— Ну зачем ты лазила, где не надо? — спросил он устало. — Жили же нормально. Нет, надо было все испортить своим шпионажем.
***
Александр вернулся с работы необычно рано. Его глаза лихорадочно блестели, а движения были резкими и порывистыми. Он буквально влетел в прихожую, едва не сбив с ног Марию, которая в этот момент протирала зеркало.
— Маша, у меня отличные новости! — воскликнул он, сбрасывая ботинки. — Шеф утвердил проект. Послезавтра лечу в Питер. Командировка на пять дней. Нужно срочно собираться!
Мария улыбнулась, откладывая тряпку в сторону. Она привыкла к такому ритму. Саша работал менеджером по развитию в крупной торговой сети, и поездки были частью их жизни.
— В Питер? — переспросила она. — Здорово. Но там сейчас холодно и промозгло. Надо теплые вещи подготовить.
Она тут же переключилась в режим «заботливой жены». Мария любила эти моменты. Ей казалось, что в этом есть какая-то особая, уютная магия брака. Пока Саша бегал по квартире, разговаривая с кем-то по телефону (он всегда уходил на балкон, объясняя это плохой связью), Маша доставала чемодан.
Она аккуратно сложила его любимый шерстяной джемпер, пару теплых водолазок.
— Саш, костюм положить? — крикнула она в сторону балкона.
— Что? А, да! Обязательно! — отозвался муж, прикрывая динамик рукой. — У нас встречи на высшем уровне, дресс-код строгий.
Маша погладила темно-синий пиджак, подобрала галстук. Она старалась, чтобы муж выглядел безупречно. Все-таки он был лицом компании. Ей и в голову не могло прийти, что этот «строгий стиль» предназначался вовсе не для переговорных комнат, а для дорогих ресторанов и театров.
Утром в день отъезда Саша был сама нежность. Он поцеловал жену, пообещал привезти сувенир и вызвал такси до аэропорта.
— Ты не тут скучай, — бросил он на прощание. — Я буду звонить, как смогу. Сама понимаешь, график плотный, бесконечные встречи.
Дверь захлопнулась. В квартире повисла тишина. Маша вздохнула, посмотрела на пустую вешалку и прошла на кухню. На душе было немного тоскливо, но она успокаивала себя тем, что пять дней пролетят быстро.
Субботний вечер тянулся очень медленно. Маша переделала все домашние дела: помыла полы, перестирала белье, даже разобрала самые верхние полки в шкафу. К семи часам вечера она поняла, что смертельно устала и хочет простого человеческого отдыха.
Готовить для себя одной не хотелось. Она заказала пиццу «Четыре сыра» и включила какую-то мелодраму. На экране герои страдали и любили, а Маша чувствовала одиночество. Ей хотелось позвонить Саше, услышать его голос. Она набрала номер, но механический голос ответил: «Абонент временно недоступен».
«Наверное, уже на совещании», — подумала она.
Чтобы отвлечься, она взяла телефон и открыла социальную сеть. Лента пестрела рецептами, котиками и фотографиями одноклассников. Маша лениво листала вниз, пока ее взгляд не зацепился за блок «Рекомендации2. Умная лента часто подкидывала ей друзей или людей из ее города, которые могут быть знакомы.
На одной из фотографий был запечатлен Исаакиевский собор. Величественный, в снежной шапке. Красиво. Маша хотела пролистнуть, но сердце вдруг екнуло. На переднем плане стояла пара. Рыжеволосая женщина в дорогой шубе и мужчина, который ее обнимал. Мужчина стоял спиной к камере, но этот темно-синий пуховик… И шапка, которую Маша подарила ему на прошлый Новый год.
Она приблизила фото. На руке мужчины блестели часы. Те самые, с характерным циферблатом, которые Саша носил не снимая.
— Не может быть… — прошептала Маша. Руки задрожали, кусок пиццы выпал из рук на диван.
Она нажала на профиль женщины. «Анжела К.». Страница была открыта. Маша начала листать, и с каждой фотографией из ее легких словно выкачивали воздух.
Вот фото, датированное сегодняшним днем: «Мы в Питере! Любимый устроил сказку!». На фото — Саша (теперь уже лицом), улыбающийся так широко, как давно не улыбался рядом с супругой.
Вот фото месяц назад: «Москва, Красная площадь, гуляем». А ведь тогда Саша сказал, что едет на тренинг.
Листаем дальше. Лето. «Адлер, море, солнце и он». Саша в плавках, загорелый и довольный. Маше он тогда сказал, что его отправляют в филиал в Краснодарском крае проверять отчетность, и в море он даже не успел увидеть.
Весь этот год.
Весь чертов год, пока Маша ждала его вечерами, готовила ужины и верила в его «тяжелую работу», он жил другой жизнью. Яркой, насыщенной, полной путешествий.
Подписи под фото yбuвaли наповал: «С моим котиком», «Спасибо любимому за подарок», «Счастье есть». И везде — сердечки, поцелуи.
Маша отшвырнула телефон, словно он был ядовитой змеей. Ее затошнило. Она побежала на кухню, налила стакан воды, но выпить не смогла — слишком уж ее трясло. В голове крутилась одна мысль: «Как? Как он мог? Я же собирала ему чемодан… Я же гладила ему рубашки… для нее».
Ночь прошла в бреду. Маша то проваливалась в поверхностный сон, то просыпалась и снова хватала телефон, надеясь, что ей показалось. Но фото никуда не делись. Более того, утром появилась новая сторис: Саша и Анжела завтракают в постели в шикарном отеле с видом на Неву.
Маша позвонила подруге, Лере.
— Лер, приезжай, пожалуйста. Мне очень нужна твоя поддержка.
Лера примчалась через полчаса. Увидев фотографии, она разразилась такой тирадой, от которой уши свернулись бы даже у портового грузчика.
— Вот гад! Вот скотина! — кричала Лера, расхаживая по кухне. — Машка, это же классика! Ты посмотри на эту рыжую! Вся в брендах, губы накачаны. Это же хищница!
— Он мне врал целый год, — тихо сказала Маша, глядя в одну точку. — Он говорил, что устает. Что у них кризис на работе, поэтому денег стало меньше. Я экономила, Лер. Я продукты по акции покупала, чтобы ему на бензин хватало. А он…
— А он и тебя доил, и гулял за счет этой крали! — Лера схватила Машу за плечи. — Слушай меня. Сейчас мы берем мусорные мешки. И все его шмотки — туда. И на помойку. Или лучше — сразу с балкона!
— Нет, — Маша покачала головой. — Я не могу так. Мне нужно посмотреть ему в глаза. Пусть объяснит. Может… может, он запутался?
— Запутался?! — Лера закатила глаза. — Маша, он год «путается» по курортам! Это не ошибка, это его выбор. Но ладно, хочешь драмы — жди. Только не смей его прощать.
Все выходные Маша провела как в тумане. Саша не отвечал на звонки, лишь прислал пару сухих сообщений в мессенджере: «Много работы, не теряй, люблю».
Саша вернулся в среду вечером.
Маша сидела на кухне в темноте. Она слышала, как щелкнул замок, как он вошел, напевая что-то себе под нос. От него пахло дорогим женским парфюмом — сладким и терпким. Раньше Маша не замечала этого запаха, думала — показалось. Теперь она знала: это запах его… Анжелы.
— Машуня, я дома! — крикнул он бодро. — Ты не представляешь, какая была поездка! Вымотался жутко, переговоры шли по десять часов.
Он зашел на кухню, включил свет и осекся. Маша сидела за столом, положив руки перед собой. На столе лежал ее телефон с открытой фотографией, где Саша целует рыжеволосую женщину на фоне Исаакия.
Саша замер. Его улыбка медленно сползла, сменившись выражением досады и… скуки. Просто досада, как у школьника, которого спалили с сuгapeтoй.
— Ты знаешь… — тихо сказала Маша. — Я даже не буду спрашивать, как прошли переговоры. Я спрошу другое: ты считаешь меня полной идиоткой?
Саша прошел к холодильнику, достал бутылку воды, отпил прямо из горла.
— Ну зачем ты лазила, где не надо? — спросил он устало. — Жили же нормально. Нет, надо было все испортить своим шпионажем.
— Это я испортила?! — Маша встала. — Ты год врешь мне в лицо! Ты год живешь с другой женщиной! Ты ездишь с ней по курортам, пока я жду тебя дома!
— Да, езжу! — вдруг рявкнул Саша. — Потому что с ней интересно! Она живая, она яркая! А ты? Дом — работа, работа — дом. Скука смертная. Пицца по выходным и сериалы. Я задыхаюсь с тобой!
— Так почему ты не ушел? — крикнула Маша. — Зачем врал?
Саша усмехнулся, и эта усмешка была страшной.
— А зачем уходить? У меня тут налаженный быт, всегда чистые рубашки, ужин. Там — праздник, тут — база отдыха. Удобно. Было удобно, пока ты не полезла в интернет.
— Убирайся, — сказала Маша. — Собирай свои вещи и убирайся к своему празднику.
— О, не переживай, уйду, — Саша нагло сел на стул. — Я давно собирался. Кстати, раз уж мы перешли к правде… Я уже год не работаю. Меня уволили еще прошлой зимой.
У Маши подкосились ноги. Она снова села.
— Что? А на что ты жил? А деньги, которые ты приносил…
— Анжела дает, — пожал плечами Саша. — У нее свой бизнес, сеть салонов красоты. Она меня обеспечивает. Машина, шмотки, поездки — все она. А то, что я тебе давал «на хозяйство» — это так, крошки с барского стола, чтобы ты не ныла. Я у нее вроде личного помощника… и не только.
Маша смотрела на него и не узнавала. Перед ней сидел альфонс. Циничный, самовлюбленный приспособленец.
— Ты мне противен, — прошептала она.
— Взаимно, дорогая. Взаимно, — он встал. — Я сейчас соберу вещи. Но учти, просто так я не уйду. Эта квартира куплена в браке. Мы сделали тут ремонт. По закону половина — моя. Я подам на раздел имущества. Анжела наймет лучших юристов. Так что готовься либо продавать и делить деньги, либо выкупать мою долю. Мне нужны средства для новой жизни.
Он направился в спальню, чувствуя себя победителем.
Маша глубоко вдохнула. Слезы высохли. Она прошла за мужем в спальню. Саша уже кидал вещи в тот самый чемодан, который супруга с любовью собирала пять дней назад.
— Ты ничего не получишь, Саша, — спокойно сказала она, прислонившись к косяку.
Он рассмеялся, не оборачиваясь.
— Ой, не смеши. Семейный кодекс почитай. Совместно нажитое имущество делится пополам.
— Квартира не нажита совместно, — чеканя слова, произнесла Маша. — Она куплена на деньги, которые мне подарил отец. Все официально оформлено. У меня есть дарственная на ту сумму, заверенная нотариусом. Брачный договор мы не заключали, но закон тут точно на моей стороне. Имущество, приобретенное на личные средства одного из супругов, полученные в дар, разделу не подлежит.
Саша замер с носком в руке. Он медленно повернулся.
— Ты врешь. Мы же вместе выбирали обои…
— Обои можешь содрать и забрать с собой, — разрешила Маша. — А стены, пол и потолок — мои. Ты здесь просто прописан, и то временно. Завтра я подаю на развод и выпишу тебя через суд как бывшего члена семьи.
Лицо Саши пошло красными пятнами. Он не был силен в законах, но уверенность Маши его напугала.
— Ты… ты не посмеешь! Я тебя по судам затаскаю! Анжела поможет!
— Попробуй, — Маша скрестила руки на груди. — А теперь — вон отсюда. Ключи на тумбочку.
Саша в бешенстве застегнул чемодан.
— Да пошла ты! Я уезжаю в роскошную жизнь! Анжела меня любит! У нее коттедж за городом, я буду жить как король, а ты будешь гнить тут в своей двушке!
Он схватил чемодан, толкнул Машу плечом и вышел из квартиры, громко хлопнув дверью. Саша гнал машину к дому Анжелы, закипая от праведного гнева.
«Ничего, — думал он. — Анжела все решит. У нее связи. Мы обдерем эту серую мышь до нитки. А я наконец-то буду жить открыто, ни от кого не скрываясь».
Он представлял, как Анжела обрадуется, что он теперь весь ее. Навсегда.
Машина остановилась у высоких кованых ворот элитного поселка. Саша расплатился (картой, привязанной к счету Анжелы, кстати) и уверенно нажал на кнопку домофона.
— Кто там? — раздался недовольный голос Анжелы.
— Это я, котенок! Саша! Открывай, у меня сюрприз!
Ворота щелкнули. Саша прошел по дорожке к дому, таща за собой чемодан. Дверь открылась. На пороге стояла Анжела в шелковом халате. Но вид у нее был не радостный, а испуганный и злой.
— Ты что тут делаешь? — зашипела она. — Ты с ума сошел? Почему с чемоданом?
— Анжела, я ушел от жены! — торжественно объявил Саша, раскинув руки. — Она все узнала. Был скандал. Я сказал ей, что люблю тебя и переезжаю к тебе. Теперь мы будем вместе всегда!
Он попытался войти, но Анжела уперлась руками ему в грудь, не пуская.
— Ты идиот? — спросила она ледяным тоном. — Какое еще «переезжаю»?
— Ну как же… Мы же любим друг друга… Ты же говорила…
— Саша, ты дурак или прикидываешься? — перебила она. — Я замужем! Моему мужу пятьдесят лет, он серьезный человек. Он сегодня ночью прилетает из Германии! Я тебя для чего держала? Чтобы развлекаться, пока его нет! Ты — мальчик для праздника, для поездок… Но не для жизни!
У Саши отвисла челюсть.
— Но… ты же дарила мне подарки… мы же в Питере…
— Это был мой каприз. Мне было скучно. А теперь мне не скучно, мне страшно, что муж увидит тебя с чемоданами у моего дома! Вали отсюда немедленно!
— Анжела, мне некуда идти! — взвыл Саша, понимая, что земля уходит из-под ног. — Она меня выгнала! Я без работы!
— Это твои проблемы, милый. Я не собираюсь содержать тебя на постоянной основе и рушить свой брак из-за инфантильного альфонса. Все, пока! И забудь мой номер, я тебя блокирую.
Дверь захлопнулась прямо перед его носом. Саша остался стоять на крыльце, в темноте, с чемоданом, полным «официальных» костюмов. Начал накрапывать дождь.
Маша сменила замки на следующий же день. Она подала на развод, приложив все необходимые документы. Саша пытался вернуться. Через три дня после того, как Анжела заблокировала его карту и деньги закончились, а друзья устали терпеть его нытье на своих диванах, он пришел к Маше.
Он стоял под дверью и канючил:
— Машунь, прости. Я был дураком. Бес попутал. Она меня опоила, окрутила. Я люблю только тебя. Давай начнем все сначала. Я устроюсь на работу…
Маша слушала его через закрытую дверь. Ей было больно…
— Саша, — сказала она громко. — Уходи. «База отдыха» закрыта навсегда.
Она не открыла ему дверь.
Через два месяца они официально развелись. Саша пытался судиться за квартиру, но, как и предсказывала Маша, закон был не на его стороне, а денег на дорогих адвокатов у него уже не было.
Маша сделала перестановку и выбросила старый диван, на котором ела ту несчастную пиццу. Она научилась жить для себя, и ей это понравилось.
А Саша… Сашу видели недавно в торговом центре. Он работал продавцом-консультантом в отделе мужского парфюма. И каждый раз, когда в магазин заходила ухоженная женщина в дорогой шубе, он провожал ее тоскливым, голодным взглядом побитой собаки.
