Елена Сергеевна провернула свой ключ в замке.
Дверь открылась мягко. Она сама смазывала петли два месяца назад, когда Вадим пожаловался на скрип.
Она вообще делала здесь многое. Сын и невестка, Света, жили в ее, Елены Сергеевны, трехкомнатной квартире. А она ютилась на даче.
Она уступила им «трешку» прошлой осенью. Вадим был подавлен, его сократили с хорошей должности, а Светин «бизнес-проект» требовал постоянных вливаний.
«Нам же старт нужен, мам. Просто перекантоваться, пока я на новой работе не закреплюсь, — говорил Вадим, избегая смотреть ей в глаза. — А тебе на даче хорошо, воздух…»
Елена Сергеевна верила. Она стоически приняла это. Помочь сыну — ее долг. Она спешно утепляла летний домик, хотя сквозь щели старых рам все равно тянуло ледяным сквозняком.
В нос ударил резкий, незнакомый запах. Смесь едкого лимонного освежителя и чего-то приторно-цветочного. Это был парфюм Светы. Он, казалось, въелся в стены, в обивку мебели, полностью вытеснив родной запах старых книг и древесины.
Она приехала без звонка. Вадим оставил у нее папку с важными договорами по старой работе, а они были нужны ему сегодня для оформления пособия.
Из кухни доносились голоса. Света и, кажется, ее подруга Маша. Громкий смех.
Елена Сергеевна прошла по коридору. Он тоже выглядел чужим. Новые, кричаще-яркие коврики. На стене, где висел портрет ее матери, теперь красовалось безликое панно из сухих веток и мешковины.
— …да не парься ты, — громко сказала Света, снова рассмеявшись. — Вадим уже полностью мой. А свекровь скоро отъедет, и квартира будет наша. Она же на ладан дышит, вечно со своим давлением.
Маша что-то хихикнула в ответ.
— Главное — не форсировать, — продолжила Света деловито, и голос ее стал твердым, «прагматичным». — Пусть думает, что мы ее обожаем. Я ей даже витамины те дурацкие купила. Для «поддержания здоровья». Пусть пьет.
Елена Сергеевна замерла.
Она не почувствовала ни обиды, ни боли. Только странный, пронзительный, кристальный холод. Как будто ее окунули в прорубь.
Она смотрела на папку в своих руках. Важные договоры.
Она молча положила папку на тумбочку в прихожей.
Ей вдруг стало предельно ясно, почему Света так настаивала, чтобы она переписала на нее генеральную доверенность на «случай, если вам станет плохо».
И почему Вадим в последнюю неделю так настойчиво спрашивал, не хочет ли она «просто отдохнуть» в загородном пансионате. Не в том ли, который Света так хвалила, упомянув, что там «отличный уход за пожилыми»?
Елена Сергеевна тихо, нащупывая ногой, шагнула назад.
Она прикрыла дверь. Ключ повернулся в замке почти беззвучно.
Она спускалась по лестнице пешком, не дожидаясь лифта. В подъезде пахло так же, как в ее квартире. Лимоном и чужими духами.
Уже на улице она достала телефон. Сообщение от сына, пришло пять минут назад: «Мам, ты где? Мы со Светой ждем тебя на ужин, как договаривались!»
Она смотрела на экран. Они ждали ее. Ждали, чтобы сыграть очередной акт спектакля «Мы вас обожаем».
Елена Сергеевна вспомнила, как Света, обнимая ее при последней встрече, сказала: «Вы для нас всё, Елена Сергеевна. Мы без вас — никуда».
Она поняла, что была для них не «всем», а «препятствием».
Она медленно пошла в сторону остановки. Нужно было возвращаться на дачу. В холодный, но свой домик.
Вечером позвонил Вадим.
— Мам, ты почему не приехала? И папку не привезла? Я же просил!
Елена Сергеевна помолчала. Она слушала, как на заднем плане Света что-то шепчет ему. Подсказывает.
— Я заходила, Вадик, — сказала она ровно.
— Заходила? И что? Где папка?
— На тумбочке.
— На тумбочке… — растерянно повторил он. — А почему не осталась? Света так стол накрывала… Горячее приготовила…
— Спешила.
— Мам, у тебя голос… какой-то не такой. У вас со Светой опять что-то? Она тебя чем-то обидела?
Он не спросил: «Мама, что случилось?». Он спросил: «Света тебя обидела?»
Это было важным уточнением. Он заранее назначил ее обиженной, а Свету — потенциально виноватой, но только в ее глазах.
— Нет, Вадим. Никто меня не обидел.
Она впервые за много лет соврала сыну.
— Просто… знаешь, обои у вас в коридоре совсем выцвели. И панно это… неудачное. Надо бы поменять.
На том конце провода повисла пауза. Она почти слышала, как Света зашипела на Вадима, отбирая трубку.
— Елена Сергеевна? — голос невестки был сладким, как тот цветочный парфюм. — Вы про обои? Ой, мы как раз хотели с вами посоветоваться! Мы же знаем, вы это все не любите…
— Что «все», Светочка? — уточнила Елена Сергеевна.
— Ну… ремонты, суету. Может, выберем вместе? Вы же у нас с таким вкусом!
Елена Сергеевна улыбнулась.
— Знаешь, Светочка. Я, пожалуй, выберу сама.
Она нажала «отбой».
Телефон тут же зазвонил снова. Вадим. Она не ответила.
Она сидела в своем старом кресле на даче, укутавшись в плед. Домик был маленький, но здесь пахло деревом и сухими травами. Ее запахами.
Она думала о квартире. О пространстве, которое она так легко отдала.
«Нам старт нужен».
Она думала о «витаминах». О «пансионате». О «генеральной доверенности».
Она встала и подошла к комоду. Выдвинула ящик. Документы на квартиру лежали в синей папке. Свидетельство о собственности. Договор. Рядом — свидетельство о смерти мужа.
Елена Сергеевна аккуратно переложила папку.
Следующие два дня она не отвечала на звонки. Вадим и Света поочередно слали ей сообщения.
«Мам, ты обиделась?»
«Елена Сергеевна, мы вас чем-то задели? Мы же просто посоветоваться хотели! Вадим так переживает!»
«Мам, у тебя давление? Давай я приеду, привезу лекарства».
Елена Сергеевна читала и стирала. Она ждала. Она знала, что они приедут.
Они приехали в субботу. Машина Вадима въехала на участок, подняв пыль.
Елена Сергеевна встретила их на крыльце. Она колола щепки для топки.
— Мама! — Вадим выскочил из машины, растерянный. — Ну что случилось? Почему ты не отвечаешь? Мы же с ума сходим!
Света вышла следом. В руках у нее был большой, ярко упакованный пакет. Она улыбалась. Как всегда.
— Елена Сергеевна, здравствуйте! А мы вам тут… очиститель воздуха привезли! Для дачи! Чтобы вам легче дышалось!
Она говорила это так «рационально», внося в чистый морозный воздух запах озона и горячего пластика.
— Спасибо, Света. Не стоило. У меня здесь и так воздух свежий.
Она не пригласила их в дом. Она осталась стоять на крыльце, держа в руках маленький топорик.
— Мам, что за тон? — Вадим нахмурился. — Мы волнуемся.
— Мы очень волновались, — кивнула Света. — Особенно после вашего звонка. Про обои. Мы тут подумали… Раз уж вы сами заговорили про ремонт…
Елена Сергеевна смотрела на нее. Она видела, как блестят глаза невестки.
— Мы решили, что это прекрасная идея! — продолжила Света, явно перехватывая инициативу у мужа. — Освежить квартиру! Вашу квартиру! Чтобы вам было приятнее, когда вы к нам приезжаете.
Она сделала ударение на слове «вашу».
— Мы даже дизайнера нашли. Недорого. Все сделаем в светлых тонах, — она махнула рукой. — А то у вас там… ну, немного мрачновато.
— Мрачновато, — повторила Елена Сергеевна.
— Да! — Вадим тут же подхватил. — И, мам, там же столько… ну, старых вещей. Шкафы эти… Книги. Может, мы их того? На дачу? В сарай? А вам новую стенку купим? Легкую, современную!
Очиститель воздуха. Ремонт. Новая стенка. Вывоз «хлама».
Они действовали быстро. «Прагматично».
— Старые вещи, говоришь… — Елена Сергеевна опустила топорик. — Шкафы. Книги.
— Ну да. Они же просто место занимают, — встряла Света. — Пыль собирают. А так — мы бы там Светлане… то есть, мне… оборудовали небольшой рабочий уголок. Для бизнеса. Это же так рационально!
Елена Сергеевна посмотрела на сына. Он отвел взгляд.
— Вадим. Ты тоже считаешь, что шкафы твоего деда и библиотека твоего отца — это «старые вещи»? И что их место здесь, в сарае?
— Мам, ну не начинай… — он поморщился. — Они же не вписываются. Света права, они несовременные.
— Понятно.
Она кивнула.
Елена Сергеевна вдруг почувствовала невероятную легкость. Как будто груз, который она несла, просто рассыпался в пыль.
— Значит, ремонт, — сказала она спокойно. — И шкафы.
— Да! — обрадовалась Света, решив, что барьер пробит. — Мы все возьмем на себя! Вам не о чем беспокоиться!
— Это хорошо, — Елена Сергеевна взяла с лавки корзинку. — Я как раз собиралась в город. Нужно кое-что купить.
— В город? — удивился Вадим. — Мы тебя отвезем!
— Не нужно. Я на автобусе.
— Мам, зачем на автобусе? Это неудобно! — Вадим начал раздражаться. Его мать вела себя… неправильно. Не по-стоически.
— Мне так удобнее, Вадик.
Она посмотрела на Свету.
— Очиститель ваш… оставьте в машине. Мне он не нужен. И, Света…
— Да, Елена Сергеевна?
— Обои я уже выбрала. И клей.
Света замерла. Улыбка медленно сползла с ее лица.
— В смысле… выбрали?
— В прямом. Завтра приедет мастер. Начнет клеить.
— Какой мастер? — ахнула Света. — Мы же… мы же дизайнер! Мы же…
— Вы — у себя. А я — у себя. В моей квартире.
Елена Сергеевна обошла их и пошла к калитке.
— Мама! — крикнул ей в спину Вадим. — Ты что, выгоняешь нас?!
Она остановилась.
— Я? Выгоняю? Вадим, я просто еду клеить обои. В коридоре. Как и сказала.
Она не обернулась.
Она шла на остановку, и впервые за долгие месяцы ей не хотелось сутулиться. Воздух был чистым. Без примеси лимона и приторных цветов.
На следующее утро Елена Сергеевна была в квартире ровно в девять.
Вместе с ней пришел Егор, мастер. Немолодой, коренастый, с чемоданчиком инструментов. Она нашла его по рекомендации старой подруги. «Надежный, как скала. Лишнего не спросит, свое дело знает».
То, что нужно.
Резкий запах лимона и духов Светы все еще стоял в прихожей.
— Вот, Егор, — сказала Елена Сергеевна. — Весь коридор. Старое снять, новое поклеить. Рулоны в комнате.
Егор кивнул, открывая чемодан.
— Клей разводить здесь?
— Да. И вот еще, — она показала на панно из сухих веток. — Это… снять. И выбросить.
Егор снял панно. Под ним остался светлый прямоугольник. И тонкий гвоздь.
Елена Сергеевна принесла из кухни пакеты для мусора. Она начала сама. Сложила в них яркие коврики. Сняла со стенки чужие фотографии в дешевых рамках.
Запах обойного клея, острый и химический, начал смешиваться с запахом парфюма.
В одиннадцать в замке заскрежетал ключ.
На пороге появились Вадим и Света. Они, очевидно, мчались сюда. Вадим был красный, Света — бледная от злости.
— Мама! Что здесь… происходит?
Света протолкнулась вперед, едва не сбив Егора.
— Елена Сергеевна! Что это значит?! Какой еще мастер? Мы же… мы же вчера договорились!
Ее голос звенел. «Прагматичность» улетучилась.
— Здравствуй, Света, — ровно ответила Елена Сергеевна. Она как раз упаковывала в коробку статуэтку лягушки, которую Света поставила на полку. — Я не помню, чтобы мы договорились. Я помню, что вы мне сообщили о своих планах. А я вам — о своих.
— Но дизайнер! — Света почти кричала. — Это же нерационально! Мы же уже внесли залог!
— Это ваши проблемы, Светочка.
Елена Сергеевна протянула Егору, который невозмутимо сдирал старые обои, ведро с водой.
— Вадим! — Света повернулась к мужу. — Скажи ей!
Вадим выглядел несчастным. Он был зажат между двумя женщинами.
— Мам, ну зачем так… резко? Мы же семья. Можно же было обсудить…
— Что обсудить, Вадик? — Елена Сергеевна посмотрела на него в упор. — Цвет обоев? Или то, что вы собирались выкинуть дедовские шкафы, чтобы Свете было удобнее вести… бизнес?
Вадим вздрогнул. Он-то знал, что Света не вложила ни копейки. Наоборот, ее «бизнес» требовал постоянных вливаний из его зарплаты.
— Они же старые! — выкрикнула Света.
— Они — память, — отрезала Елена Сергеевна.
Она указала на три аккуратные картонные коробки, стоявшие у двери.
— Я собрала ваши вещи, которые мешали ремонту. Коврики, панно… все это. Можете забрать.
Света увидела коробки. И ее лицо исказилось. Маска «заботливой невестки» треснула и осыпалась.
— Вы… вы нас выгоняете?! Выбрасываете наши вещи?!
— Я делаю ремонт, — терпеливо, как умственно отсталому, повторила Елена Сергеевна. — В коридоре.
— Это… это и моя квартира! — задохнулась Света.
Егор перестал работать. Он с любопытством посмотрел на нее.
Елена Сергеевна медленно выпрямилась.
— Твоя? Светочка, я, видимо, что-то пропустила. Когда ты стала ее совладелицей? Когда ты вложила в нее хоть копейку?
— Я… Я жена Вадима! Он тут прописан!
— Вадим — да. А ты — нет.
Это был точный, хирургический удар. Вадим вздрогнул.
— Мам, Света не то имела в виду…
— А что она имела в виду, Вадим? — голос Елены Сергеевны был тихим, но перекрывал и запах клея, и скрежет скребка. — Когда говорила подруге, что я «скоро отъеду», и квартира будет вашей?
Вадим попятился. Он посмотрел на Свету.
А Света… Света поняла, что это конец игры.
— Ах, ты… подслушивала! — зашипела она. — Старая…
— Света, замолчи! — запоздало крикнул Вадим.
— Достаточно, — сказала Елена Сергеевна. Она была абсолютно спокойна. — Вадим. Ты здесь прописан. Ты мой сын. Ты можешь остаться.
Она сделала паузу.
— Но Света… мешает ремонту. И ее вещи — тоже.
Она поставила Вадима перед выбором. Прямо здесь и сейчас.
— Вы… вы… — Света хватала ртом воздух. — Да ты…
— Егор, — Елена Сергеевна повернулась к мастеру, демонстративно игнорируя невестку. — Вы бы не могли пока заняться замком? Я новый привезла.
Она положила на тумбочку, ту самую, где вчера оставила папку, новый, блестящий замок в упаковке.
Это был ее главный «Жест».
Егор посмотрел на бледного Вадима и разъяренную Свету.
— Вы бы вышли, — сказал он басом. — Клеем пахнет. Дышать тяжело. Да и мешаете вы.
Это было хуже, чем приказ. Это была констатация факта. Они здесь — чужие. Они — мешают.
Света схватила Вадима за руку.
— Ты идешь со мной! Ты слышал, что она сказала?! Она нас выгоняет!
Вадим смотрел на мать.
— Мам?
— Я все сказала, Вадим. Выбирай.
Она не смотрела на него. Она смотрела, как Егор достает инструменты, чтобы заняться замком.
Вадим дернулся. И пошел за Светой.
Елена Сергеевна не обернулась, когда за ними захлопнулась дверь.
Она подошла к стене, с которой Егор уже содрал старый кусок обоев. Под ним была чистая, серая стена.
— Вот этот угол, Егор, — сказала она. — Проклейте особенно тщательно.
Она чувствовала, как едкий запах клея наконец-то побеждает приторный аромат чужого парфюма. Квартира начинала дышать.
К вечеру Егор закончил.
Коридор выглядел иначе. Светлые, сдержанные обои с едва заметным узором. Новый замок блестел. Едкий запах клея скоро выветрится, но он уже сделал свое дело — вытеснил чужой, липкий аромат.
— Спасибо, Егор, — Елена Сергеевна расплатилась с мастером.
— Вам спасибо, — он убрал инструменты. — Замок хороший. Надежный.
Дверь за ним закрылась с плотным, уверенным щелчком.
Елена Сергеевна осталась одна. Впервые за год — одна в своей квартире.
Она не поехала на дачу. Она осталась.
Она открыла настежь окна. Прохладный осенний воздух хлынул внутрь, унося последние следы чужого присутствия.
Она методично собрала все, что напоминало о невестке: дешевые статуэтки, ароматические свечи, остатки косметики в ванной, ее халат. Все это полетело в мусорные мешки.
Ночью телефон разрывался. Сначала Света. Десятки гневных сообщений, полных оскорблений и угроз. Елена Сергеевна прочла первые два, а потом спокойно заблокировала ее номер.
Манипуляции больше не работали.
Потом начал звонить Вадим.
Она взяла трубку только утром.
— Мама! Ты… ты сменила замок! — в его голосе была паника. — Ты не имела права! Я там прописан! Я полицию вызову!
— Вызывай, Вадик, — ответила она спокойно, заваривая себе крепкий чай на своей кухне. — Я собственник. Я защищаю свое имущество. Заодно объяснишь им, почему твоя жена не прописана. И почему вы пытались выкинуть меня из моего же дома. Поговорим. С полицией — это даже лучше.
На том конце провода повисло тяжелое дыхание.
— Но мы… где нам жить?! Света… она…
— У Светы есть родители. У нее есть ее «бизнес». У нее есть ты. Разве «рационально» было с ее стороны так поступать?
— Мама, это жестоко! — крикнул он.
— Жестоко, Вадим, — сказала она, — это ждать, пока твоя мать «отъедет». Жестоко — это обсуждать, как выкинуть память о ее родителях.
Она сделала глоток.
— Ты можешь приехать. Один. И получить свой комплект ключей. Ты по-прежнему здесь прописан.
— А Света?
— А Света — нет. Это мой дом, Вадим. Не гостиница для «старта».
Она положила трубку.
Вечером он приехал. Один.
Он стоял в обновленном коридоре, жалкий и потерянный. На ‘своей’ территории он теперь был гостем.
— Мам… я не знал. Честно. Про «отъедет»… Я думал, она просто…
— Что, Вадик? Шутила?
Он не ответил.
Елена Сергеевна смотрела на него. На своего взрослого сына, который так и не повзрослел.
— Теперь знаешь.
Она протянула ему один ключ.
— Это твой.
Он взял его.
— А… шкафы? — он кивнул в сторону комнаты, где стояла мебель его деда.
— Шкафы останутся. Я натерла их полиролью.
Он постоял еще немного.
— Света сказала… что подаст в суд. На раздел.
— Пусть. Моя квартира куплена задолго до вашего брака. Это даже не смешно.
Ее спокойствие было ее главной защитой.
Он ушел. Она не знала, вернется ли он. Но это больше не было ее главной проблемой.
Елена Сергеевна принесла с балкона портрет матери и повесила его на место, на свежепоклеенную стену, ровно над тем гвоздем.
Она вывезла свои вещи с дачи. Пересадила герань в красивые горшки.
Она больше не была «стоиком», который молча несет чужой эгоизм.
Она была просто Еленой Сергеевной. У себя дома.
Прошло три месяца. Наступил февраль.
Квартира пахла старыми книгами и воском для мебели. Елена Сергеевна восстановила свой мир.
Она перебрала дедовские шкафы, отполировала их до блеска, разложила по-новому альбомы с фотографиями. Она вернула на место все, что Света называла «пылесборниками».
Вадим заходил. Раз в неделю. Всегда один.
Он сидел на краешке стула на кухне. Он больше не выглядел растерянным. Он выглядел… сломленным.
— Света нашла работу, — сказал он как-то, не поворачивая головы. — Администратором в салоне красоты. Еле сводим концы с концами. Снимаем комнату у черта на куличках.
Елена Сергеевна кивнула, наливая ему суп.
— Это был ее выбор. И твой.
Он больше не спорил. Не кричал про «жестокость». Он просто сообщал факты.
— Она… спрашивала, не передумала ли ты.
— Я не передумаю, Вадик.
Он ушел. Елена Сергеевна закрыла за ним дверь на новый, надежный замок.
Она решила навести порядок в ванной. Выбросить все лишнее, что осталось от прошлой жизни.
В самом дальнем углу аптечки, задвинутый за флакон корвалола, стоял пузырек.
Яркая этикетка. «Инновационный Витаминный Комплекс. Энергия и Тонус».
Елена Сергеевна взяла его в руки. Тот самый, который Света привозила ей на дачу. «Для поддержания здоровья».
Она тогда отставила его, сославшись на то, что у нее свой курс.
Она повертела пузырек. Почти полный.
Она уже собиралась выбросить его, но что-то ее остановило. Название. Слишком вычурное.
Елена Сергеевна села за компьютер. Она открыла поисковик и медленно, по буквам, вбила это «инновационное» название.
Первые ссылки вели на рекламные сайты. А потом — на медицинский форум.
«…ни в коем случае не принимать при гипотонии!»
«…препарат N, используется для экстренного снижения артериального давления…»
«…передозировка вызывает резкий коллапс, головокружение, потерю сознания…»
Елена Сергеевна сидела неподвижно.
Она вспомнила, как жаловалась Свете, что у нее и так низкое давление. Что ей тяжело по утрам.
Она вспомнила ее «заботливый» взгляд.
«Она же на ладан дышит, вечно со своим давлением».
А потом — «Я ей даже витамины те дурацкие купила».
Она вспомнила «рациональный» совет Светы пить их «по две утром и вечером для тонуса».
«Прагматичная» Света не просто ждала, когда свекровь «отъедет». Она, похоже, нашла «рациональный» способ ускорить этот процесс.
Елена Сергеевна крепко сжала пузырек в ладони. Холодный, гладкий пластик.
Она посмотрела на телефон. Она знала, что Вадим скоро снова позвонит. Пожалуется на жизнь. Может быть, попросит денег.
Но теперь у нее в руке было доказательство. Не просто подлости. А холодного, «прагматичного» расчета.
Она не была уверена, что этого «Жеста» — смены замка — было достаточно.
Война за квартиру, как поняла Елена Сергеевна, была лишь первым актом.
