест.
Первой узнала Кира. Позвонила Дмитрию в полседьмого утра.
— Дмитрий, у нас катастрофа.
— Что случилось?
— На наш участок наложен арест. На дом тоже. По какому-то займу. Артём бегает как сумасшедший, кричит, что это невозможно.
— Какой заём?
— Какой-то старый. Его ещё отец Анны давал Артёму. На строительство. Ты вообще знал об этом?
Дмитрий замолчал. Он знал. Конечно, он знал. Но забыл — так глубоко и надёжно забыл, как забывают то, что неудобно помнить. Пётр Иванович дал Артёму деньги. Полмиллиона. Всё было под нотариуса. Артём строил дом. На двадцати сотках, по красивому проекту — надо отдать должное, у Артёма был хороший вкус. Мать продала свою двушку и вложилась в это же строительство. Дом вырос. А долг — остался.
— Дмитрий, ты слышишь меня?
— Слышу. Сколько?
— Сам заём — пятьсот тысяч. Но с процентами и штрафами… Артём говорит, там может набежать столько, что хватит на два таких дома.
— Это Анна, — сказал он тихо. — Это её рук дело.
— Конечно её! Она получила доверенность от своей матери. Всё законно. Юристы подали заявление. Участок заблокирован. Мы не можем ничего — ни продать, ни переоформить, ни заложить.
Дмитрий положил трубку и долго сидел неподвижно. Потом позвонил Артёму.
— Артём, объясни мне. Почему ты не вернул деньги?
— Какие деньги? Это же были родственники! — Артём кричал в трубку. — Пётр Иванович сам говорил — не торопись, отдашь когда сможешь. А потом он умер, и я решил…
— Что ты решил?
— Что это уже неважно. Галина Петровна не спрашивала. Я думал — всё забыто.
— Забыто? Ты оформил заём у нотариуса. С процентами. Со штрафами. И думал, что это «забыто»?
— А кто виноват? Ты! Ты решил развестись. Жил бы нормально с женой — никто бы этот заём не вытащил.
— Ты мне сейчас серьёзно это говоришь?
— Абсолютно серьёзно! Вы же родня были. А ты полез разводиться, и теперь мы все горим.
Дмитрий бросил трубку. Через час позвонила мать. Голос у неё был сухой, ломкий.
— Сынок, мне Кира всё рассказала. Я ведь свою квартиру продала и эти деньги вложила в их дом. Если до суда дойдёт — что со мной будет?
— Разберёмся.
— Как «разберёмся»? Мне жить негде будет, если этот дом заберут!
— Никто ничего не заберёт.
— Ты уверен?
Он не был уверен. Совершенно не был.
Кира пришла к Анне на следующий день. Сама. Без звонка. Анна открыла дверь квартиры Веры и увидела Киру с конвертом в руках.
— Здесь пятьсот тысяч, — сказала Кира. Глаза у неё были красные. — Это сумма займа. Забери, дай расписку и сними арест.
Анна посмотрела на конверт. Потом на Киру.
— Кира, пятьсот тысяч — это тело займа. А есть ещё проценты. И штрафы за каждый месяц просрочки. За все годы.
— Сколько?
— Это вопрос к юристам. Не ко мне.
— Ты можешь просто взять деньги и закрыть это?
— Нет. Не могу. И не буду.
— Ты же понимаешь, что ты делаешь? Ты разрушаешь семью.
— Вашу семью разрушил твой муж, который взял деньги у моего отца и не вернул. А ваш Дмитрий, который вышвырнул меня из квартиры. Я ничего не разрушала. Я возвращаю то, что принадлежит моей семье по закону.
Кира стояла с конвертом и не знала, что делать. Анна мягко, но твёрдо закрыла дверь.
*
Дмитрий позвонил через две недели. Ровно через две недели после того, как Анна ушла из квартиры, — как она и сказала, номер не был заблокирован. Она ответила после второго гудка.
— Анна, мне нужно с тобой встретиться.
— Приезжай. Адрес знаешь.
Он приехал через сорок минут. Вера открыла ему дверь, молча провела на кухню и ушла в другую комнату. Анна сидела за столом с чашкой кофе.
— Садись, — сказала она.
Дмитрий сел. Он выглядел так, будто не ел трое суток. Руки лежали на столе, пальцы подрагивали.
— Анна, я прошу тебя. Сними арест. Забери мою квартиру.
— В счёт займа?
— Да. В счёт займа, в счёт процентов, в счёт чего угодно. Только сними арест с участка.
— Дмитрий, ты ведь понимаешь, что твоя квартира стоит значительно больше, чем сумма долга? Даже с процентами и штрафами.
— Понимаю.
— И ты готов отдать квартиру, которая стоит больше?
— Готов. Артём готов. Мы обсудили. Он согласен. Тройная договорённость — я как владелец квартиры, ты как держатель залога, Артём как должник. Моя квартира закрывает его долг. Полностью.
Анна отпила кофе. Поставила чашку на стол.
— Ты стоял передо мной и говорил: «Прекрати ныть, квартира тебе не достанется». Помнишь?
— Помню.
— А теперь ты сам просишь меня её забрать.
— Анна, не добивай. Я прошу — забери.
— Я не добиваю. Я фиксирую факт. Ты мог тогда поступить по-человечески. Разделить квартиру. Договориться. Я просила тебя подумать, пока я в хорошем настроении. Ты решил, что я блефую.
— Я не знал.
— Ты знал про заём. Ты знал, что Артём не вернул деньги моему отцу. Ты просто решил, что это не имеет значения.
— Анна…
— Хорошо. Я приму квартиру. Но на моих условиях. Оформление — за твой счёт. Юристы — мои. Документы — у нотариуса.
— Согласен.
— И ещё. Когда всё будет закончено — ты больше мне не звонишь. Никогда.
— Договорились.
Анна встала, вышла в коридор и вернулась с папкой документов. Она положила её на стол перед Дмитрием.
— Здесь черновик соглашения. Тройная договорённость. Я, ты и Артём. Покажи ему, пусть прочитает. Если готов, встретимся у нотариуса.
Дмитрий взял папку. Посмотрел на Анну — долго, тяжело, как человек, который наконец увидел, с кем жил все эти годы. Но увидел слишком поздно.
— Ты всё это спланировала, — сказал он.
— Нет, — ответила Анна. — Я ничего не планировала. Я просто не выбрасываю документы. И не забываю долги. И не прощаю предательства.
Он поднялся. Пошёл к двери. Остановился.
— Скажи мне одну вещь. Если бы я тогда предложил разделить квартиру пополам — ты бы согласилась?
— Да, — сказала Анна без паузы. — Я бы согласилась. И заём бы остался лежать в ящике. Ещё на десять, на двадцать лет. Но ты выбрал иначе.
Дмитрий вышел. Дверь закрылась.
Вера появилась через минуту. Посмотрела на Анну вопросительно.
— Всё? — спросила она.
— Всё, — ответила Анна. — Позвони Олегу, пусть передаст юристам — дело закрывается. Мировое соглашение. Арест снимут после переоформления квартиры.
— Ты в порядке?
— В полном.
Анна взяла со стола свою чашку, сделала последний глоток. Посмотрела в стену — просто в стену, без всякого смысла. Потом улыбнулась.
— Знаешь, Вера, я ведь до последнего надеялась, что он скажет: «Давай разделим». Одно предложение. Два слова. Он не смог.
— Жадность, — сказала Вера.
— Не только жадность. Презрение. Он был уверен, что я — никто. Что у меня нет ни сил, ни возможностей, ни права. Он не разводился со мной. Он меня вычёркивал.
— А ты вписала себя обратно.
— Нет. Я просто не позволила себя вычеркнуть.
Через месяц квартира была переоформлена. Арест с земельного участка Артёма сняли в через день. Тамара Сергеевна осталась жить в доме у дочери — как и раньше. Артём не сказал Анне ни слова благодарности, но Анна и не ждала. Кира перестала отвечать на сообщения. Дмитрий уехал к матери.
Анна открыла дверь своей — теперь уже своей — квартиры. Поставила чемоданы в прихожей. Села на диван. Взяла книгу. Открыла на заложенной странице — той самой, на которой остановилась в тот вечер, когда Дмитрий объявил о разводе.
Перевернула страницу.
