Эля терпеть не могла выходные, которые должна была проводить в загородном доме своего отца. После развода с женой, Филипп настоял, чтобы дочь оставалась частью его семьи и проводила с ним, как минимум, свои выходные. Суд отказать в его просьбе не смог. Эля же соглашалась только для того, чтобы отец не мозолил матери глаза, не угрожал ей и не молил убедить дочь приехать к нему. Один раз она отказалась поехать к отцу, а потом матери пришлось выслушивать, какая она плохая, неспособная обеспечить дочери нормальное существование.
— Я ей гимназию оплачиваю! Она ни в чём не знает нужды! Если я откажусь делать всё это, как тогда она запоёт? Ты сама хотела, чтобы наша дочь окончила хорошую гимназию! Так убеди её быть нормальной дочерью и уважать своего отца. Если она не приедет на следующие выходные, я сокращу финансирование, и тогда посмотрим… долго ли дочка будет довольствоваться тем, что ей способна дать мать нищебродка.
Эля тогда слышала все те неприятные слова. Она ради матери согласилась проводить время с отцом. В деньгах его она не нуждалась, была готова ходить и в обычную школу, но видела, как тяжело каждый раз встречаться с этим деспотичным мужчиной матери, и не хотела провоцировать новые конфликты.
К своей дочери Филипп относился хорошо. Он любил Элю и пытался дать ей всё, что требовалось подростку её возраста. Он старался куда-то вывозить дочь на выходных, но было одно большое «но» в этой истории – новая избранница отца. Олеся Эле совсем не нравилась. Она пыталась подружиться с девочкой, но как же сильно от неё сквозило наигранностью. Фальшь буквально сочилась из неё с каждым словом, что, казалось, были пропитаны ядом.
Понимая, что мать девочке заменить не сможет, да даже другом не станет, что уж там, Олеся жаловалась мужу и говорила, что его дочь ни во что не ставит её.
— Я пытаюсь с ней подружиться, а она как ёжик колючий. Наверняка, твоя бывшая промывает ей мозги. Повлияй на это как-то милый!..
Филипп же отмахивался, просил не трогать его дочь и просто принять тот факт, что Эля является неотъемлемой частью его жизни.
Каждый раз, когда оказывалась наедине с отцом, а он с нежностью смотрел на неё и улыбался, Эля пыталась понять – что же случилось с ним? Почему такой любящий мужчина вдруг превратился в деспотичного тирана, уничтожавшего морально её мать. Конечно, она не мечтала, чтобы родители снова однажды сошлись, но просто пыталась найти оправдание. Возможно, хотела почерпнуть какой-то полезный опыт для себя на будущее. Однако сталкивалась с холодной бетонной стеной барьера. Логики в расставании родителей, Эля не видела. Ей было только четырнадцать. Возможно, не хватало опыта? Или просто не каждого человека можно понять?
В эти выходные Эля не хотела ехать к отцу. Она попросила его не обижаться, объяснила, что желает провести время со своими подругами, но Филипп начал названивать бывшей жене и требовать, чтобы она поговорила с дочерью и втолковала той, что с отцом так поступать нельзя.
«Ладно! – думала Эля. – Посмотрим, понравится ли отцу вредная и эгоистичная дочь!».
За столом девочка ничего не ела. Она кривила губы и морщилась, хотя угощения были чуть ли не ресторанными. Раньше она бы с удовольствием набросилась на такие аппетитные куриные ножки в хрустящей панировке, или этот ароматный стейк, но сейчас кусок не лез в горло.
— Эленька, ты почему ничего не ешь? Ты хорошо себя чувствуешь? Может, следует отвезти тебя в клинику на осмотр? – подала голос бабушка, мать Филиппа.
Эля посмотрела на женщину, думая, что её забота показная, как и у Олеси. Женщина делала вид, что любит свою внучку, но никогда не интересовалась её чувствами и желаниями. Никто не спрашивал – чего хочет сама Эля. Никто, кроме матери.
— Не нужно. Я себя хорошо чувствую. Просто аппетита нет. Я бы с удовольствием поела сейчас макароны с тефтелями, которые так вкусно готовит мама.
Девочка вспомнила, с каким удовольствием отец уплетал их, когда они еще жили вместе.
— Здесь нет твоей мамы. Олеся так старалась приготовить десерт. Может, попробуешь хотя бы его? – попытался сгладить напряжение Филипп.
— Сладкое вредно для подростков! Я не хочу потом, как твоя Олеся, тратить кучу денег в салонах красоты, чтобы прятать преждевременные морщины и прыщи! Мама говорит, что сладкого нужно есть очень мало!
— Хватит! – вскрикнула Евгения Васильевна, хлопнув ладонью по столу. – Твоя мать жалкая уборщица! Не смей говорить о ней за этим столом!
Лицо бабушки покрылось багровыми пятнами, а венка на шее часто-часто забилась. Эля не стала истерить и ругаться. Она встала из-за стола и с улыбкой посмотрела на Евгению Васильевну.
— Конечно! Простите, ведь я совсем не подумала о том, что дочери жалкой уборщицы тоже не место за вашим столом. На сём удаляюсь. Приятного аппетита. Кушайте с наслаждением и не думайте о процедурах красоты, которые придётся проходить потом.
— Как ты смеешь, девчонка? Сейчас же вернись и извинись перед всеми! – закричала Евгения Васильевна.
Вот только Эля уже не слушала. Она ушла в отведённую ей комнату, села на кровать, обхватив колени руками, и начала раскачиваться назад и вперёд. Нужно просто потерпеть. Выходные закончатся, и она вернётся к матери. Следовало относиться ко всему проще.
Так как дверь была открыта, Филипп вошёл в комнату после короткого стука. Он смотрел на дочь с сожалением, чувствуя свою вину в случившемся.
— Эль, ты не обижайся на бабушку…
— Это из-за неё? Из-за того, что она не принимала маму, ты нашёл себе дорогую куклу и сделал своей женой?
Филипп медленно сел в компьютерное кресло. Он пытался подобрать правильные слова, чтобы объясниться с дочерью.
— Понимаешь… в жизни не всё основывается на любви. Иногда, чтобы достигнуть больше, важно жертвовать чем-то. Я любил твою маму, но наша жизнь стала серой и скучной. Мне необходимо было расти дальше, чтобы у тебя было всё необходимое, а твоя мама… она тормозила меня. В общем, так получилось. Эля, тебе следует запомнить одно: несмотря на разрыв отношений с твоей мамой, ты моя дочь. Я люблю тебя.
— Если любишь, то зачем заставляешь приезжать сюда? Я только ради мамы это делаю, чтобы ты не звонил ей со своими угрозами. Мне не нужны твои деньги, и вся эта красивая картинка… она мне тоже не нужна. Я здесь чувствую себя лишней и считаю минуты до того момента, когда смогу вернуться домой.
Филипп запустил пятерню в волосы, взъерошивая их. Раньше он и не думал, что дочери так плохо рядом с ним. Ему казалось, что она улыбалась искренне, но он даже не замечал её притворства. Эля научилась от окружающих и притворялась точно так же, как и все они.
— То, что мама работает уборщицей, только твоя вина. Она была молодой, когда вышла за тебя замуж. Не успела набраться опыта, а теперь не может найти нормальную работу. Но она всё равно старается. Она шьёт вечерами на заказ, чтобы я ни в чём не нуждалась. И знаешь, именно это для меня проявление настоящей любви. Твои богатства мне не нужны. Мне нужен отец, который будет понимать меня, а не требовать, чтобы я была рядом, как послушная марионетка, улыбаясь твоим родным и близким. И Олесю твою я терпеть не могу. Сам посмотри, какая она фальшивая! Она улыбается тебе, но она тебя не любит. Как и ты её. Я всё сказала. Я хочу спать. Уходи.
Эля не хотела показаться слабой и расплакаться перед отцом. Она пыталась казаться сильной, несмотря на то, что в душе клокотала такая сильная боль. Девочка высказала всё, что думала, эмоции переполняли её, и едва удавалось сдерживать их в себе, чтобы не разреветься.
— Я тебя понял. Прости. Я действительно повёл себя эгоистично. Думал, что удержу тебя рядом, но отталкивал всё это время. Прости меня, дочка.
Филипп встал с кресла. Эля не смотрела на отца. Она просто слышала его шаги к двери, слышала, как тяжело он дышал, слышала, как он остановился.
— Собирайся. Я отвезу тебя к маме. Ты ведь хочешь домой.
— Правда? – спросила Эля, не скрывая искренней радости в голосе.
Она посмотрела на отца блестящими от слёз глазами.
— Правда, конечно, правда.
Эля быстро собрала свой рюкзак и уже скоро сидела на заднем сиденье внедорожника отца, предвкушая, как обнимет маму, приготовит вместе с ней вареники, а потом они вместе сядут делать выкройки. Эля любила помогать матери. Так она чувствовала себя полезной.
— Больше я не буду ничего требовать. Просто… если захочешь встретиться со мной, то позвони. Я всегда найду на тебя время. Можем просто поесть мороженое в парке, сходить в кино или по магазинам. Я буду рад, если ты захочешь видеть меня, — выдавил из себя Филипп сдавленным голосом.
Эля пообещала, что она обязательно будет звонить отцу. Она поблагодарила его за понимание и поспешила домой, как только автомобиль остановился у знакомого подъезда.
Домой Филипп вернулся в растрепанных чувствах. Слова дочери проникли глубоко в сердце, и мужчина понимал, как сильно она была права. Вся его жизнь стала фальшивой. Да, он обрёл связи и новых партнёров благодаря тому, что принял условия матери и женился на дочери одного из влиятельных людей. Вот только он потерял себя. Вся его жизнь стала всего лишь красивой декораций, лишённой настоящих эмоций.
— Почему ты пошёл на поводу у девчонки? Ты её отец! Ты оплачиваешь ей гимназию! Она должна благодарить тебя за дорогие вещи и гаджеты. Если хочет оставаться частью нашей семьи, она обязана уважать меня и Олесю, — отчеканила Евгения Васильевна.
— А вы обязаны уважать её интересы и её мать… но вы этого не делаете, — сухо ответил Филипп.
— Уважать эту нищенку? Я тебе говорила давно, чтобы ты с ней не связывался. Какая мать, такая и дочь!..
— Хватит мама, — громко рявкнул Филипп. – Хватит уже ломать мою жизнь. Полина была прекрасной женой, но я потерял её, послушав тебя. И теперь мне нет прощения.
— Что это значит, — вмешалась Олеся. – Мне обидно слышать такие слова.
— Собирай вещи и уезжай. Я подам на развод. Мне надоела уже вся эта показушность. У нас с тобой слишком разные пути.
Олеся бросилась следом за мужем, но он отмахнулся от неё как от назойливой мухи. Евгения Васильевна тоже пыталась остановить сына и заставить его одуматься, но он не слушал её. Только благодаря искренности дочери он понял, каким глупцом был.
Филипп переехал в свою квартиру в центре города и подал на развод с Олесей. Эля звонила отцу, как и обещала. Несколько раз они выезжали на совместные прогулки, и девочка замечала, как сильно мужчина изменился. Однажды она спросила, что случилось, и почему он выглядит иначе чем раньше.
— Ты не по годам мудра. Благодаря тебе я снова начал находить путь к себе. Скоро я разведусь и освобожусь от оков, которые мешали дышать. Пусть зарабатывать буду меньше, но смогу снова жить, а не просто существовать. Если бы только не жадность в прошлом, я бы не упустил единственное дорогое, что у меня было… свою настоящую семью.
Эля улыбнулась. Она видела, что её отец меняется и глубоко в душе надеялась, что он будет счастлив, даже если мама не найдёт в себе силы, чтобы простить его и принять обратно. Однако… девочка уже задумалась о том, как снова подтолкнуть родителей друг к другу, оставив всё остальное на волю судьбы. Быть может, та даст им ещё один шанс?
