Документы в МФЦ были подписаны в среду, а уже в пятницу Михаил держал в руке связку ключей. Он впервые приобрёл собственное жильё и не мог нарадоваться этому значимому событию.
Дом в пригороде, окруженный старыми вишнями, принадлежал его двоюродной тетке, Галине Петровне, и ее тридцатилетнему сыну, Игорю. Сделка была абсолютно честной: Михаил выплатил всю сумму до последней копейки. Никаких «родственных скидок», о которых любила вздыхать тетя Галя, на самом деле не было – цена не отличалась от рыночной. Но Галина Петровна при передаче документов все равно промокала глаза кружевным платком:
– Ой, Мишенька, от сердца отрываем родовое гнездо! Прогадали мы, наверное… Но хоть не чужим людям достанется. Ты уж береги наш домик.
Михаил благодушно кивал, списывая эти причитания на обычную сентиментальность. Тетя Галя с Игорем переезжали в новенькую двухкомнатную квартиру с ремонтом от застройщика, поближе к торговому центру и поликлинике, так что обиженными они точно не были.
Первые выходные Михаил провел в блаженной эйфории. Он ходил по комнатам, скрипел половицами, вдыхал густой запах старого дерева и сушеных трав. Наконец-то у него был свой уголок и при этом здесь не было шумных соседей. Он мысленно распределял: здесь будет кабинет, тут – гостиная, а старый ветхий сарай во дворе можно снести и поставить аккуратную беседку. На радостях он заказал в интернете новую мебель и современную кухонную утварь. Жизнь определенно налаживалась.
Первый звоночек прозвучал ровно через неделю, в следующую пятницу. Михаил возвращался из города уставший, с тяжелым пакетом продуктов. Мечтая о душе и ужине, он открыл калитку, поднялся на крыльцо и вдруг замер. На входной двери не было следов взлома, но из приоткрытого кухонного окна отчетливо тянуло густым, приторно-сладким ароматом.
Михаил нахмурился, толкнул дверь и вошел в дом. На его новенькой индукционной плите стояла огромная, покрытая жирным налетом медная тазовая кастрюля, которую он точно не покупал. Возле нее, вооружившись деревянной ложкой с длинной ручкой, деловито суетилась Галина Петровна в своем любимом ситцевом халате.
– Тетя Галя? – Михаил от удивления чуть не выронил пакет. – Вы как здесь оказались?
Тетка обернулась, одаривая племянника самой добродушной, обезоруживающей улыбкой. На ее лбу блестели капли пота.
– Ой, Мишенька! Пришел, дорогой! А я вот гляжу – вишня-то в саду осыпается. Сердце кровью обливается! Ну не пропадать же добру? Я из города на автобусе примчалась, ведра собрала. Думаю, сварю вареньица! Порадую племянника и себе в город заберу.
– Тетя Галя, спасибо, конечно, – Михаил растерянно потер переносицу. – Но откуда у вас ключи? Вы же передали их мне при оформлении.
– Так я дубликат в сумочке нашла, старый, – легко отмахнулась она, снимая ложкой розовую пенку. – Забыла совсем про него. Ну я и подумала: мы же свои люди, родственники, зачем мне его отдавать тебе или выбрасывать? Мало ли что, вдруг ты ключи потеряешь или надо будет срочно заглянуть сюда? Пусть у меня полежит, для подстраховки. Ты садись, садись, я тебе сейчас чайку налью. Где у тебя заварка? Чего-то я в шкафу ничего не нашла…
Михаил открыл было рот, чтобы сказать, что сохранять ключи от его дома без его ведома – это как минимум незаконно, но мягкий характер и уважение к старшим победили.
«Ладно, – подумал он. – Она пожилой человек. В конце концов, ничего плохого не случилось».
Однако улучшения не наступали. Всё становилось только хуже.
В субботу утром Михаила разбудил дикий грохот во дворе. Выглянув в окно, он увидел своего двоюродного брата Игоря. Тот, пыхтя, выгружал из багажника старенького седана четыре полысевшие зимние шины и волок их в гараж Михаила.
– Здорово, братуха! – крикнул Игорь, заметив Михаила на крыльце. – Слушай, у меня на балконе в новой квартире места вообще нет, Ленка ругается. Я у тебя в гараже колеса кину? И инструмент кое-какой. Тебе же все равно гараж пока без надобности, машины-то нет. Я тут уголок займу, ладно?
Не успел Михаил ответить, как из-за угла дома появилась Галина Петровна с тяпкой наперевес.
– Миша! – зычно крикнула она. – Я там у тебя на веранде фикусы свои расставила, им на солнышке лучше. И, кстати, что это за моду ты взял – обувь у порога бросать? Я все в шкаф убрала. И коврик твой синий из прихожей выбросила, он совершенно не подходит к цвету обоев. Я старый расстелила, он выглядит гораздо уютнее. Сам посмотри!
Михаил почувствовал, как внутри закипает глухое раздражение.
– Тетя Галя, Игорь, подождите. Это теперь мой дом. Я сам хочу решать, какие коврики здесь стелить и что будет храниться в гараже.
Тетя Галя мгновенно изменилась в лице. Губы ее обиженно сжались, глаза подозрительно заблестели.
– Вот как? – дрожащим голосом произнесла она. – Уже и матери родной… то есть тетке родной, слова сказать нельзя? Мы к нему со всей душой, я ему варенье наварила, руки обожгла! Игорь вон за садом следит, чтобы ты не запустил. А ты нас со двора гонишь? Забыл, кто тебе этот дом уступил? Мы же могли его гораздо дороже продать! А мы – родственнику, по-семейному…
– Цена была рыночной, – тихо сказал Михаил.
– Да какая разница, какая цена! – взорвался Игорь, вытирая испачканные мазутом руки о ветошь. – Мать в этот дом столько сил вложила, а ты теперь хочешь её лишить возможности сюда приезжать? Мы родственники всё-таки! Веди себя соответствующе! В общем, Мих, не бузи. В следующие выходные у Ленкиного отца юбилей, мы решили тут шашлыки пожарить. Человек пятнадцать-двадцать будет. Ты шашлык любишь? Вот и отлично, посидим по-семейному.
Они уехали только вечером, а Михаила никак не покидало чувство, что он стал квартирантом в собственном доме. И от этого было тоскливо на душе. Он думал – сколько времени потребуется, чтобы набраться сил и сказать родственникам твёрдое «нет»? Ссориться Михаил не хотел, но и оставаться податливым не мог, нарушая собственный покой и комфорт.
«А может, всё-таки всё наладиться?» — подумалось мужчине.
Всю неделю Михаил пытался успокоиться. Он внушал себе, что нужно просто жестко поговорить. Написать сообщение. Но каждый раз, вспоминая слезы тети Гали, пасовал. Не так он был воспитан. Он всю жизнь слышал, что семья это святое. Поэтому не мог он просто взять и обидеть родных людей.
Критической точки ситуации достигла в четверг. Михаил приехал с работы пораньше, мечтая упасть на диван. Открыв дверь (он уже привык, что она может быть незапертой), он услышал из гостевой спальни незнакомый громкий храп.
На цыпочках пройдя по коридору, Михаил заглянул в комнату. На его новом, несколько дней назад купленном диване, раскинув руки и ноги, спал тучный мужчина в одних трусах и майке-алкоголичке. Рядом на полу стоял огромный баул, из которого торчали грязные рабочие спецовки.
На кухне, как ни в чем не бывало, Галина Петровна чистила картошку.
– Тетя Галя… – шепотом, от которого у самого Михаила мурашки пошли по коже, спросил он. – Кто это?
– Ой, Мишенька, тихо ты, разбудишь, – зашикала на него тетка. – Это Валерка, троюродный брат моего зятя по материнской линии. Из Белгорода приехал, на стройку устроился. Ему жить негде, общежитие дорогое, а у Ленки в двушке и так теснота. Я и подумала: у тебя же целая комната пустует! Чего ей зря стоять? Он парень тихий, не пьет почти. Поживет у тебя пару неделек, ну, может, месяц, пока первую зарплату не получит. Мы же родня, Мишенька, помогать надо!
Михаил смотрел на капли картофельного сока, падающие в раковину, и чувствовал, как в его голове что-то с тихим щелчком встает на место. Молчать больше не хотелось, но и устраивать скандал – тоже нет. Михаил решил, что должен поставить родственников на место и показать, как выглядит их поведение со стороны.
– Хорошо, тетя Галя, – улыбнулся Михаил. – Вы картошечку дочищайте, а мне отойти надо.
Первым делом Михаил доехал до ближайшего строительного гипермаркета. Там он купил самый дорогой, надежный дверной замок с тремя степенями защиты и пятью ключами в запечатанном конверте. Вызванный по объявлению мастер за приличную доплату сменил замок в течение получаса, пока Валерка продолжал храпеть, а тетя Галя ушла в магазин за солью. Старые ключи родственников превратились в бесполезные куски металла.
Затем Михаил разбудил Валерку. Спокойно, без криков, но с таким выражением лица, что строитель собрал свой баул за три минуты и без лишних вопросов отправился на вокзал. Удивительно, но тётя Галя не позвонила с возмущениями или требованиями, словно благополучие дальнего родственника её и вовсе не волновало. Или просто Валерка понял, что в этой семье не всё так просто, а устраивать скандалы не решился? Ответа у Михаила не было.
Но это была лишь малая часть плана. Главное оружие Михаила было впереди. Он знал: токсичное «родство» лечится только доведением ситуации до полного, абсолютного абсурда.
В пятницу вечером, ровно в семь часов, Михаил стоял у дверей новенькой квартиры Галины Петровны и Игоря.
Он нажал на звонок. Дверь открыл Игорь, одетый в домашние шорты. Увидев двоюродного брата с чемоданом в одной руке и коробкой с надувной кроватью в другой, он опешил.
– Мих? Ты чего это? Случилось чего?
– Игорь! Братуха! – Михаил широко улыбнулся и, аккуратно подвинув брата плечом, шагнул в сияющую чистотой прихожую. – Слушай, беда! Я ремонт затеял в доме, жить там пока невозможно! Я подумал: чего я буду чужим людям деньги за гостиницу платить? Мы же всё-таки родня! Поживу у вас недельку-другую.
Из кухни на шум выбежала Галина Петровна, на ходу вытирая руки полотенцем.
– Мишенька? Как поживешь? У нас же места нет, всего две комнаты, мы с Игорем и Ленка…
– Ничего-ничего, теть Гала! – весело перебил ее Михаил, с грохотом ставя чемодан прямо на новенький паркет. – В тесноте, да не в обиде. Я на кухне надувную кровать брошу, мне места хватит. Кстати, Ленка где? Мне бы постельное белье, да посвежее. И кушать хочется, вы там что приготовили? О, котлетки? Отлично, я котлеты обожаю.
Игорь и Галина Петровна переглянулись. В глазах тетки впервые за все время промелькнул настоящий, неподдельный ужас.
Михаил тем временем прошел в гостиную, по-хозяйски уселся на кожаный диван и осмотрелся.
– Так, – критически заметил он. – Телевизор у вас как-то неправильно стоит. Свет из окна падает, бликует. Игорь, помоги-ка переставить его к противоположной стене. Мне так удобнее будет футбол смотреть. Я его, кстати, громко смотреть люблю.
– Какая перестановка? – взвизгнул Игорь. – Этот гарнитур Ленка три недели выбирала! Там провода в стену зашиты!
– Да ладно тебе, Игорек, не будь эгоистом, для родного человека жалко, что ли? – добродушно похлопал его по плечу Михаил. – Да, чуть не забыл! У меня тут друг, Серега, у него дачу размыло, надо доски привезти. Я ему твою машину пообещал на выходные. Ты же не против?
Галина Петровна схватилась за сердце и медленно опустилась на стул.
– Миша… Ты с ума сошел? Как это – машину чужому человеку? Как это – телевизор переставлять? Это же НАША квартира! Наше личное пространство! Ты ведь здесь всего лишь гость!
Михаил резко перестал улыбаться. Он выпрямился, убрал руки в карманы и посмотрел на тетку тяжелым, долгим взглядом. В гостиной повисла звенящая тишина. Слышно было только, как на кухне шумит закипающий чайник.
– Вот именно, тетя Галя, – тихо и раздельно произнес Михаил. – Это – ваша квартира. Ваше личное пространство. А тот дом за городом – мой. Я за него заплатил. И я хозяин там теперь я, но вы упорно не желаете этого признавать и нарушаете мои личные границы. Что думаете? Можно как-то мирно решить этот вопрос?
Тятя Галя побледнела. Игорёк хотел возмутиться, но не стал этого делать. Он осознал, что они действительно вели себя слишком нагло и продолжали пользоваться домом, как своим собственным.
– Я не запрещаю вам приезжать ко мне в гости, предварительно согласовав свои визиты со мной, но настоятельно прошу не заявляться без предупреждения, и уж тем более не селить в мой дом каких-то там дальних родственников, которых я знать не знаю. Да и вообще не стоит распоряжаться моим имуществом.
Тётя Галя переглянулась с сыном и уверенно кивнула. Она видела, что племянник научился давать отпор, и понимала, что если продолжит вторгаться в его жизнь и нарушать личные границы, то он может и отомстить.
Удалось уладить конфликт, пока он не достиг точки невозврата. С этого дня тётя Галя и Игорь больше не приезжали к Михаилу без предупреждения, да и вообще перестали навязываться, и мужчина, наконец, смог спокойно выдохнуть, наслаждаясь жизнью в собственном доме.
