– Наташ, ты снова отпуск свой решила в грядки закопать? – Спросила за обедом лучшая подруга и коллега, Света. – Может, хоть раз нормально отдохнешь, а? Ну хоть раз…
Она смотрела так, что у Наташи сердце защемило, устала она от заботы, за которой читалась неприкрытая жалость.
– Не хо-чу! – Ответила Наталья и добавила, – и прекращай уже меня жалеть, Свет, – все нормально, восемь лет немалый срок, чтобы прийти в себя. Я вовсе не поэтому люблю на дачу ездить. Там спокойно, вся усталость, все заботы как рукой снимает. Тишина, природа, никаких посторонних, снующих с надувными утками, никаких навязчивых торговцев. Только я, мои любимые деревья и да! Грядки! Сама же потом с радостью у меня банки берешь к каждому празднику.
– Ну не знаю, – протянула Света, – с тем, что заготовки твои несравнимы, никто не станет спорить, но торчать все лето одной в этой глуши, это уже мазохизмом попахивает.
Наташа тяжело вздохнула и снова, словно в омут с головой, нырнула в неприятные воспоминания. Когда-то она была счастливой и мечтала о поездках в отпуск с любимым мужчиной, о море, пляже, о красивых купальниках, но как-то в одночасье мечты рассыпались, как дворец, построенный из песка на том самом пляже мечты. Мужчина, с которым она делила кров целых два года, который обещал, что женится на ней, как только забеременеет, предал ее без капли сожаления.
– Наташ, пойми, я взрослый человек, мне нужны дети, время-то уходит, а ты мне не смогла родить ребенка. Это не моя вина, я точно знаю. У первой супруги был выкидыш, так что, причина в тебе. Да и…
Он помолчал немного, затем, кашлянув в кулак, добавил:
– Олеся ведь смогла от меня забеременеть. Не обижайся, но я на ней женюсь, ты упустила шанс.
Наташа тогда слова не могла произнести. Она смотрела, как Георгий собирает вещи, как цинично складывает в небольшую коробку все, что когда-то Наташа дарила, а потом убирает эту коробку в шкаф. Он даже от ее подарков отказался. Как же так? В голове Натальи не укладывалось. Как же так? Два года они жили душа в душу, пока в их жизнь не ворвалась Олеся, Наташина двоюродная сестра.
– Наташка, я к тебе пожить приехала, – порхала родственница по квартире. – Мать говорит, чтобы я здесь поступала, что ты приглядишь за мной.
Наташа тогда тяжело вздыхала. Олесю она знала хорошо. Ветреная, думающая только о себе, любимой. За такой приглядишь, как бы не так. Уже вечером Олеся убежала, бросив на ходу, что рано ждать ее не надо, что она встречается с друзьями и все будет хорошо.
Георгий, видя, что Наташа сама не своя, тихонько обнял ее и, прижав к себе, нежно гладил по голове:
– Стоит ли переживать? Наташ, – заботливо говорил он, – может, в моей квартире пока твою сестру поселим, у меня как раз там квартиранты съехали. Как думаешь? Тут места не так много, она как бы лишняя.
– Конечно, ты прав, – встрепенулась Наталья, – я даже сразу не подумала, как мы ее тут разместим. Ну, было бы неплохо поселить ее отдельно, а когда поступит, пусть в общежитие переезжает.
На том и решили. Олеся, узнав, что ей предоставляют отдельное жилье, была на седьмом небе от счастья. Она бросилась обнимать Георгия, распыляясь в благодарности, хотя впервые в жизни видела его, а потом шепнула на ухо Наташе:
– Мужик у тебя классный! Староватый, правда, но зато с квартирой и небедный! – На последнем слове она сделала особенный акцент.
Наташа тогда только покачала головой, она-то по другим причинам выбрала Георгия. С ним было интересно, он очень много знал, поговорить с ним можно было на любую тему. А у Леськи всегда ветер в голове.
Георгий помог Лесе перебраться, а когда Наташа начинала волноваться – как там Олеся, не устроила ли в квартире погром, он успокаивал:
– Наташенька, не стоит о ней думать, я завтра заеду после работы, проверю.
А возвращаясь поздно, разводил руками:
– Извини, в квартире кран потек, пришлось ехать за новым, потом срочным образом менять.
В другой раз люстру в прихожей чинил, потом еще случалось что-то непременно. Потом Олеся сама звонила иногда и требовала, что Георгий срочно должен к ней приехать – «кажется, газ пропускает»… «кто-то в дверь ломится, вдруг квартиранты бывшие ключи себе оставили»… И Гера мчался. Срывался среди ночи, иногда домой не возвращался.
– Прости, Наташ, пришлось звонить в полицию, дверь погнули, заявление написал, протоколы, отпечатки. Не спал совсем.
Наташа свято верила. Она представить даже не могла, что люди, живя вместе, могут врать, юлить. Она на самом деле никогда не понимала – для чего? Считала – если встретил человек другого, можно сразу рассказать, сразу решить, не раня никого, ведь правда лучше лжи, любая правда. Поэтому, когда Георгий, глядя ей в глаза, сказал с невозмутимым видом:
– Ты правда так наивна или притворяешься? Я думал, ты все знаешь, но молчишь.
Она не нашлась со словами. Просто молчала и изо всех сил старалась не расплакаться. Только когда за ним закрылась дверь, она дала волю слезам. Рыдала так, что стекла в шкафу сотрясались, всю ночь проплакала, а утром привела себя в порядок и решила: больше никогда! Предатели не стоят ее слез. Больше не плакала, не истерила, но внутри как будто что-то надломилось. Она была уверена, что не видать ей женского счастья. Наверное, каждый мужчина желает стать папой, а она не сможет это счастье подарить.
Наташа посчитала, что ей не дано стать мамой, достаточно детей в ее окружении. Она работала учительницей начальных классов и каждого ученика любила как родного, наверное, растратила всю материнскую любовь…
– А ты помнишь, что в субботу ты приглашена на мой юбилей? – Спросила Света и голос словно выдернул из дебрей памяти. – Надеюсь, не упылишь на свою дачу?
– Конечно, помню.
Наташа слегка вздрогнула и улыбнулась. Она уже даже подарок приготовила заранее. Книгу, которую Света давно мечтала купить, но все денег жалела, уж слишком дорого, но коллекционное издание, ограниченное количество экземпляров. И Наташа купила, хотелось порадовать подругу, она даже представила уже, как Света округлит глаза и прослезится.
И хотя Наташа давно догадалась, что Светлана не просто так ей сотню раз напомнила про день рождения, все равно шла в гости с легким сердцем. Света частенько за последнее время предлагала познакомить Наташу то с коллегой ее мужа Константина, то с племянником ее хорошей приятельницы, Наталья наотрез отказывалась.
– Ну ты что, до старости теперь решила одиночкой оставаться? – Спрашивала Света каждый раз, качая головой, – подумаешь, один козлик достался, теперь никому верить не будем, да?
– Не в этом дело, – отвечала Наташа спокойно, – Свет, ты же ведь знаешь, ну не сыпь мне соль. Я не могу забеременеть. А кому это понравится?
– Ну… Я не знаю. Может быть, какой-нибудь вдовец молоденький с ребенком на руках?
– Не смеши, – отмахивалась Наташа, – молоденький вдовец, ну ты даешь.
Хотя, внутри нее самой порой мелькала мысль – есть ведь мужчины одинокие, воспитывающие детей. Нет, не вдовец, конечно, зла Наташа не желала никому, да и не дай Бог ребенку матери лишиться. Но бывают мамы всякие, сбегают, бросая детей на отца. Вот такому ребенку мамой стать она смогла бы. А может, взять малыша из детского дома? Наташа слышала, что некоторые мужчины соглашаются, если женщину любят. Или… Эко… Да много вариантов она в голове перебирала по ночам, вот только запрещала развиваться этим мыслям. Ее судьба – одиночество, и она это смиренно принимала.
– О, Наташенька пришла, – открыл дверь Константин и пропустил ее в квартиру, – заходи, Светланка наряжается пока.
Наташа прошла в комнату, поставила на комод яркий пакет с подарком, положила букет, а когда повернулась к дивану, чтобы присесть, заметила незнакомца, сидящего в уголочке и листающего какой-то журнал.
– Серега, – позвал его Костя и махнул рукой, – знакомьтесь. Это Наташа, Светланы подруга, работают вместе. А это, Наташ, Сергей, мой давний друг, вернулся пару дней назад в родные пенаты и, как говорится, с корабля на бал.
Сергей протянул руку Наташе и она вложила свою ладонь в его.
– Очень приятно, – сказала она, покраснев.
– Взаимно, – кивнул он.
Наташе было на самом деле приятно, она не соврала. Мужчина лет тридцати пяти, привлекательный, спокойный, только глаза скрывали то ли боль, то ли страдание. Как будто взгляд потухший. Может, тоже как она пережил предательство? Но об этом думать не хотелось. Мечтать о чем-то тоже. У таких мужчин обычно чуть ли ни гарем из разных женщин, такие не бывают одинокими. Уйдет одна – там уже очередь других, на любой вкус. Наташа никогда не смогла бы конкурировать с акулами, ожидающими жертву и хватающими ее зубами, и руками… в общем, мертвой хваткой. Нет, не стоит даже думать. Не его поля Наташа ягода, она это осознавала. Хотя внешностью ее Господь не обделил, но вот характер был не тот. Слишком мягкая, слишком недооценивала себя, слишком боялась…
Но постепенно вечер потек спокойно. Светлану поздравляли, желали всего самого разного, дарили подарки, говорили тосты, потом за окном разносились сверкающие брызги фейерверков. Наташу бросило в жар, когда взглянула на часы. Почти полночь, а ей утром рано нужно встать, чтобы успеть на электричку, да и собраться еще надо.
Наталья постаралась потихонечку выскользнуть из квартиры, но следом за ней вышел Сергей.
– Мне тоже пора. – Сказал он тихо, видимо и он хотел уйти по-английски, – могу вас проводить.
– Да, если не сложно, – виновато кивнула Наташа, – мне недалеко, но время уже позднее, засиделась, не заметила даже.
Выйдя из подъезда, Наташа повернула в сторону своего дома, а Сергей пошел за ней. Шли молча, говорить, собственно, было не о чем. И когда Наташа остановилась на углу своего дома и поблагодарила Сергея за то, что проводил, он кивнул и, пожелав ей волшебной ночи, резко развернулся и зашагал в обратную сторону.
– Наташка, ты чего сбежала не попрощавшись? – Позвонила через полчаса Светлана. – До дома добралась? Нормально все? Надо было сказать, Костик бы проводил тебя, ночь на дворе.
– Все хорошо, – ответила Наташа, – Сергей меня проводил.
– Ладно, – Светлану кто-то звал и хоть ей было любопытно, пришлось с подругой прощаться и идти к гостям, – завтра все расскажешь.
– Я завтра на дачу еду, – сказала Наташа, но в трубке уже шли гудки.
Сложив необходимые вещи в свою видавшую виды сумку, Наташа решила продукты собрать утром, и отправилась спать. Будильник завела на полшестого, но не успел он зазвенеть, как Наташе пришлось подскочить от резкого стука в дверь.
Ничего не понимая, толком не проснувшись, она сунула ноги в мягкие тапочки и поплелась к двери. Выглянула в глазок и обомлела. За дверью стояла Олеся, а рядом с ней полусонные Таня и Витя, ее и Геры дети. Что случилось? Из дома их что ли Георгий выгнал опять? Такое уже случалось. Олеся с Герой часто ссорились. Она хотела жить свободно и богато, а он ей ограничивал и то и другое, постоянно напоминая, что в первую очередь она мать, потом жена, так что о глупостях придется забывать.
– Он такой нудный, – жаловалась Леся Наташе, – старикашка, одним словом.
– Зато с квартирой и небедный, – напоминала ей ее же слова сестра. – Вряд ли он тебя силой принуждал к чему-то.
Как ни странно, Наташа смогла сохранить отношения и с Олесей и с Георгием. В душе, конечно, оставался горький корень, но внешне она не показывала виду, что ее задевают их отношения.
Наташа открыла дверь и Леся тут же затараторила:
– Наташка, с добрым утром! Я вот тут подумала. Возьми племянников с собой на дачу, ты же все равно одна, а с ними веселее будет. Я хоть отдохну чуток. Герка пока в командировке, оттянусь по полной! Все, я побежала.
Пока до Наташи доходил медленно смысл ее слов, Леся уже бежала по ступенькам вниз, оставив на площадке детей и сумку с их вещами.
– Тетя Наташа, я спать хочу, – захныкала Танюшка, а Витя погладил ее по плечу:
– Мама сказала, что в электричке выспимся. – Сказал он, сам с трудом поднимая веки каждый раз.
– Идите, проходите на кухню, – сказала Наташа, – завтракать будем.
А сама поспешила в комнату и набрала номер Олеси, но та не отвечала.
Наташа смотрела на детей, на сумки и думала, что же ей делать. Ехать с ними на дачу – перспектива так себе. Тем более, она прекрасно знала племянников. Это пока они еще не успели проснуться, а днем за ними глаз да глаз, не углядишь — такой погром устроят. А здесь в квартире с ними тоже с ума можно сойти. Соседи уже как-то чуть не вызвали участкового, когда Таня с Витей гостили у Наташи один день.
Она быстро сварила манную кашу, полила малиновым вареньем и подвинула каждому свою тарелку.
Сама выпила крепкий кофе и начала собираться.
До дачного поселка добрались без происшествий, но стоило детям зайти во двор и увидеть соседскую кошку, спокойно греющуюся на их крыльце, как они тут же бросились к ней. Кошка, мирно дремавшая, отскочила, когда Таня попыталась ее поймать и, убегая, поцарапала девочке руку. Таня принялась кричать, будто лишилась части тела. Наташа заметалась в поисках аптечки и больше покоя не было ни минуты.
То Витя провалился в компостную яму. Хорошо, та неглубокая была, но пришлось отмывать его и стирать вещи руками. То Таня со своей царапиной подбегала и начинала реветь:
– Смотрите, кровь, я что, умру теперь, да?! Эту кошку надо наказать!
– Не нужно просто трогать чужих кошек, – объясняла Наташа.
Потом Витьку укусила оса. Наташе казалось, что она не отдыхать сюда приехала, а сослана на каторгу. За какую вот только провинность? Странно было видеть таких невоспитанных детей. За годы работы в школе каких только она ни повидала, но таких как ее племянники, видела впервые и каждый раз удивлялась, как легко эти дети находят приключения на каждом своем шаге.
После обеда наступила подозрительная тишина. Наташа решила, что дети уморились и уснули, может быть, или хотя бы мультики смотрят. Из телевизора доносился голос кота, спорящего с собакой в деревне. Но, войдя в дом, она с ужасом поняла, что детей там нет.
– Больше никогда! Никогда в жизни Олеся даже не приблизится ко мне со своими детьми! – Шептала вслух Наташа, бегая по двору и набирая номер Леси, которая, как она поняла, телефон отключила. – Не открою дверь, пусть даже не думает приближаться к моему дому!
Обежав весь двор, заглянув в сарай, в баню, под кусты, Наташа чуть не взвыла от безысходности. Собралась звонить в полицию, но в этот момент раздался такой истошный крик, что она выронила телефон из рук и бросилась за калитку на голос Танюшки.
Пробежав пару дворов, Наташа замерла. В чужом дворе стояли Витя с плачущей Таней, а рядом пожилая женщина отчитывала их:
– Зачем же вы в курятник то полезли? Там петух злой! – Женщина присела, присняла носок Танюшки и погладила ее по голове, – Ничего, заживет до свадьбы, не сильно клюнул, синячок побудет немного, а так не смертельно. Мама-то ваша где?
– Мама наша отдыхает, – всхлипнул Витька, – мы с тетей Наташей приехали.
Наташа зашла во двор, на ходу извиняясь перед женщиной.
– Да чего уж там, – махнула она рукой, – главное, что Петька клюнул-то не сильно, а то он порой так набросится, что еле ноги унесешь. Давно в суп собираюсь его отправить.
– Как это в суп отправить? – Танюшка перестала шмыгать носом и округлила и без того огромные глаза.
– А вы приходите к нам на ужин, и узнаешь, как, – подмигнула Наташе женщина, – я еще и пирогов напеку, внук мой любит с щавелем, познакомитесь с моим Антошкой, он сейчас с отцом на рыбалку пошел.
– Спасибо вам большое, – Наташа приложила ладошку к груди, извиняясь, и жестом позвала детей. Те потянули к ней свои ладошки и, взявшись за руки, пошагали со двора.
– А вы приходите обязательно… К семи, – Крикнула вслед соседка.
Раньше Наташа никогда не знала, кто по соседству живет. Дачу эту она купила после расставания с Георгием, а теперь, наверное, узнает весь поселок с такими детками.
Она отправила детей умываться, достала им чистые вещи и еще раз попыталась дозвониться Лесе, но бесполезно.
Она вспомнила слова Олеси, что скучно ей не будет и невесело усмехнулась. Это уж точно, не заскучаешь. Зря только книги привезла, читать теперь некогда. Прощай, покой. Но нет, надо искать их блудную мамашу. Хотя, одно Наташу утешало – к возвращению Георгия из командировки она точно должна быть дома с детьми, а он обычно уезжал дня на четыре, не больше. Это уже согревало. Хотя… Даже четыре дня в такой компании ей вечностью покажутся.
– Я пойду готовить ужин, а вы живо марш в комнату и ни шагу с дивана! – Скомандовала Наташа, – сидите и смотрите мультфильмы.
– Тетя Наташа, а та тетенька сказала, чтобы мы к ним на ужин приходили, – напомнила Таня.
– Это она так сказала, для приличия. А вы вот объясните мне, как оказались далеко от дома и еще умудрились забраться в чужой курятник?
– Мы просто гуляли, – принялся объяснять Витька, – потом увидели цыпленка и хотели потрогать, а он от нас убегал, убегал, и забежал в тот сарай.
– А там петух… – добавила Таня, всплеснув руками, – злой! Я испугалась и закричала. А тетенька прибежала и прогнала его…
– Даа, нехорошо получилось, – вздохнула Наташа, – ну ладно, придется извиняться за вас. Ждите здесь. Она спустилась в подпол, достала несколько банок, оставшихся с прошлого года. Компот из слив, маринованные баклажаны по ее личному рецепту, овощная икра с чесночком. Протерла банки от пыли, поставила в плотный пакет и без пяти семь позвала детей:
– Идемте, будем извиняться перед человеком.
Войдя во двор, Наташа тихо позвала:
– Хозяйка, — и постучала, не осмелившись зайти, но приоткрыв калитку.
Дверь дома распахнулась и во двор выбежал мальчик лет шести, а следом вышел высокий мужчина, в котором Наташа узнала… Сергея.
– Здравствуйте! – Голос мужчины прозвучал удивленно и как будто радостно, – вот это встреча! Наталья, вы ли?
– Здравствуйте, Сергей! Да, неожиданно. А вы?
– А я… Это мамина дача. Наша… Да вы проходите. Тошка, – обратился он к мальчику, – веди друзей в дом, знакомьтесь пока.
– А это вот, – Наташа протянула смущенно сумку с банками Сергею, все еще не веря в происходящее.
– Спасибо, – он взял сумки, – ух, тяжести какие. Что там?
– Мои заготовки прошлогодние. Попробуете, узнаете.
Потом из дома вышла женщина, что пригласила их на ужин, вытирая руки о передник,
– Проходите, молодцы, что пришли. А у меня там пирог, не могла отлучиться. Сережа, провожай гостью в дом. Как вас величать? – Она кивнула вопросительно на Наталью.
– Это Наталья, – ответил за нее Сергей и повернулся к Наташе, – а это моя мама, Нина Ивановна.
– Очень приятно, – кивнула женщина, а Наташа покраснела от смущения.
Ужин прошел в спокойной домашней обстановке, а когда дети заскучали, Сергей поднялся с места, поцеловал мать в щеку и склонил голову в жесте благодарения:
– Спасибо, все было очень вкусно. А ваши баклажаны, Наталья, выше всяких похвал.
А потом повернулся к детям:
– Ребятишки, кто наелся, идемте запускать воздушного змея.
И они подскочили все разом, отодвинув пустые тарелки.
– Да, Наташенька, такие баклажаны я не ела в жизни никогда. Поделитесь рецептом?
Наташа кивнула:
– Я сама придумала. Давайте, помогу.
Она принялась убирать тарелки со стола и составлять их в раковину, а Нина Ивановна начала мыть посуду. Потом Наташа вытирала мытые чашки полотенцем, а Нина Ивановна рассказывала ей о том, что Сергей после армии остался в чужом городе работать, институт заочно окончил, потом женился, правда, у нее уже ребенок был.
– А год назад его Лариса погибла, – сказала женщина и всхлипнула, – Сережа Антошку не отдал никому — ни матери Лары, ни настоящему отцу. Мальчик ведь любит его, отцом своим считает, не хотел травмировать, да и сам привязался, считай, почти с пеленок ведь растил.
Нина Ивановна немного помолчала и продолжила:
– А тут решился домой вернуться. Говорит, чужое там все. По работе контракт закончился и он уехал. Я Антошку как родного приняла. Раз сыну хорошо, пусть так и будет. А у вас, Наташа, есть семья? Муж, дети?
– Не сложилось, – улыбнулась Наташа.
– Ну, ничего, бывает, – кивнула Нина Ивановна, – всему свое время.
Вернулась домой Наташа в непонятном настроении. С одной стороны, вечер прошел великолепно. С другой – какой-то неприятный осадок отчего-то оставался. Может быть потому, что ей Сергей понравился? Еще вчера. И ничего поделать с этим не могла. Наверное… и Наташа решила, что постарается с ним больше не пересекаться. Ни к чему все это.
Дети на удивление быстро уснули. Еще бы, такой насыщенный день. Наташа тоже пораньше легла, понимая, что утром все сначала может повториться, а то еще похлеще что-то учудят.
Утром в окно несмело постучали. Наташа встала, потерла глаза и, отодвинув занавеску, удивленно вскинула брови. Она накинула на плечи кофту поверх ночной сорочки и поспешила выйти.
– Простите, – виновато говорил Сергей, – мы с Тохой на рыбалку собрались и я подумал, может быть, Витюшку с нами отпустите? Мальчишки поиграют, вы отдохнете. Мама рассказала мне, что они вам вчера устроили.
Наташа пожала плечами и вернулась в дом разбудить Витю. Тот, только услышав про рыбалку, подскочил, и еще толком не открыв глаза, начал натягивать штаны, потом рубаху.
– Ой, он ведь не позавтракал, – спохватилась Наташа, когда племянник выскочил из дома.
– У нас с собой все, – успокоил ее Сергей, – а вы отдыхайте, не переживайте ни о чем.
Таня без брата вела себя куда спокойнее. Наташа старалась привлечь ее к домашним делам.
– А давай, мы с тобой торт испечем, – предложила Наташа, и Танюшка захлопала в ладоши.
– Ой, – Наташа поджала губы, – только яиц у нас нет. Молоко есть, хоть и сухое, масло есть, а яиц нет.
– А давай купим?! – Радостно воскликнула Танюшка.
– Купили бы, если бы тут магазин еще был нормальный. Скоропорт тут никогда не продавался.
– Значит, не будет торта? – Разочарованно опустилась на стул Таня.
– Не знаю, – Наташа прищурилась, – а давай-ка у соседки спросим? Курятник у нее есть? Есть. Может, и яйца найдутся.
Они поспешили к Нине Ивановне и та с радостью положила в пакетик пару десятков.
– Спасибо вам, – Наташа протягивала купюры.
– Убери, ты чего?! – Обиженно отвернулась Нина Ивановна, – на торт пригласите, и мы в расчете. – Она подмигнула Наташе и вернулась в дом, – побегу, у меня сериал начинается.
Так они провели четыре дня. Ходили друг к другу в гости, ребятишки вместе играли, а Сергей с радостью придумывал, чем их занять. К вечеру они все валились с ног. И Наташа не заметила, как время пронеслось.
Олеся приехала за детьми на машине с каким-то незнакомым мачо.
– Мам, это кто? – Спросил недовольно Витька.
– Таксист, – рыкнула Леся и, взяв из рук Наташи сумку, бросила ее в багажник и нырнула на переднее сиденье, даже не сказав спасибо.
Вернувшись в дом, Наташа загрустила. Еще несколько дней назад, она не думала, что такое вообще может быть. Теперь сидела одна и смотрела в окно на забытый мяч, что лежал посреди двора.
Даже книги читать не хотелось. Она вышла во двор, прошлась, оценивая фронт работ и, надев перчатки, принялась за дела, ругая себя мысленно, что позволила сентиментальности взять верх.
Только ближе к вечеру, собрав себя буквально по кусочкам, приняв душ и переодевшись, она устроилась удобно в старом кресле с книгой, когда в дверь постучали. На пороге стоял Сергей с букетом полевых цветов.
– Я бы хотел вас в гости пригласить, – сказал несмело, – на ужин.
– Дети уехали, – как будто извиняясь, пожала плечами Наташа, – спасибо вам за то, что помогли мне с ними.
– А я видел, – сказал Сергей, – я маму с Тошкой провожал на электричку, Витя с Таней помахали из машины. Мои тоже уехали в город. Мама хочет Антошку в парк сводить, да квартиру проверить. Так что, я сегодня сам готовил ужин. Составьте компанию.
Наташа не смогла отказаться, и как-то так сложилось, что она осталась в его доме навсегда. Через три месяца они узаконили свои отношения, а еще через полтора года у них родилась дочка.
– Ну вот, Наташка, – умилялась Света, глядя на животик подруги, когда они все вместе жарили шашлыки на даче у Сергея, – говорила я тебе, что в жизни всякое бывает, а ты слушать не хотела. И кстати, про вдовца когда я говорила, я даже не знала о семейном положении Сережки, и если честно, не знала, что его Костик пригласил тогда, так что ты не подумай.
– Это точно, какие кружева судьба плести умеет, – улыбнулась Наташа, – благодаря племянникам все очень быстро закрутилось.
– А что-то их давно к тебе не привозили? – Света удивленно приподняла брови.
– Уехала Олеся от Георгия. С тем борзым мачо. Надолго ли – посмотрим, но Гера сказал, что обратной дороги не будет. Намеревается детей у нее отсудить. В общем, там все сложно. Но я не хочу в их дела вникать. Каждому – по заслугам.
– И это правильно, – Светлана обняла подругу, – ты дождалась заслуженное счастье и я очень рада за тебя…
А Наташа выдохнула с облегчением, как будто груз былых печалей навсегда
Тем временем за лесом догорал закат, и в его последних лучиках Наташа вдруг увидела, как прошлое уходит навсегда за горизонт. Она провела ладонью по своему округлившемуся животику и улыбнулась той новой, спокойной улыбкой, которой не знала прежде: в ней не было ни горечи, ни жалости к себе, ни страха, лишь вера – вера в то, что впереди их ждет только счастье.
