— Знаешь, в чём главная ошибка паразита?
— В том, что он убивает носителя?
— Нет. В том, что он начинает считать себя хозяином тела, забывая, что у организма есть иммунитет. И когда включается лихорадка, паразит сгорает первым.
Часть 1. Кухонный трибунал
Вечерний свет падал на кухонный стол полосами, словно размечая территорию будущих боевых действий. В воздухе висел тяжелый, липкий запах жареного мяса и духов, которыми злоупотребляла Кристина. Анастасия сидела, обхватив чашку с давно остывшим чаем, и смотрела на мужа. Или на того, кто последние пять лет успешно притворялся им.
Вячеслав, мастер по укладке паркетной доски и ламината, ковырял вилкой в тарелке, избегая встречаться глазами с женой. Зато его сестра, Кристина, чувствовала себя хозяйкой положения. Она развалилась на стуле, закинув ногу на ногу, и её лицо выражало смесь скуки и наглого вызова.
— Настя, ну что ты, в самом деле, драматизируешь? — протянул Вячеслав, наконец, отложив вилку. — Мы же цивилизованные люди. Расстаемся, значит, расстаемся. Но имущество надо делить по справедливости.
— По справедливости? — переспросила Анастасия. Её голос был тихим, лишенным эмоций. Профессиональная привычка аналитика данных: когда видишь аномалию в статистике, не кричи, а изучай природу сбоя.
— Именно! — вступила в разговор Кристина. — Славик вложил в эту хату пять лет жизни! Ремонты, полы эти твои перестилал… А я? Меня родители сюда прописали, чтобы я могла в универ поступить. Это была наша семейная договоренность. А теперь вы разбегаетесь, и я что, бомжевать должна?
Анастасия медленно перевела взгляд на золовку. В голове щелкали цифры, складываясь в стройные графики человеческой наглости.
— Кто разводится, ты или я? И какое отношение имеешь к разделу квартиры? — поинтересовалась Анастасия у покрасневшей золовки.
Кристина поперхнулась воздухом, но тут же восстановила боевой окрас.
— Я здесь зарегистрирована! Значит, имею право на долю жилплощади. Или ты думаешь, что выкинешь меня на улицу, и мы утрёмся? Мама уже звонила юристу, он сказал…
— Какой юрист? — Анастасия чуть склонила голову. — Тот, что в переходе дипломы продает?
— Не хами! — заявил Вячеслав, ударив ладонью по столу. — Кристина права. Мы семья… то есть, были семьей. И мои родственники — это часть моей жизни. Ты не можешь просто так забрать всё. Мы решили, что треть квартиры должна отойти сестре как компенсация за выписку, треть мне, а тебе… ну, остальное.
Анастасия посмотрела на мужа, как на сломанный алгоритм. Пять лет. Пять лет она строила графики городских потоков, оптимизировала вывоз мусора и работу светофоров, а у себя под носом не заметила, как завелась плесень.
— То есть, — Анастасия отчетливо проговаривала каждое слово, — вы хотите две трети квартиры, купленной на деньги моего деда и моего отца?
— Ну, мы же жили здесь! — Вячеслав пожал плечами, словно это объясняло всё. — Я тут ламинат менял. Итальянский, между прочим. Знаешь, сколько он сейчас стоит?
— Хорошо, — сказала она, вставая.
— Что хорошо? — насторожился Вячеслав.
— Хорошо, что вы озвучили свои аппетиты. Я услышала. Будем делить.
Кристина торжествующе хмыкнула и потянулась за печеньем. Вячеслав облегченно выдохнул, решив, что жена сломлена. Они не знали одного: когда аналитик соглашается с абсурдными вводными данными, это значит, он готовит опровержение, которое обрушит всю систему.
Часть 2. Скамья у городской ратуши
Осенний ветер гонял по брусчатке жёлтые листья, похожие на обрывки старых писем. Анастасия сидела на скамейке в сквере, недалеко от своего управления. На коленях лежал планшет, но смотрела она не на графики водопотребления района, а на смету собственной жизни.
Телефон завибрировал. «Любимая свекровь». Анастасия нажала «отбой», но аппарат тут же ожил снова. Пришлось ответить.
— …Ты что себе позволяешь, девочка? — голос Маргариты Павловны звучал так, будто она вещала с броневичка. — Славик мне всё рассказал! Решила обмануть моих детей? Я приеду! Слышишь? Я лично приеду и наведу порядок! У меня давление двести, но я приеду!
— Приезжайте. Гостиницы в городе хорошие, — спокойно ответила Анастасия.
— Какие гостиницы?! Я к сыну еду! В его дом! Ты там совсем совесть потеряла, городская фифа? Запомни, если Кристиночка останется без угла, я тебя прокляну до седьмого колена! Ты подписывала бумаги в ЗАГСе? Подписывала! Значит, всё общее!
Анастасия отключилась. Дрожи в руках не было. Было четкое понимание стратегии.
Рядом на скамейку опустилась её подруга, Жанна, работавшая в архиве.
— Что, опять наш паркетный генерал атакует? — спросила Жанна, доставая два стаканчика с напитком из термоса.
— Хуже. Подключилась тяжелая артиллерия и пехота в лице золовки. Они хотят две трети.
Жанна присвистнула.
— Губа не треснет? А ты что?
— А я играю в поддавки. Пусть думают, что я испугалась.
— Рискованно.
— Нет, Жанна. Рискованно — это укладывать дешевую подложку под дорогой паркет. А здесь — чистая математика.
Они помолчали. Жанна сделала глоток чая и усмехнулась:
— Знаешь, я тут подумала… — Вступая в брак, женщина берёт фамилию мужа. И это только начало.
Анастасия криво улыбнулась.
— Да уж, начало конца.
— Нет, серьезно, — продолжила Жанна, пытаясь разрядить обстановку. — Сначала фамилию, потом его носки по квартире, потом его маму по телефону, а потом оказывается, что ты должна ещё и его сестре жилплощадь. Это как акция в супермаркете: «Возьми одного мужика, получи весь табор в подарок».
— Только срок годности у этого товара истёк, а возврату он не подлежит, — парировала Анастасия. — Приходится утилизировать своими силами.
Телефон снова зазвонил. На этот раз Вячеслав.
— Настя, ты где? Мы с Кристиной тут прикинули… Тебе же будет сложно выплачивать нам доли деньгами сразу. Мы готовы рассмотреть рассрочку. Но с процентами, сама понимаешь, инфляция.
Наглость Вячеслава достигла таких масштабов, что ею можно было бы отапливать небольшой микрорайон.
— Слава, — голос Анастасии стал мягким, почти ласковым, как у хирурга перед ампутацией. — Не волнуйся. Никаких рассрочек. Я всё решу через суд. Всё будет строго по закону.
— Ну… смотри, — голос мужа дрогнул, но жадность победила. — Если через суд, то тебе же дороже выйдет. Издержки там, пошлины.
— Я готова рискнуть.
Она положила трубку. Стратегия «Троянский конь» была запущена. Они ждали денег. Они уже мысленно их потратили. Вячеслав, наверняка, присмотрел себе новую машину, а Кристина — путевку на Мальдивы. Пусть мечтают. Падение с высоты собственных иллюзий всегда самое болезненное.
Часть 3. Лестничная клетка
День «Икс» наступил через три месяца. Судебные заседания прошли без театральных сцен, потому что Анастасия на них не являлась, отправив представителя, а Вячеслав с сестрой ходили туда как на работу, предвкушая триумф. Но финальный акт разыгрывался не в зале заседаний, а здесь, в их бывшем общем коридоре.
Вячеслав стоял у двери, переминаясь с ноги на ногу. Рядом Кристина грызла ноготь, нервно поглядывая на часы.
Дверь открылась. Анастасия стояла на пороге в рабочем костюме, собранная и холодная. За её спиной маячили две крепкие фигуры — «друзья» из службы грузоперевозок, нанятые заранее.
— Ну что, бывшая женушка, — начал Вячеслав с натяжной улыбкой. — Принимай решение народа. Судья, конечно, зверь, но мы своё получили.
Он помахал исполнительным листом, который, судя по всему, даже не дочитал до конца, увидев знакомые слова «удовлетворить» и «передать».
— Конечно, Вячеслав. Заходи, забирай, — Анастасия отошла в сторону.
Вячеслав шагнул внутрь, ожидая увидеть стопки наличных. Но квартира была пуста. Точнее, она была той же, но в воздухе висело ощущение стерильности.
— Где деньги? — прошипела Кристина, просачиваясь следом.
— Какие деньги? — искренне удивилась Анастасия, беря со столика лист бумаги. — Вот решение суда. Читайте пункт три и четыре.
Вячеслав выхватил бумагу. Его глаза забегали по строчкам.
«…в связи с доказанным фактом приобретения недвижимости на средства, полученные А.В. Петровой в порядке наследования и дарения… в иске о разделе недвижимого имущества В.И. Петрову отказать…»
— Что?! — голос Вячеслава дал петуха. — Как отказать? А ремонт? Мой ламинат!
— Читаем дальше, — Анастасия ткнула пальцем в следующий абзац. — «…признать совместно нажитым имуществом движимые вещи… и передать в собственность В.И. Петрова: стиральную машину «Индезит» (б/у 7 лет), матрас ортопедический «Сон» (со следами эксплуатации), компьютер персональный (сборка 2018 года), шкаф-купе (в разобранном виде), тумбочку прикроватную…»
Вячеслав побледнел. Краска схлынула с его лица, оставив серую маску ужаса.
— Это… это ошибка! Адвокат сказал, что прописка Кристины…
— Прописка не дает права собственности, Слава. Тебе это объяснили бы на первом курсе юридического, если бы ты туда поступил, — Анастасия щелкнула пальцами, и грузчики двинулись вперед. — Ребята, выносите. Всё согласно описи. Шкаф я уже разобрала, чтобы ускорить процесс.
— Подожди! — взвизгнула Кристина. — А моя доля?
— Твоя доля, дорогая золовка, — это опыт. Бесценный жизненный опыт, — Анастасия улыбнулась одними губами. — Кстати, Слава, я подала встречный иск на компенсацию коммунальных платежей за последние три года, которые я платила одна. Сумма там покрывает стоимость твоего ламината с лихвой. Так что мы в расчете. Почти.
Грузчики, не обращая внимания на остолбеневших родственников, подхватили старый матрас и поволокли его к выходу.
— Забирай своё барахло, Слава. Я даю тебе ровно час, чтобы очистить подъезд.
Часть 4. Пролёт между этажами
Грохот выносимой стиральной машины эхом разносился по подъезду. Вячеслав и Кристина стояли на площадке второго этажа, глядя, как мимо проплывают обломки их надежд.
— Ты идиот! — вдруг заорала Кристина, толкнув брата в плечо. — Ты обещал! Ты говорил, что всё на мази! Я кредит взяла под эту долю!
— Заткнись! — крикнул Вячеслав, пытаясь удержать падающую полку от шкафа, которую ему сунули в руки грузчики. — Это ты меня накрутила! «Давай надавим, она сломается, она мягкая»! Мягкая?! Да она нас катком переехала!
— Ты мужик или тряпка? Сделай что-нибудь! — Кристина вцепилась ему в рукав куртки. — Пусть она заплатит! Пусть хоть машину отдаст!
— Какую машину, дура?! Нет никакой машины! У нас есть только этот чертов матрас!
Вячеслав в бешенстве дернул рукой, и тяжелая полка из ДСП сорвалась, больно ударив Кристину по ноге.
— Ах ты урод! — взвыла сестра и, забыв о родственных чувствах, вцепилась брату в волосы.
Это было жалкое и отвратительное зрелище. Два взрослых человека, брат и сестра, катались по полу подъезда среди вынесенных вещей. Они пинали друг друга, сыпали проклятиями, обвиняли всех вокруг — Анастасию, мать, адвоката, Путина, погоду.
Соседка с первого этажа, грузная женщина с вечным пучком на голове, приоткрыла дверь.
— Я полицию вызову! Устроили тут Колизей!
Анастасия наблюдала за сценой сверху, перегнувшись через перила. Ей не было ни смешно, ни грустно. Это была просто статистика. Неизбежный результат накапливания критической массы глупости и жадности.
— Эй, родственнички! — крикнула она. — Вещи забирайте, а то я уборщицу вызову, она всё как мусор оформит.
Вячеслав поднял голову. Под глазом наливался фингал, губа была разбита. Кристина сидела на ступеньках, держась за ушибленную ногу, её платье треснуло по шву, обнажая не только тело, но и всю убогость ситуации.
— Ты за это заплатишь… — прохрипел Вячеслав, но в его голосе уже не было угрозы. Только скулящая обида побитой собаки.
— Я уже заплатила, — ответила Анастасия. — Пятью годами жизни. Сдачи не надо.
Часть 5. Двор под дождём
На улице начинало сереть. Небо, словно сочувствуя убожеству происходящего, затянулось свинцовыми тучами. Первые капли упали на асфальт, оставляя темные кляксы.
Вячеслав стоял посреди двора, окруженный баррикадами из своего «наследства». Разобранный шкаф громоздился кривой кучей досок, матрас уже начал впитывать влагу, становясь тяжелым и серым. Системный блок компьютера сиротливо мок на тумбочке.
Друзья Анастасии, сделав свое дело, уехали. Служба такси, которую пыталась вызвать Кристина, отказалась грузить этот хлам без предварительной заявки на грузовой тариф, на который у них просто не было денег на картах — все ушло на аванс «юристу».
Кристина, прихрамывая, подошла к брату.
— Ну и? Что делать будем? Мать трубку не берет.
— Не знаю, — глухо ответил Вячеслав.
Из подъезда вышла Анастасия. В руках она держала зонт, но раскрывать его не спешила. Рядом с ней семенила соседка, та самая «понятая», сжимая папку с листом описи.
— Вячеслав Игоревич, распишитесь, что имущество приняли в полном объеме, — проскрипела соседка, протягивая ручку.
Вячеслав машинально черканул закорючку. Бумага тут же намокла от дождя.
— Настя… — он поднял на бывшую жену глаза, полные какой-то детской, наивной надежды. — Настя, ну куда я это всё? Послушай, давай так. Ты же хотела всё это оставить. Купи у меня обратно. Недорого. За двести тысяч. Техника же, мебель…
Анастасия рассмеялась. Это был не злой смех, а искренний смех человека, который слышит отличную шутку.
— Двести? Слава, этот хлам стоит ровно столько, сколько стоит вывоз мусора на свалку. Я предлагаю тебе пять тысяч рублей. Сейчас. Наличными. И вызываю машину, которая отвезет это всё на помойку. Или ты сам с этим разбираешься.
— Пять тысяч?! — Вячеслав покраснел. — Да один этот шкаф стоил тридцатку пять лет назад! Ты издеваешься?! Да я лучше сожгу это всё!
— Как хочешь, — Анастасия пожала плечами и раскрыла зонт. — Только за костер во дворе штраф.
Она развернулась и пошла к подъезду.
— Погоди! — крикнул Вячеслав. — Хорошо! Десять! Десять тысяч!
Анастасия не обернулась. Хлопнула тяжелая металлическая дверь.
Дождь усилился. Теперь это был настоящий ливень. Вода стекала по лакированным бокам тумбочки, заливалась в вентиляционные отверстия системного блока. Вячеслав смотрел, как набухает ДСП его «доли», как превращается в грязную губку матрас. Он понял, что проиграл не квартиру. Он проиграл себя. Он остался должен сестре (морально), матери (за надежды), банку (за кредит сестры, где он пошел поручителем — о чем только что вспомнил с ужасом) и даже адвокату, которому еще предстояло доплатить.
Кристина, плюнув под ноги, заковыляла к остановке автобуса, даже не попрощавшись. Она уходила, волоча за собой сломанный каблук и остатки гордости.
Вячеслав остался один. Среди мокрой мебели, под ледяным дождем, он вдруг вспомнил разговор.
— Паразит сгорает первым… — прошептал он в пустоту.
Ему вдруг стало так страшно и одиноко, что захотелось выть. Он пнул размокшую тумбочку, но от этого стало только больнее ноге. Мимо пробегал дворовый пёс, остановился, понюхал ножку стола, задрал лапу и дополнил картину разрушения.
Вячеслав осел на мокрый матрас и закрыл лицо руками.
