— Передай маме всё обратно. Больше она не сможет напоминать, сколько на меня потратила.
Константин остановился в прихожей, не успев снять куртку.
Вера уже прошла в спальню, открыла небольшую деревянную шкатулку и достала золотые серьги. Те самые, с маленькими прозрачными камнями, которые Надежда Семёновна подарила ей несколько лет назад. Потом Вера принесла из кладовой коробку с сервизом и поставила её на пол возле дивана.
— Ты сейчас серьёзно?
— Абсолютно.
Константин посмотрел на серьги, потом на коробку.
Ещё полчаса назад они сидели за большим столом в квартире его матери и отмечали её день рождения. Уехали раньше остальных, сославшись на ранний подъём в понедельник. На самом деле Вера просто больше не хотела там находиться.
В машине она почти не разговаривала.
Константин несколько раз пытался завести обычную беседу — про пробки, про погоду, про то, что двоюродный брат опять сменил работу. Вера отвечала коротко и смотрела в окно.
Муж решил, что к дому она успокоится.
Вместо этого жена сразу начала собирать подарки его матери.
— Вер, ну мама опять сказала лишнее.
— Нет, Костя. Сегодня она сказала ровно то, что думает.
Вера открыла нижний ящик комода.
Там лежала кожаная сумка, которой она почти не пользовалась. Светло-коричневая, дорогая, подаренная Надеждой Семёновной на Новый год.
Сумка тоже отправилась к серьгам.
— А это зачем?
— Затем же.
— Ты сейчас всё соберёшь и завтра понесёшь ей мешок?
— Не я.
Константин посмотрел на жену.
— В смысле?
— Ты отвезёшь.
— Вот ещё.
— Тогда вызову курьера.
Он наконец снял куртку.
— Давай хотя бы сначала спокойно поговорим.
Вера застегнула сумку и села на край дивана.
— Давай.
Пять лет назад всё начиналось совсем иначе.
С Константином она познакомилась на дне рождения общей знакомой. Вера тогда собиралась уйти после часа — утром нужно было рано вставать, а шумные компании она никогда особенно не любила. Константин вызвался проводить её до метро, потом они неожиданно проговорили возле входа ещё почти час.
Через восемь месяцев решили попробовать жить вместе.
Не потому, что кто-то торопил, и не потому, что уже выбирали дату свадьбы. Просто устали ездить друг к другу через весь город и каждый понедельник собирать вещи по двум квартирам.
Квартиру снимали вместе.
Через год расписались.
Надежда Семёновна поначалу Вере нравилась.
Она была энергичной, аккуратной женщиной, умела принимать гостей, помнила дни рождения многочисленных родственников и всегда приносила что-нибудь, когда приходила в гости.
В отношения сына почти не вмешивалась.
Могла высказать мнение, но не требовала, чтобы его обязательно исполняли. Если молодые собирались куда-то уехать на выходные, не устраивала сцен. Если не приезжали на семейный обед, спокойно переносила встречу.
По крайней мере, в первые годы.
Первый странный эпизод Вера тогда даже не заметила.
После свадьбы подошёл её день рождения. Надежда Семёновна приехала вечером с небольшим футляром.
— Это тебе.
Вера открыла.
Внутри лежали золотые серьги.
— Ой, зачем такие дорогие?
— Носи.
— Правда не стоило.
— Я специально хорошие выбирала. Не дешёвку какую-нибудь.
Свекровь тут же назвала магазин и почти точную стоимость.
Вера смутилась.
Не потому, что подарок был дорогой. Просто она никогда не понимала привычки озвучивать цену вещи человеку, которому её даришь.
Но благодарно поцеловала Надежду Семёновну в щёку и надела серьги на ближайший семейный праздник.
Тогда в этом не было ничего неприятного.
Через два года появился сервиз.
К годовщине свадьбы Надежда Семёновна приехала с огромной коробкой.
— Это вам.
Вера ещё в прихожей поняла, что внутри.
— Надежда Семёновна, у нас посуды хватает.
— Такой нет.
— Мы ей пользоваться не будем.
— Будете.
— Правда, не надо.
Свекровь отмахнулась.
— Хорошая посуда лишней не бывает.
Сервиз оказался красивый. Белый фарфор с тонкой золотистой каймой, чашки, блюдца, тарелки, сахарница.
Вера поставила несколько чашек в кухонный шкаф, но остальные предметы так и остались в коробке. Для двух человек сервиз был просто не нужен.
Надежда Семёновна снова назвала цену.
Константин позже посмеялся:
— У мамы это обязательно. Купила что-нибудь — надо, чтобы все знали, насколько выгодно или дорого.
Вера тогда тоже посмеялась.
Потом перестала.
Потому что цена подарков начала всплывать не только в момент вручения.
Первый раз это случилось следующим летом.
Надежда Семёновна позвонила утром в субботу и попросила приехать на участок. Нужно было разобрать старую теплицу и перенести несколько тяжёлых досок в сарай.
Константин согласился сразу.
Вера отказалась.
У неё была договорённость с подругой, которую они несколько недель переносили.
— Костя приедет и поможет, — сказала она. — Я сегодня не смогу.
Свекровь ответила суховато:
— Конечно. У тебя всегда свои дела.
Вера не придала значения.
А вечером Константин вернулся и между делом рассказал:
— Мама опять ворчала.
— Из-за чего?
— Из-за тебя.
— Что я не поехала?
— Ага. Сказала, что серьги тебе покупать время было, а приехать помочь — нет.
Вера перестала складывать полотенца.
— Серьги?
— Да брось. Она просто разозлилась.
— Какая связь между серьгами и теплицей?
— Никакой.
— Тогда почему она их вспомнила?
Константин пожал плечами.
— Мама такая.
Эта фраза потом звучала много раз.
Мама такая.
Мама всё считает.
Мама привыкла говорить прямо.
Мама не со зла.
Мама показывает заботу как умеет.
Вера довольно долго принимала эти объяснения.
Пока не заметила закономерность.
Подарок у Надежды Семёновны никогда не переставал быть её заслугой.
Он просто временно переходил к другому человеку.
Серьги могли храниться у Веры в шкатулке, но в любой момент свекровь мысленно доставала их оттуда и выкладывала на стол переговоров.
Сервиз работал так же.
Однажды Константин предложил в майские праздники на три дня съездить вдвоём в небольшой загородный отель.
Надежда Семёновна рассчитывала, что сын приедет к ней.
Когда услышала про поездку, недовольно сказала:
— Ну конечно. Сейчас у молодых только развлечения.
Константин попытался перевести разговор.
Не получилось.
— Я вам на годовщину такой сервиз подарила, — продолжила мать. — Себе бы никогда такой не купила. А вы даже один праздничный день для семьи оставить не можете.
Вера тогда не выдержала:
— А сервиз мы должны были отрабатывать выходными?
Надежда Семёновна обиделась.
— Я вообще-то от души дарила.
— Тогда зачем сейчас вспоминать?
— Потому что отношение видно в мелочах.
Константин быстро вмешался и сменил тему.
В машине он сказал жене:
— Не обращай внимания.
— Костя, это уже второй раз.
— Второй раз что?
— Мне выставляют счёт за подарок.
— Какой ещё счёт?
— Не денежный. Но смысл тот же.
Он тогда не согласился.
Для него всё выглядело намного проще.
Надежда Семёновна всю жизнь тщательно считала расходы. Сравнивала цены, хранила чеки на крупные покупки, могла через три года вспомнить, сколько стоил пылесос или зимние сапоги.
Константин вырос с этим и не видел ничего необычного.
Если мать говорила: «Я тебе в прошлом году такую вещь купила», он слышал просто раздражённую фразу.
Вера слышала условие.
Разница постепенно становилась заметнее.
На очередной Новый год Надежда Семёновна подарила ей сумку.
Вера в магазине такую бы себе не выбрала. Но поблагодарила, несколько раз взяла на работу, потом убрала в шкаф.
Через несколько месяцев свекрови понадобилось, чтобы Вера помогла ей выбрать и заказать новую стиральную машину.
Вера согласилась, нашла модели, сравнила характеристики, отправила три подходящих варианта.
Надежда Семёновна выбрала четвёртый — тот, который посоветовала соседка.
На следующий день выяснилось, что нужно ещё приехать и помочь оформить доставку.
Вера не могла.
У неё был рабочий день.
— Вечером посмотрю, — предложила она.
— Вечером скидка может закончиться.
— Тогда Костя поможет.
— Костя занят.
Вера не стала объяснять, что она тоже занята.
Через час Константин написал:
«Мама говорит, ты могла бы пять минут найти».
Вечером дома Вера спросила:
— А про сумку она уже вспомнила?
Муж удивился.
— Какую сумку?
— Подожди до завтра.
На следующий день Надежда Семёновна позвонила сама.
Пять минут разговаривала о стиральной машине, а потом сказала:
— Я, между прочим, тебе на Новый год подарок выбирала, не сказала, что мне некогда.
Вера после звонка отправила Константину одно сообщение:
«Сумка».
Он ответил смайлом.
Для него это всё ещё было почти забавно.
Для неё — уже нет.
Вера не нуждалась в подарках свекрови.
Они с Константином жили нормально, сами покупали необходимые вещи, ездили отдыхать, помогали родителям по возможности.
Надежде Семёновне Вера тоже никогда не приезжала с пустыми руками.
На юбилей они с мужем подарили ей хороший кухонный комбайн. Причём значительную часть стоимости внесла Вера, потому что Константин тогда потратился на ремонт машины.
Через год Вера сама выбрала свекрови тонкую золотую цепочку.
Надежда Семёновна очень хотела именно такую.
Ещё были бытовая техника, сертификаты, вещи для дома.
Но Вере никогда не приходило в голову через несколько месяцев сказать:
«Я вам цепочку подарила, поэтому вы обязаны провести воскресенье так, как удобно мне».
Подарил — вещь перестала быть твоей.
Так было устроено в её понимании.
У Надежды Семёновны существовали другие правила.
Вера несколько раз просила мужа поговорить с матерью.
Первый разговор Константин провёл неудачно.
— Мам, ты не напоминай Вере постоянно про подарки.
— Я постоянно?
— Ну иногда.
— Назови хоть один раз.
Константин не смог вспомнить конкретную дату.
Надежда Семёновна обиделась.
— Я невестке всё лучшее стараюсь покупать, а теперь ещё виновата.
Сын начал объяснять, что никто её не обвиняет.
В итоге он успокаивал мать минут двадцать.
После разговора сообщил Вере:
— Всё, сказал.
Через две недели снова всплыли серьги.
Второй разговор прошёл примерно так же.
Константин начал с просьбы.
Надежда Семёновна перешла к тому, что её считают плохой матерью.
Сын стал убеждать, что она замечательная мать.
Смысл исходной просьбы исчез.
Вера наблюдала со стороны и однажды сказала:
— Ты понимаешь, что каждый разговор заканчивается тем, что ты извиняешься?
— Я не извиняюсь.
— Хорошо. Успокаиваешь.
— А что мне надо делать? Ругаться с ней?
— Нет. Просто один раз договорить мысль до конца.
Константин обещал.
Но привычки, которым десятки лет, редко исчезают после одного разговора.
Последней стала нынешняя воскресная поездка.
Надежда Семёновна отмечала день рождения дома.
Гостей было немного: двоюродная сестра с мужем, племянник, давняя подруга, Константин с Верой и ещё несколько родственников.
Сначала всё шло спокойно.
Ели, разговаривали, вспоминали старые поездки.
Вера подарила свекрови хороший фен, который та сама показывала несколько месяцев назад в магазине.
Надежда Семёновна обрадовалась.
— Вот такой я и хотела.
— Костя запомнил модель.
— Молодцы.
Через час разговор за столом каким-то образом перешёл на семейную помощь.
Двоюродная сестра Надежды Семёновны рассказывала, как её сын приезжал менять смеситель.
— Хорошо, когда дети рядом, — сказала она.
Надежда Семёновна усмехнулась:
— Если приедут.
Константин сразу посмотрел на мать.
Вера заметила.
— У молодых сейчас сто дел, — продолжила хозяйка. — У них свои планы.
— Мам, не начинай, — тихо сказал Константин.
— А я что? Я правду говорю.
Двоюродная сестра попыталась перевести разговор на другое.
Не вышло.
Надежда Семёновна уже смотрела на Веру.
— Я для них ничего не жалею. Вот Вере серьги дарила золотые. Между прочим, не дешёвые.
За столом стало чуть тише.
Вера положила вилку рядом с тарелкой.
Константин напрягся.
— Мам.
— Что «мам»? Я неправду сказала?
— Сегодня твой день рождения. Давай не будем.
— А что такого? Здесь все свои.
Надежда Семёновна повернулась к своей сестре:
— Я ей и сервиз хороший покупала. Сейчас такие вообще стоят неизвестно сколько. Сумку фирменную дарила. На свадьбу в конверт положила прилично.
Вера молчала.
На неё начали поглядывать.
Кто-то сделал вид, что очень занят салатом.
Кто-то потянулся за водой.
Надежда Семёновна тем временем вошла во вкус.
— Я просто иногда думаю: сколько за пять лет вложено, а отдачи…
Константин резко поставил стакан.
— Всё, мам.
— Что всё?
— Закрыли тему.
— Я никого не оскорбляю.
Вера наконец посмотрела на свекровь.
— Надежда Семёновна, какую именно отдачу вы ожидали?
Константин сразу повернулся к жене.
Но Вера говорила спокойно.
— Я вообще не про деньги, — ответила свекровь.
— Тогда про что?
— Про отношение.
— Как оно измеряется?
Надежда Семёновна раздражённо махнула рукой.
— Вот всегда с тобой так. Скажешь одно слово — начинаешь раскладывать.
— Я просто хочу понять.
— Я за пять лет для тебя столько сделала, а ты даже приблизительно этого не вернула.
Вот после этой фразы Вера решила, что больше ничего выяснять не будет.
Не за столом.
Не перед гостями.
И вообще не сейчас.
Она взяла стакан воды, сделала несколько глотков и спросила двоюродную сестру свекрови о её недавней поездке.
Женщина с благодарностью подхватила тему.
Через несколько минут разговор за столом уже был другим.
Надежда Семёновна тоже не продолжила.
Только Константин время от времени смотрел на жену.
Он знал её достаточно хорошо, чтобы понять: молчание сейчас намного опаснее спора.
Домой они уехали раньше.
И вот теперь посреди комнаты стоял сервиз.
На диване лежали серьги.
Рядом — сумка.
Вера достала из шкафа ещё небольшую коробку.
— Что там?
— Брошь.
— Какую ещё брошь?
— Твоя мама подарила на Восьмое марта два года назад.
Константин сел.
— Ты все её подарки помнишь лучше неё.
— Пришлось научиться.
— Вер, это выглядит демонстративно.
— Именно поэтому я не повезу сама.
— А если я привезу пакет, это не демонстративно?
— Менее.
— Мама устроит скандал.
Вера закрыла коробку.
— Это уже её выбор.
— Давай не делать ничего сегодня.
— Хорошо. Отвезёшь завтра.
— Я не это имел в виду.
Вера села напротив.
Она уже не злилась.
После нескольких лет раздражения наступило совершенно другое состояние — ясность.
— Костя, я больше не хочу получать вещи, которыми меня потом попрекают.
— Она не считает их долгом.
— Сегодня она буквально сказала, что я не вернула вложенное.
Муж открыл рот и закрыл.
Возразить было нечем.
— Может, она имела в виду внимание.
— Тогда зачем перечисляла предметы и цены?
Константин потёр ладонями лицо.
— Я понимаю, что это неприятно.
— Нет. Ты до сих пор думаешь, что дело в неприятной фразе.
— А в чём?
— В том, что у твоей матери подарок остаётся способом управления. Если я делаю то, что ей нравится, всё хорошо. Как только нет — открывается список.
— Она такая со всеми.
— Мне от этого легче?
— Нет.
— Вот.
Вера подвинула к нему пакет.
— Завтра передай.
Константин не взял.
— Не хочу.
— Тогда другой вариант.
Он насторожился.
— Какой?
— Я оставляю всё у себя. Ты сейчас звонишь матери и объясняешь одну вещь: ни один подаренный предмет больше никогда не используется в спорах. Ни серьги, ни сервиз, ни сумка, ни деньги со свадьбы.
— Сейчас?
— Сейчас.
— Она после гостей уставшая.
— Я тоже.
— Может, завтра?
Вера посмотрела на часы.
Было ещё девять вечера.
— Костя, пять лет мы всё переносим на потом.
Он некоторое время сидел молча.
Потом достал телефон.
— Хорошо.
Надежда Семёновна ответила быстро.
Константин включать громкую связь не стал.
— Мам, я по поводу сегодняшнего.
Вера не слышала слов свекрови, только голос из трубки.
— Нет, не из-за того, что Вера обиделась. Слушай сначала.
Несколько секунд он молчал.
— Ты больше не вспоминай ей подарки.
Снова ответ матери.
Константин поднялся и прошёл к окну.
— Потому что это уже ненормально выглядит.
Голос в телефоне стал громче.
— Мам, причём тут неблагодарность?
Ещё минута.
Вера не вмешивалась.
Она даже не пыталась разобрать каждое слово.
Ей был важен только результат.
Константин вдруг посмотрел на пакет возле дивана.
— Нет. Она хочет их вернуть.
Пауза.
— Потому что ты сегодня перечислила всё при гостях.
Надежда Семёновна заговорила долго.
Константин слушал, сначала нахмурившись, потом с заметным недоумением.
— Какое право?
Он посмотрел на Веру.
— Нет, я серьёзно спрашиваю.
Свекровь снова что-то объясняла.
— То есть ты считаешь, что можешь напоминать об этом, потому что сама потратилась?
Ответ оказался утвердительным.
Константин сел.
— Мам, тогда смысл разговора потерян.
Из телефона донеслось возмущённое:
— Она должна понимать ценность!
Константин невольно отвёл трубку от уха.
Теперь услышала и Вера.
— Она прекрасно понимает, что золото стоит денег.
Надежда Семёновна продолжала.
— Нет, принимать подарок спокойно — не значит быть неблагодарной.
Через несколько секунд Константин сказал:
— Всё. Завтра приеду.
Он завершил звонок.
В комнате стало тихо.
Вера ничего не спросила.
Муж сам посмотрел на пакет.
— Давай сюда.
Она протянула.
— Что она сказала?
Константин усмехнулся без радости.
— Что имеет право напоминать, потому что хочет, чтобы ты понимала, сколько она для тебя делает.
— Понятно.
— И что дорогие вещи нельзя принимать как должное.
— Тоже понятно.
Он взял пакет.
— Я отвезу.
Вера кивнула.
Весь следующий день Константин держал пакет в багажнике.
После работы заехал к матери.
Надежда Семёновна открыла дверь и сразу посмотрела на его руки.
— Что принёс?
— То, о чём вчера говорил.
Он поставил коробку с сервизом в прихожей и положил сверху пакет.
— Ты с ума сошёл?
— Мам, забирай.
— Я не буду это брать.
— Тогда что мне с этим делать?
— Везти обратно.
Она открыла пакет, увидела футляр с серьгами и мгновенно закрыла.
— Это уже цирк.
Константин устало посмотрел на мать.
— Цирк был вчера за столом.
— Я ничего такого не сказала.
— Ты при гостях перечисляла Верины подарки за пять лет.
— И что? Это правда.
— Поэтому она возвращает.
— Пусть сама приедет и мне в глаза скажет.
— Зачем?
— Потому что это её спектакль.
Константин снял куртку.
Он не собирался задерживаться, но понял, что быстро не получится.
— Мам, ты вчера сказала, что она не вернула тебе того, что получила.
— Не деньги же!
— А звучало именно так.
— Вам всё надо перевернуть.
— Нет. Просто теперь этих вещей у неё не будет. Значит, вспоминать нечего.
Надежда Семёновна открыла коробку с сервизом.
— Я этот сервиз полдня выбирала.
— Знаю.
— Он дорогой.
— Знаю.
— Она им пользовалась вообще?
— Почти нет.
— Конечно. Неблагодарность как есть.
Константин посмотрел на мать.
— Вот поэтому он теперь будет у тебя.
Она резко закрыла коробку.
— Я не принимаю.
— Мам, я не буду возить фарфор по городу туда-сюда.
— Тогда выброси!
— Хорошо.
Надежда Семёновна сразу изменилась в лице.
— Что значит «хорошо»?
— Если ты отказываешься, а Вера не хочет оставлять, значит, придётся куда-то деть.
— Ты дорогую посуду выбросишь?
— Я предлагаю тебе забрать.
Свекровь посмотрела на сына так, будто именно сейчас он совершал семейное преступление.
— Поставь в комнату.
Константин ничего не сказал.
Перенёс коробку.
С серьгами вышло ещё сложнее.
Надежда Семёновна открыла футляр.
— Она их хотя бы носила?
— Носила.
— Хорошо сидели.
— Да.
— Тогда зачем возвращать?
— Ты знаешь зачем.
— Глупость.
Она взяла футляр.
Через секунду положила рядом на тумбу.
— А это что?
Из пакета показалась сумка.
— Тоже твоя.
— Она почти новая!
— Тем лучше.
— Я за неё…
Константин поднял руку.
Надежда Семёновна остановилась.
Оба поняли, что она собиралась сказать.
— Вот видишь, — произнёс сын.
Свекровь отвернулась.
— Делайте что хотите.
Он уехал через десять минут.
Вера встретила его дома.
— Забрала?
— После небольшого сопротивления.
— Всё?
— Всё.
Константин разулся.
— Сервиз поставили в её комнату. Серьги забрала. Сумку тоже.
— Хорошо.
Вера больше ничего не спросила.
На кухне ужинал муж молча.
Только потом вдруг сказал:
— Она два раза успела вспомнить цену вещей, пока я их возвращал.
Вера посмотрела на него.
— Теперь они хотя бы у правильного человека.
Константин усмехнулся.
Через несколько дней Надежда Семёновна позвонила сыну.
Не Вере.
— Я хочу понять, она теперь вообще ничего от меня не возьмёт?
Константин стоял возле офиса и ждал, когда прогреется машина.
— Дорогого — нет.
— С чего ты решил?
— Она сама сказала.
— Значит, ты поддерживаешь?
— Да.
Мать помолчала.
— Я её обидеть не хотела.
— Тогда перестань оценивать отношения стоимостью подарков.
— Опять учить меня будешь?
— Нет. Просто отвечаю на вопрос.
После этого Надежда Семёновна несколько дней не звонила.
Вера тем временем вспомнила ещё об одной вещи.
В кухонном ящике лежал дорогой набор столовых приборов, который свекровь когда-то привезла после поездки.
Она достала коробку, посмотрела и поставила обратно.
Константин заметил.
— Это тоже мамы?
— Да.
— Возвращать?
Вера подумала.
— Нет.
— Почему?
— Это был подарок нам обоим. И она про него ни разу не вспоминала.
Муж рассмеялся.
— Значит, есть амнистия.
— Есть здравый смысл.
Вера не собиралась превращать возврат вещей в охоту по квартире.
Ей не нужен был идеальный список.
Не требовалось найти каждую мелочь, когда-либо принесённую Надеждой Семёновной.
Она вернула именно то, что годами использовалось в качестве аргумента.
Через неделю Константин сообщил:
— Мама спрашивала про фен.
Вера удивилась.
— Про какой фен?
— Который мы подарили ей на день рождения.
— Что с ним?
— Ничего. Спрашивает, не собираешься ли ты его забрать.
Вера несколько секунд смотрела на мужа, а потом рассмеялась.
— Серьёзно?
— Абсолютно.
— Передай, что нет.
— Я уже.
— И?
— Она сказала, что тогда нечестно получается.
— Почему?
— Потому что она вернула свои подарки, а наши оставила себе.
Вера перестала смеяться.
— Вот теперь мне даже интересно.
Константин кивнул.
— Я тоже спросил.
— Что ответила?
— Что если уж всё возвращать, то всё.
Вера села за стол.
За пять лет они подарили Надежде Семёновне немало.
Кухонный комбайн.
Золотую цепочку.
Фен.
Хорошую мультиварку.
Несколько вещей для дома.
Сертификаты в магазины.
Были и небольшие подарки, которые давно использовались или потеряли значение.
— Ты хочешь что-нибудь вернуть? — спросил Константин.
— Нет.
— Вообще?
— Нет.
— Даже цепочку?
— Она подарена ей.
— Я так и сказал.
Вера улыбнулась.
— Хорошо сказал.
— Мама не оценила.
— Переживёт.
В следующий раз они увиделись через две недели.
Надежда Семёновна сама пригласила их на воскресный обед.
Вера ехала спокойно.
Она не ждала извинений.
Не собиралась требовать разговора.
Ей вообще не хотелось возвращаться к случившемуся.
В квартире свекрови всё выглядело обычно.
Константин помог матери перенести тяжёлую коробку из прихожей на лоджию. Вера нарезала овощи. Надежда Семёновна рассказывала про соседку, которая затеяла ремонт и теперь ежедневно сверлит с утра.
За столом тоже сначала всё было нормально.
Потом свекровь посмотрела на Веру.
— Серьги я убрала.
— Хорошо.
— Они мне всё равно малы по стилю.
Вера не поняла, что тут можно ответить.
— Может быть.
— А сервиз куда девать — не знаю.
— Пользуйтесь.
— Мне столько не надо.
— Тогда можно продать.
Надежда Семёновна напряглась.
— Вот тебе легко сказать.
— Это теперь ваша вещь.
Константин быстро посмотрел на жену.
Вера говорила совершенно спокойно.
Свекровь помолчала.
— А свои подарки назад не хочешь?
— Нет.
— Почему?
— Потому что я их дарила.
Надежда Семёновна ждала продолжения.
— И всё?
— А что ещё должно быть?
— Ты мне тоже дорогие вещи покупала.
— Покупала.
— Значит, можешь вспомнить.
— Зачем?
Свекровь слегка растерялась.
Вера отложила салфетку.
— Цепочка ваша. Комбайн ваш. Фен ваш. Я подарила и больше к ним отношения не имею.
Константин молчал.
Надежда Семёновна перевела взгляд на сына.
Он тоже ничего не добавил.
Через несколько секунд свекровь сама сменила тему.
Вера заметила, что после этого обед стал гораздо спокойнее.
На обратном пути Константин сказал:
— Кажется, только сегодня она поняла разницу.
— Какую?
— Между подарить и одолжить за хорошее поведение.
Вера усмехнулась.
— Возможно.
— Ты специально не стала ничего забирать?
— Конечно.
— Почему?
— Потому что тогда мы делали бы одно и то же.
Константин несколько секунд смотрел на дорогу.
— Логично.
Постепенно отношения с Надеждой Семёновной вернулись к обычным.
Не стали теплее.
Но исчезло то постоянное ощущение, что где-то в голове свекрови ведётся незримая таблица.
Первое испытание случилось уже через месяц.
Надежде Семёновне понадобилось съездить за город и помочь привести в порядок участок перед холодами.
Она позвонила сыну.
Константин был свободен и согласился.
Вера ехать не могла: у неё на этот день были свои планы.
Раньше после такого отказа почти наверняка последовал бы комментарий.
В этот раз Надежда Семёновна сказала:
— Хорошо. Костя тогда один приедет.
И положила трубку.
Вера даже посмотрела на телефон.
Ничего.
Никаких серёг.
Никакого сервиза.
Никакой сумки.
Константин вечером вернулся уставший, с листьями на ботинках и небольшим пакетом яблок.
— Мама передала.
— Спасибо.
Вера убрала яблоки на кухню.
— Она ничего не говорила?
— Про тебя?
— Да.
— Спросила, чем занята. Я ответил.
— И всё?
— Всё.
Вера кивнула.
Вот и оказалось, что можно.
Ближе к Новому году возник другой вопрос.
Константин сидел вечером с телефоном и вдруг сказал:
— Мама спрашивает, что тебе подарить.
Вера оторвалась от книги.
— Ничего дорогого.
— Это я уже сообщил.
— Цветы. Шоколад. Что-нибудь символическое.
— Она спрашивает конкретно.
— Пусть вообще ничего не дарит.
— Это её обидит.
Вера подумала.
— Хорошо. Книга.
— Какая?
Она назвала автора.
Константин отправил сообщение матери.
Через минуту телефон снова зазвонил.
— Она нашла какое-то подарочное издание.
— Нет.
— Почему?
— Обычное.
— Передать?
— Передай.
Надежда Семёновна не удержалась и позвонила Вере сама.
— Я хотела тебе красивое издание заказать. Там хорошая бумага, оформление.
— Не надо, спасибо.
— Оно действительно хорошее.
— Верю.
— Ты теперь из принципа всё дешёвое будешь просить?
Вера улыбнулась.
— Я буду просить то, что не понадобится обсуждать через полгода.
Свекровь замолчала.
— Ты долго это помнить собираешься?
— Я как раз не хочу помнить. Поэтому и предлагаю простое правило.
— Цветы и книжки?
— Отличный вариант.
— Странная ты.
— Возможно.
— Ладно. Скинь название.
Разговор занял меньше трёх минут.
Без обид.
Без посредничества Константина.
Без очередного семейного совещания.
На Новый год Надежда Семёновна действительно подарила Вере книгу и небольшой букет.
Вера обрадовалась намного искреннее, чем когда-то серьгам.
— Спасибо. Именно эту хотела.
Свекровь посмотрела на неё с подозрением.
— И всё?
— А что ещё?
— Ничего.
Но через секунду всё-таки улыбнулась.
Вечером Константин тихо спросил жену:
— Правда рада?
— Правда.
— Маме это будет сложно принять.
— Почему?
— Она считает стоимость доказательством качества подарка.
— Пусть считает. Главное, чтобы больше не считала стоимость отношений.
Константин усмехнулся.
Через несколько месяцев произошёл первый серьёзный спор после возвращения вещей.
Надежда Семёновна хотела, чтобы сын с женой приехали на все майские выходные. У Константина были другие планы: один день он обещал помочь матери, а оставшееся время они с Верой собирались провести за городом.
Свекровь узнала и сразу начала сердиться.
— Конечно, на мать одного дня хватит.
Константин спокойно ответил:
— Мы договорились на субботу.
— А воскресенье?
— Уезжаем.
— Очень удобно.
Раньше именно здесь появлялась бы очередная золотая серьга.
Или сумка.
Или сервиз.
Надежда Семёновна уже открыла рот, потом осеклась.
Вера это заметила.
Свекровь тоже поняла, что заметила.
На несколько секунд за столом повисла тишина.
Потом Надежда Семёновна сказала:
— Тогда в субботу приезжайте пораньше.
— Хорошо, — ответил Константин.
И всё.
Когда они вышли из подъезда, Вера нажала кнопку автомобильного ключа.
Константин открыл пассажирскую дверь и вдруг рассмеялся.
— Ты видела?
— Видела.
— Она уже почти начала.
— Но не начала.
— Потому что перечислять нечего.
Вера села за руль.
— Значит, пакет сработал.
— Кажется, да.
Она завела машину.
На улице стоял прохладный весенний вечер. Во дворе дети гоняли мяч, у подъезда кто-то выгружал покупки, из открытого окна первого этажа доносилась музыка.
Константин пристегнулся.
— Мама, кстати, серьги недавно надела.
Вера повернула голову.
— Мои бывшие?
— Её нынешние.
— Ей идут?
— Вполне.
— Отлично.
Вера выехала со двора.
Больше о серьгах они не говорили.
