— Моя мать сказала, юбилей у тебя знатный. Ну я и подумала: мальчишкам надо мир показать, а то все деревня, да школа.
***
Для Оли этот юбилей был не просто праздником, а грандиозным проектом. Она была женщиной-структурой: в ее жизни все имело свое место, цену и график. За три месяца до планируемой даты был забронирован панорамный зал в шикарном ресторане «Атмосфера», за два — утверждено меню, включая изысканные вина и редкие сорта сыров. Безупречная Ольга со строгим прищуром серых глаз, не терпела импровизаций.
Ее муж Артем, напротив, был весьма мягким и дипломатичным человеком. Инженер с душой романтика, он часто шел на уступки, чем нещадно пользовалась его многочисленная родня.
— Оленька, ну это же праздник, расслабься, — улыбнулся он, поправляя галстук перед зеркалом.
— Расслаблюсь, когда все пройдет идеально. Это не дешевое мероприятие, поэтому все должно быть под контролем.
Вечер шел идеально. Джазовый квартет в углу выводил томные ноты, гости неспешно дегустировали тартар из говядины. Оля наконец позволила себе немного выдохнуть и пригубила шaмпaнcкoe. Но ровно в восемь вечера, когда официанты начали подавать первую горячую закуску, идиллия была разорвана в клочья.
Двери распахнулись с грохотом и в зал, тяжело дыша и распространяя аромат густого цветочного парфюма, ввалилась Галина. Ее пестрое платье с люрексом буквально ослепило гостей, а за спиной, как свора молодых гончих, теснились трое ее сыновей — Пашка, Мишка и мелкий Сережа.
— А вот и мы! Не ждали?! — зычный голос Галины перекрыл музыку. — Тёмочка, золотой мой! Чуть не опоздали, представляешь, на переезде сорок минут стояли, думала, все — съедят все без нас!
Оля медленно поставила бокал на стол и удивленно уставилась на родственницу.
— Галя? — Артем поднялся, его лицо выражало смесь ужаса и дикой неловкости перед коллегами и родственниками. — Но мы же… мы не созванивались три года.
— Да какие еще звонки?! — Галина уже активно распихивала гостей у края стола, пытаясь пристроить свою необъятную сумку и детей. — Моя мать сказала, юбилей у тебя знатный. Ну я и подумала: мальчишкам надо мир показать, а то все деревня, да школа. Оль, чего сидишь как неродная? Подвинься, дай тарелку пристроить!
Администратор ресторана, вышколенный мужчина по имени Эдуард, возник рядом с Олей через секунду. Его брови были приподняты так высоко, что, казалось, сейчас улетят в небеса.
— Ольга, это… ваши гости? Вы планировали еще гостей? Позвольте я накрою?
— Это форс-мажор, Эдуард, — процедила Оля. — Дайте мне буквально минуту.
Она подошла к Галине. Та уже успела стащить стул у ошеломленного коллеги Артема и активно подвигала к себе вазочку с черной икрой, попутно вытирая нос младшему сыну салфеткой из чужого прибора.
— Галя, послушай меня внимательно, — голос Оли вибрировал от сдерживаемого гнева. — У нас здесь закрытое мероприятие. Ты пришла без приглашения, привела троих детей…
— Ой, Оль, ну началось! — Галина обернулась, и Оля увидела в ее глазах ту самую хищную хитринку. — Жалко тебе, что ли? Дети — они же цветы жизни! Пашка, не ковыряй в носу, ешь вон ту рыбку розовую. Тем, скажи ты своей жене! Ты что, племянников родных на порог не пустишь? Мы же не чужие люди.
Артем, чувствуя на себе взгляды начальника и партнеров, покраснел до корней волос.
— Галь, ну правда… мест нет. Все заказано было еще три месяца назад. Мы не чужие, конечно, но ты — троюродная сестра. А мы приглашали только самых близких.
— Да ничего страшного! — не унималась родственница. — Мальчишки на коленках посидят. Давай, Оль, распорядись там, чтобы котлет побольше принесли. Детям ваши сырые рыбы не по нутру.
Оля поняла: если она сейчас не проявит жесткость, все выйдет из-под контроля.
— Эдуард, — обратилась она к администратору. — Поставьте стол вон там, в нише у входа, и четыре стула.
Галина, услышав это, изменилась в лице. Ее дружелюбная маска на миг сползла, обнажив истинное лицо.
— В угол? Родную сестру — в угол?! Ты посмотри на нее, Тема! Твоя жена нас как прислугу принимает! Постеснялась бы людей!
— Либо там, Галина, либо за дверью ресторана. Выбирай. У тебя есть минута, — Оля смотрела на нее холодным взглядом.
Галина, ворчала и проклинала «заносчивых городских выскочек», все же перебазировалась с детьми в угол. Однако покоя не наступило. Пока гости слушали торжественные тосты, дети Галины, которым быстро наскучила пицца и тишина, начали осваивать территорию.
Младший Сережа решил проверить на прочность панорамное стекло, нанося по нему удары металлической машинкой. Средний Мишка начал бегать между столами, толкая официантов с подносами.
— Галя, займись детьми! — возмущенно прошептал Артем, когда Мишка едва не опрокинул ведерко с шампанским на платье гостьи.
— Да пусть резвятся, Артемушка! Им просторно тут, хорошо! — Галина в это время активно налегала на вино, которое она ловко выхватывала с подносов проходящих мимо официантов. Она уже успела подсесть к начальнику Артема и теперь громко рассказывала ему о том, как у них в деревне выгодно разводить коров.
Апофеоз наступил, когда в зал внесли торт. Огромный, четырехъярусный, украшенный золотой поталью. В этот момент старший Пашка решил, что лучшая игра — это догонялки вокруг постамента с огромной вазой в стиле ар-деко. Эта ваза была гордостью ресторана — авторское стекло, тончайшая работа, подсвеченная снизу мягким светом.
— Пашка, стой! Упадешь! — Оля рванулась вперед, но было поздно.
Мальчик, запутавшись в тяжелой бархатной портьере, со всего маху врезался в постамент. Время будто замедлилось. Тяжелая ваза качнулась, замерла на мгновение и с оглушительным, кристальным звоном рухнула на мраморный пол, разлетаясь на миллионы сверкающих осколков.
Тишина, наступившая после, была страшнее самого грохота. Музыка оборвалась. Пашка замер, глядя на груду осколков.
— Ой… — пропищал он, пятясь назад.
Галина мгновенно соскочила со стула. Но не для того, чтобы отругать сына или извиниться. Она быстро окинула зал взглядом, поняла, что все смотрят на нее, и тут же схватилась за свою сумку-баул.
— Так, дети, собираемся! Поздравили дядю — и хватит. Нам еще на последнюю электричку успеть надо, а то заночуем на вокзале!
— Стоять, — Оля перегородила выход. Ее лицо было абсолютно спокойным, и это пугало больше всего. — Эдуард, сколько стоит ваза?
— Девяносто восемь тысяч по прайсу интерьера, — администратор выглядел так, будто сам был готов упасть в обморок. — Это авторская работа…
— Вы слышали, Галина? Девяносто восемь тысяч, — холодно произнесла Оля.
— Что слышала? — Галина взвизгнула, ее голос перешел на ультразвук. — Это ваш горшок! Сами и платите! Поставили тут на дороге, ребенку и пройти нельзя! Артем, скажи ей! Ты что, из-за стекляшки родного племянника под суд отдашь? У нас денег только на обратные билеты и осталось!
Артем стоял, глядя на осколки. В его душе в этот момент что-то окончательно оборвалось. Весь позор вечера, все эти годы терпения ради мифического родства сошлись в одну точку.
— Галя, — тихо сказал он. — Оля права. Ты пришла без приглашения. Ты привела детей, за которыми не смотрела ни секунды, а просто наслаждалась бесплатной едой и выпивкой.
— Да вы… да вы волки позорные! — Галина замахнулась сумкой на Олю. — Я всей деревне скажу, как вы тут жируете, а родню за людей не считаете! Ни копейки не дам на вашу вазу!
— Вызывайте полицию, Эдуард, — спокойно произнесла Оля. — Будем оформлять порчу имущества. Раз Галина утверждает, что у нее нет денег, будем взыскивать через суд. У нее есть дом, есть участок в пригороде. Приставы разберутся быстро.
Услышав слова «полиция» и «приставы», Галина вдруг резко перестала кричать. Ее лицо задергалось.
— Подождите… Какая полиция? Из-за вазы? Вы что, с ума сошли?
— Из-за порчи чужого имущества, — Оля уже достала телефон. — А еще мы проверим, на что ты реально живешь, Галя. А то ты все на бедность жалуешься, а в прошлом месяце, говорят, машину сменила на новую?
Галина побледнела. Оказалось, что бедная родственница вполне успешно вела бизнес по перепродаже фермерских продуктов в город, но перед городскими родственниками всегда играла роль жертвы, чтобы бесплатно кормиться, получать подарки и занимать деньги до зарплаты, которые никогда не отдавала.
— Не надо полицию, — прошипела она, открывая внутренний карман сумки. — Сколько там?
— Девяносто восемь тысяч, — повторил Эдуард, уже подготовив терминал и бланки.
Трясущимися руками Галина достала из сумки карточку.
— Подавитесь вы своим юбилеем! — она буквально швырнула деньги на стол. — Чтоб вам этот торт поперек горла встал! Дети, пошли отсюда!
Когда Галина с воем и проклятиями вылетела из ресторана, в зале повисла тишина, которая через минуту сменилась неловкими аплодисментами гостей.
Этот вечер, едва не закончившийся катастрофой, внезапно обрел новое дыхание. Оля, сделав глубокий вдох, кивнула музыкантам. Джаз вернулся — теперь более живой и дерзкий. Эдуард, профессионально скрыв облегчение, распорядился подать торт.
— Друзья, прошу прощения за этот… стихийный перформанс, — голос Оли был твердым, но в нем проскользнула ироничная нотка. — Считайте, что мы только что разбили вазу на счастье. На очень большое и дорогое счастье.
Гости рассмеялись, напряжение спало. Коллеги Артема подходили к нему, хлопали по плечу, и в их взглядах читалось не сочувствие, а искреннее уважение. Оля видела, как расправились плечи мужа. Он больше не был «тем самым удобным Артемом», об которого можно вытирать ноги.
Галина давно не была той «деревенской простушкой», за которую себя выдавала. Под маской жертвы скрывался жесткий делец: она держала три точки на центральном рынке райцентра и небольшой автопарк фургонов, которые развозили фермерские продукты по сетевым магазинам.
Она скрывала свое положение от родни по одной причине — не хотела делиться. Галина обожала чувствовать себя умнее всех. Приезжать в гости с пустыми руками, брать деньги взаймы на сапоги детям и съедать за вечер полумесячный бюджет принимающей стороны — это было для нее высшим проявлением власти. Она копила миллионы, экономя на собственной совести и эксплуатируя чужую доброту.
Вот так однажды, по собственной глупости, Галина вскрыла карты и теперь притворяться не было никакого смысла.
