— Нахлебница она, вот кто. Хорошо устроилась: дом готовый, муж рядом, всё оплачено, живи и радуйся, — негромко, но отчётливо сказала Нина Степановна.
Варвара как раз проходила мимо гостевой комнаты с двумя тяжёлыми пакетами из доставки и уже собиралась свернуть на кухню. Дверь была приоткрыта, поэтому каждое слово прозвучало так ясно, будто разговор вели специально для неё.
— Мам, потише, — ответила Жанна. — Услышит ещё.
— И что? Неправду говорю? Демьян один на себе весь этот дом тащит, а она только распоряжается.
Варвара остановилась.
Не надолго. Секунды на две.
Посмотрела на ручки пакетов, впившиеся в пальцы, потом перевела взгляд на полуоткрытую дверь.
В одном пакете лежали овощи, мясо, сыр и фрукты, которые Нина Степановна сама внесла утром в список. Во втором — йогурты определённой марки, минеральная вода и кофе, который любила Жанна.
Всё это только что оплатили картой Варвары.
Она беззвучно усмехнулась и пошла дальше.
На кухне поставила пакеты на стол, стала разбирать покупки по местам и впервые за долгое время не испытывала никакого желания оправдывать чужую бестактность усталостью, возрастом или особенностями характера.
В холодильник отправились продукты Нины Степановны. На верхнюю полку — Жаннины йогурты. Кофе Варвара положила в шкаф и машинально посмотрела на чек в приложении.
Сумма получилась заметной.
Особенно с учётом того, что подобные доставки за лето стали почти ежедневными.
За окном стоял жаркий август. Сухой воздух уже пах пылью, яблоками и нагретой за день древесиной. Лето подходило к концу, а гости, приехавшие в начале июня на несколько недель, продолжали жить в доме так уверенно, словно осенью собирались только поменять летние тапочки на более тёплые.
Нина Степановна появилась первой.
В конце мая она позвонила сыну и сообщила, что наконец решилась на большой ремонт в своей двухкомнатной квартире.
— Мне там полы вскрывать будут, сантехнику менять, кухню разбирать. Я в этой пыли жить не стану. Демьян, можно я у вас три недели побуду? Самое грязное закончат — сразу уеду.
Демьян тогда посмотрел на Варвару.
— Конечно, пусть приезжает, — ответила она.
Почему бы и нет?
Дом был просторный. Кроме их спальни, кабинета Варвары и большой гостиной имелась отдельная гостевая комната. На втором этаже находилось ещё небольшое помещение, которое использовали для хранения вещей.
Нина Степановна приехала с двумя чемоданами, коробкой лекарств, несколькими пакетами одежды и огромной сумкой, где каким-то образом поместились фен, собственная подушка, домашние тапочки и половина кухонных принадлежностей.
— Я ненадолго, поэтому лишнего не брала, — объяснила она.
Варвара посмотрела на чемоданы, но комментировать не стала.
Первые дни всё действительно проходило спокойно.
Свекровь по утрам спрашивала, не мешает ли она, сама убирала за собой, иногда готовила ужин. Варвара даже удивлялась, почему раньше нервничала перед её приездом.
А потом позвонила Жанна.
Сестре Демьяна было тридцать два. Она работала администратором в небольшом салоне красоты и уже несколько лет снимала квартиры.
В начале июня у неё закончился очередной договор аренды.
— Хозяйка цену хочет менять, а я летом всё равно почти дома не бываю. Можно у вас месяц пожить? — спросила она брата. — Пока присмотрю что-нибудь другое.
Демьян опять повернулся к жене.
Варвара пожала плечами.
— Места хватает.
Жанна приехала через три дня.
У неё оказалось ещё больше вещей, чем у матери.
Два чемодана, спортивная сумка, коробка обуви, косметика, кофеварка и комнатное растение в тяжёлом горшке.
— Это ненадолго, — бодро сообщила она.
Комната на втором этаже временно превратилась в Жаннину спальню.
Первые две недели никто никому особенно не мешал.
Демьян уходил утром на работу. Варвара часть недели работала из дома, часть ездила в офис. Она занималась закупками для сети небольших магазинов и привыкла планировать всё заранее: доставки, платежи, обслуживание дома, продукты.
В доме вообще многое держалось на системе.
Коммунальные платежи проходили автоматически с её карты. Интернет тоже. Доставка воды, обслуживание септика, вывоз мусора, сезонные работы на участке — всё было привязано к её банковскому приложению или личному кабинету.
Так сложилось не после свадьбы.
Так было задолго до Демьяна.
Дом принадлежал Варваре.
Его оставил ей дед.
В детстве она проводила здесь почти каждое лето. Тогда дом выглядел иначе: старенькая пристройка, печь, скрипучие половицы, заросший участок и колодец возле забора.
После смерти деда Варвара оформила наследство в положенный срок. Через несколько лет, когда появилась возможность, серьёзно занялась домом.
Заменили электропроводку, систему отопления, трубы, сделали нормальную канализацию, утеплили часть помещений, обновили крышу. На участке проложили дорожки, оборудовали парковочное место, поставили теплицу и небольшой хозяйственный блок.
Всё это происходило ещё до знакомства с Демьяном.
Сам Демьян впервые попал сюда спустя несколько лет.
Познакомились они зимой на дне рождения общего знакомого. Потом около десяти месяцев встречались. Демьян жил отдельно, Варвара — в своём доме.
Осенью он переехал к ней.
Не потому, что ему негде было жить. Они просто решили, что готовы к совместной жизни.
Ещё через несколько месяцев зарегистрировали брак.
Никаких разговоров о том, что дом теперь внезапно стал общим, не было. Демьян прекрасно знал историю недвижимости и никогда на неё не претендовал.
У них вообще долгое время не возникало споров о деньгах.
Демьян участвовал в общих расходах. Переводил Варваре часть средств на хозяйство, иногда сам покупал продукты или что-то необходимое для участка. Варвара оплачивала большую часть счетов, потому что всё изначально было настроено на неё.
Они оба этот порядок знали.
Проблема появилась тогда, когда в их быт поселились ещё два человека.
Первые три недели Нина Степановна даже отсчитывала.
— Осталось дней десять, — сообщала она.
Потом:
— Ещё неделю потерплю и домой.
Затем сроки ремонта неожиданно поплыли.
— Рабочие задерживаются.
Варвара не интересовалась подробностями.
Через некоторое время спросила сама:
— Как ремонт?
— Почти закончили.
Ещё через две недели Нина Степановна рассказывала знакомой по телефону:
— Да всё уже готово. Красиво получилось. Только мебель надо нормально расставить, потом вернусь.
Варвара услышала это случайно.
Удивилась, но вмешиваться не стала.
Прошла ещё неделя.
Свекровь оставалась.
Жанна тем временем вообще перестала упоминать аренду.
Сначала она ежедневно просматривала объявления.
— Тут далеко.
— Здесь первый этаж.
— А здесь хозяин какой-то странный.
Потом объявления исчезли из разговоров полностью.
В конце июля Варвара как-то спросила:
— Нашла что-нибудь?
Жанна посмотрела на неё так, будто вопрос возник совершенно неожиданно.
— Пока нет. Летом рынок неудобный. Осенью вариантов больше будет.
— А до осени?
— Ну я же здесь никому особо не мешаю.
Формулировка Варваре не понравилась.
Но сильнее раздражало другое.
Гости постепенно перестали вести себя как гости.
Начала Нина Степановна.
Однажды утром на холодильнике появился лист бумаги.
Молоко.
Творог.
Орехи.
Слабосолёная рыба.
Определённый сорт яблок.
Минеральная вода без газа.
Варвара сняла лист и спросила:
— Это что?
— Список.
— Вижу. Для кого?
— Нам всем пригодится.
— Рыбу у нас никто, кроме вас, не ест.
— Ну и что? Я много не прошу.
Варвара тогда просто добавила несколько позиций в заказ.
Через пару дней Жанна прислала ей сообщение.
«Варь, если будешь заказывать продукты, добавь мой кофе. Только тот, который я беру, другой не надо».
Затем:
«И йогурты без сахара».
Потом:
«Если доставка сегодня, возьми ещё ягоды».
Просьбы стали привычными.
Причём никто не спрашивал, удобно ли Варваре их оплачивать.
Нина Степановна могла открыть холодильник и вечером сказать:
— Сыра мало осталось.
Или:
— Завтра хлеб возьми другой.
Жанна периодически добавляла:
— Мне миндальное молоко, пожалуйста.
Через месяц Варвара открыла историю расходов и несколько минут молча сравнивала цифры.
Сумма выросла значительно.
Логично.
В доме вместо двух человек жили четверо.
Расход воды увеличился. Электричество — тоже. Стирка шла почти каждый день. Интернетом пользовались все. Продукты исчезали заметно быстрее.
Кроме того, Жанна любила долго принимать душ, а Нина Степановна в жару включала кондиционер в гостевой комнате даже тогда, когда уходила на несколько часов.
Варвара не собиралась устраивать семейное собрание из-за каждого киловатта.
Но ей всё меньше нравилось ощущение, что временное гостеприимство воспринимают как постоянное обслуживание.
Демьян иногда что-то покупал по дороге с работы.
Обычно звонил:
— Молоко взять?
— Возьми.
И приносил молоко, хлеб и что-нибудь к ужину.
Основные же закупки продолжала делать Варвара.
Поэтому первое услышанное «нахлебница» показалось ей настолько нелепым, что она даже не сразу разозлилась.
Сначала стало смешно.
Потом — интересно.
Откуда вообще Нина Степановна взяла эту картину?
Варвара не стала выходить из кухни и немедленно выяснять отношения. Она спокойно закончила разбирать продукты, выбросила упаковку, протёрла стол и открыла банковское приложение.
Последние три месяца помещались перед глазами прекрасно.
Доставки продуктов.
Электричество.
Вода.
Интернет.
Обслуживание дома.
Покупки для хозяйства.
Потом она открыла переводы от Демьяна.
Они были регулярными.
Но если сопоставить суммы, становилось очевидно: его вклад покрывал меньше трети общих расходов.
Варвару это само по себе не беспокоило.
У них не было соревнования.
Демьян помогал с домом физически, занимался машиной, выполнял часть работ на участке. В обычной жизни их договорённость обоих устраивала.
Но при этом кто-то уже рассказывал окружающим, что он едва ли не содержит хозяйку дома.
Вечером Варвара решила проверить одну деталь.
— Демьян, ты маме деньги переводишь?
Муж отвлёкся от телефона.
— Иногда.
— На что?
— На мелкие расходы.
— Она просит?
— Бывает. А что?
— Просто спросила.
Демьян пожал плечами.
— Я говорю ей, что это из семейного бюджета.
Вот тогда всё стало понятно.
— Из какого?
— В смысле?
— Почему из семейного бюджета?
— Ну деньги же общие.
Варвара посмотрела на мужа.
— Демьян, ты переводишь ей со своей карты.
— Да.
— Тогда почему не говоришь: «Я перевёл тебе деньги»?
Он задумался.
— Не знаю. Какая разница?
Разница обнаружилась довольно быстро.
Нина Степановна слышала «из семейного бюджета» и представляла этот бюджет совершенно иначе.
В её версии Демьян зарабатывал деньги, передавал их жене, Варвара ими распоряжалась, а потом сын ещё умудрялся помогать матери и сестре.
Откуда взялась эта уверенность, выяснилось в следующие несколько дней.
Свекровь разговаривала по телефону с родственниками совершенно свободно.
— Демьян всё тянет.
— Дом огромный, расходов куча.
— Варя, конечно, живёт неплохо.
Однажды Варвара услышала даже:
— Сыну бы о себе подумать, а он всё в дом вкладывает.
Она прошла мимо.
Пока.
Ей хотелось увидеть, насколько далеко зайдёт эта история.
Ответ пришёл в воскресенье.
День начался спокойно.
Утром Варвара собрала в теплице помидоры, потом несколько часов занималась своими делами. Демьян починил защёлку на калитке. Жанна почти до полудня не выходила из комнаты.
К обеду все собрались на кухне.
Варвара приготовила запечённую курицу, овощи и рис. Нина Степановна принесла из холодильника салат. Жанна листала телефон.
Разговор шёл о каких-то родственниках.
Потом свекровь посмотрела на продукты на столе и вдруг сказала:
— Кстати, Демьян, вчера опять полный пакет из магазина принёс.
— И что? — спросил он.
— Ничего. Просто иногда думаю, сколько же на тебе всего.
Варвара подняла глаза.
Жанна продолжала смотреть в телефон.
— Мам, давай не начинай, — сказал Демьян.
— А что я начинаю? Правду говорю.
Нина Степановна повернулась к Варваре.
— Варя, ты хотя бы иногда сама продукты покупай. Нельзя всё на мужчину перекладывать.
Варвара отложила вилку.
— Что?
— Не обижайся. Я по-доброму. Просто Демьян и дом содержит, и тебя, и нам помогает.
Демьян сразу напрягся.
— Мам.
Но свекровь уже вошла во вкус.
— А потом удивляются, почему мужчин на всё не хватает. Конечно, если дома нахлебница…
Жанна резко подняла голову.
На кухне стало тихо.
Варвара смотрела на Нину Степановну несколько секунд.
Не моргала.
Потом потянулась к телефону.
— Отлично, — сказала она.
— Что отлично? — насторожилась свекровь.
— Наконец-то поговорим предметно.
Она открыла банковское приложение.
Демьян провёл ладонью по подбородку.
— Варя…
— Нет, Демьян. Теперь уже интересно всем.
Варвара поставила телефон перед собой.
— Нина Степановна, вы утверждаете, что ваш сын содержит этот дом?
— А разве нет?
— Посмотрим.
Она открыла историю платежей.
— Вот продукты за июнь.
Прокрутила экран.
— Вот июль.
Ещё раз провела пальцем.
— Вот август.
Нина Степановна посмотрела на дисплей, но ничего не сказала.
— Это моя карта, — продолжила Варвара. — Теперь электричество.
Открыла следующий платёж.
— Вода.
Следующий.
— Интернет.
Ещё один.
— Вывоз мусора, обслуживание системы, хозяйственные покупки.
Жанна перестала делать вид, что разговор её не касается.
Варвара открыла отдельную вкладку.
— Теперь переводы Демьяна мне за те же месяцы.
Демьян сидел неподвижно.
— Варя, я и так знаю.
— Ты знаешь. Твоя мама — нет.
Нина Степановна нахмурилась.
— Я не собираюсь копаться в ваших счетах.
— Вы уже в них покопались. Только без цифр.
Свекровь дёрнула подбородком.
— Не надо со мной таким тоном.
— Хорошо. Тогда просто факты.
Варвара положила телефон ближе к середине стола.
— Вклад Демьяна покрывает меньше трети текущих расходов дома. Меня это устраивало и устраивает. Мы супруги, сами решили, как распределяем расходы. Но рассказывать людям, что он меня содержит, довольно странно.
Нина Степановна перевела взгляд на сына.
— Демьян?
Он выдохнул.
— Она говорит правду.
Лицо свекрови изменилось.
— Как это?
— Вот так.
— Но ты же мне говорил, что даёшь деньги из семейного бюджета.
— Потому что мы с Варей семья и у нас общие расходы.
Варвара посмотрела на мужа, но ничего не сказала.
Нина Степановна всё ещё пыталась собрать привычную картину обратно.
— Значит, ты просто меньше ей переводишь?
— Мам, дело не в этом.
— А в чём?
Варвара снова взяла телефон.
— Ещё одна интересная часть.
Она открыла поступления по своему счёту.
— Это мои деньги.
Не называла ни должности, ни сумм, ни подробностей.
Просто показала регулярные поступления и даты.
— А теперь найдём переводы от вас.
Провела пальцем по экрану.
— Ноль.
Переключила месяц.
— Ещё ноль.
Следующий.
— И снова ноль.
Нина Степановна вспыхнула.
— Мы гости!
— Конечно.
Жанна наконец вмешалась.
— Вот именно. Нас пригласили пожить. Неужели теперь надо выставлять счёт за каждую тарелку?
Варвара повернулась к ней.
— Нет.
— Тогда зачем всё это?
— Потому что гости обычно приезжают на несколько дней или на тот срок, о котором договорились.
Жанна отложила телефон.
— И?
— Ваша мама попросилась на три недели.
Нина Степановна открыла рот.
— У меня ремонт был.
— Ремонт закончился давно.
Свекровь нахмурилась.
— Откуда ты знаешь?
— Вы сами рассказывали по телефону.
Нина Степановна замолчала.
Варвара посмотрела на Жанну.
— Ты собиралась пожить месяц, пока ищешь новую квартиру.
— Я ищу.
— Когда ты последний раз смотрела вариант?
— Недавно.
— Когда?
Жанна отвела глаза.
— Какая разница?
— Большая. Потому что идёт третий месяц.
Жанна раздражённо откинулась на спинку стула.
— Мне теперь отчитываться?
— Нет. Но если ты три месяца живёшь в моём доме, просишь покупать конкретные продукты и при этом поддерживаешь разговоры о том, что я нахлебница, мне становится интересно, как именно ты называешь собственное положение.
— Я тебя нахлебницей не называла.
— Ты сидела в комнате, когда это говорила твоя мама.
Жанна покраснела.
— Я попросила её говорить тише.
— Вот именно.
На этот раз Жанна не нашлась с ответом.
Нина Степановна повысила голос:
— Не надо сейчас нападать на Жанну! Она вообще ни при чём.
— Тогда вернёмся к вам.
— Ко мне какие претензии?
Варвара слегка отодвинула телефон.
— Никаких финансовых. Я не просила вас оплачивать проживание. Вы приехали как гость.
— Вот и всё.
— Не всё. Гость не живёт три месяца после завершения ремонта и не объясняет родственникам, что хозяйка дома сидит на шее у её сына.
Свекровь резко повернулась к Демьяну.
— Ты будешь молчать?
Раньше в такой момент он обязательно попытался бы сгладить разговор.
Сказал бы жене не принимать слова близко.
Матери — не горячиться.
Жанне — не вмешиваться.
А потом все разошлись бы по комнатам, и ничего бы не изменилось.
Но сейчас Демьян сидел рядом с тремя людьми и впервые оказался в ситуации, где факты нельзя было прикрыть фразами о взаимопонимании.
Он посмотрел на мать.
— Варя права.
Нина Степановна даже подалась вперёд.
— Что?
— Она действительно оплачивает большую часть наших расходов.
— А ты?
— Я участвую. Но меньше.
— Почему ты мне никогда не говорил?
Вопрос прозвучал почти обвинением.
Демьян нахмурился.
— Потому что не думал, что ты считаешь наши деньги.
— Я не считаю!
— Тогда зачем рассказываешь родственникам, что я всех содержу?
Нина Степановна растерялась.
— Я так поняла.
— Неправильно поняла.
— Из твоих слов!
— Я говорил, что перевожу тебе из семейного бюджета. Я ни разу не говорил, что этот бюджет создаю один.
Варвара посмотрела на мужа.
Вот здесь был важный момент.
Он наконец произнёс то, что должен был сказать несколько месяцев назад.
Но слишком поздно, чтобы весь разговор закончился простым «ну теперь разобрались».
Нина Степановна скрестила руки.
— Хорошо. Я ошиблась. Можно уже прекратить этот позор?
— Почти, — ответила Варвара.
Жанна насторожилась.
— Что значит почти?
— Значит, мы заканчиваем затянувшийся визит.
Свекровь медленно повернула голову.
— Ты нас выгоняешь?
— Я предлагаю до ближайших выходных спокойно собрать вещи и разъехаться.
— Это дом моего сына!
— Нет.
Ответ прозвучал настолько быстро, что Демьян даже не успел вмешаться.
Варвара посмотрела прямо на свекровь.
— Дом принадлежит мне. Я получила его от деда. Демьян поселился здесь позже. Он это прекрасно знает.
Нина Степановна посмотрела на сына.
— И ты позволишь?
— Мам, твоя квартира давно готова.
— Там ещё куча мелочей.
— Ты сама говорила, что ремонт закончен.
— Мне неудобно возвращаться сейчас.
— Почему?
Свекровь не ответила.
Потому что настоящая причина была слишком очевидна.
Здесь было удобнее.
Не нужно заниматься покупками.
Не нужно думать о коммунальных расходах.
Не нужно готовить каждый день.
Можно было попросить добавить продукты в доставку, воспользоваться всем, что есть в доме, и при этом ещё рассказывать родственникам о самоотверженном сыне.
Жанна тоже поняла, куда движется разговор.
— А мне куда?
Варвара повернулась к ней.
— Ты взрослая женщина.
— Я не найду квартиру за несколько дней.
— За три месяца не нашла.
— Я не обязана хватать первый попавшийся вариант.
— Не обязана. Можешь снять гостиницу, апартаменты, комнату, студию. Выбор твой.
Жанна побледнела.
— Ты серьёзно?
— Полностью.
Нина Степановна резко встала.
— Это всё из-за одного слова?
Варвара тоже поднялась.
— Нет.
— А из-за чего?
— Из-за трёх месяцев.
Свекровь смотрела на неё молча.
— Из-за списков покупок. Из-за продуктов, которые вы просите оплачивать. Из-за расходов, которые выросли почти по всем категориям. Из-за того, что ваша квартира давно готова. Из-за того, что Жанна даже перестала искать жильё. И в конце — да, из-за слова «нахлебница», которое очень удачно показало, насколько сильно вы перепутали роли в этом доме.
Жанна поднялась следом.
— Я не буду сидеть и слушать унижения.
— Никто тебя не держит.
— Отлично.
Она вышла из кухни и громко закрыла дверь своей комнаты наверху.
Нина Степановна осталась.
— Ты разрушишь отношения Демьяна с родными.
Варвара покачала головой.
— Нет. Я перестану оплачивать ваш бессрочный отпуск.
— Какая же ты мелочная.
— Возможно. Зато считать умею.
Свекровь резко обернулась к сыну.
— Скажи хоть что-нибудь.
Демьян провёл ладонью по столу.
— Собери вещи до субботы, мам.
Нина Степановна замерла.
Вот этого она явно не ожидала.
— Ты меня выгоняешь?
— Нет. Твоя собственная квартира отремонтирована. Ты возвращаешься домой.
— После всего, что я…
— Не надо.
Демьян впервые перебил её жёстко.
— Ты приехала на три недели. Прошло три месяца. Варя ни разу не потребовала с тебя денег. Ни разу не сказала, что ты мешаешь. А ты рассказываешь родне, что она живёт за мой счёт.
Нина Степановна стояла неподвижно.
Потом взяла тарелку и отнесла к мойке.
На кухне больше никто не разговаривал.
Оставшиеся дни получились напряжёнными, но короткими.
Нина Степановна демонстративно перестала просить что-либо покупать.
Жанна в тот же вечер снова открыла объявления.
Оказалось, что вариантов вокруг достаточно.
Уже во вторник она поехала смотреть студию.
Вернулась поздно.
— Нормальная, — бросила она брату.
В среду внесла оплату.
— Можно было найти жильё за два дня? — спросила Варвара, когда Жанна сообщила, что переезжает в субботу.
Та недовольно посмотрела на неё.
— Когда выбора нет, можно.
— Выбор был всё лето.
Жанна ничего не ответила.
Нина Степановна тем временем позвонила мастеру, который делал ремонт, и попросила проверить, всё ли закончено.
В четверг съездила в квартиру.
Вернулась вечером удивительно спокойной.
— Там нормально, — сообщила сыну.
Демьян не удержался:
— А что должно было измениться за три месяца?
Мать бросила на него сердитый взгляд и ушла собирать вещи.
В субботу утром у крыльца стояли чемоданы.
Сначала Демьян отвёз мать.
Её квартира действительно была полностью готова для жизни.
Жанна переехала после обеда. Студия оказалась небольшой, но аккуратной и всего в нескольких остановках от работы.
Перед отъездом она задержалась у машины.
— Я всё равно считаю, что можно было мягче.
Варвара прислонилась плечом к дверному косяку.
— Можно было съехать в июле.
Жанна закатила глаза.
— Ты всё всегда сводишь к логике.
— Удобная привычка.
На этом они расстались.
Вечером дом непривычно затих.
Не хлопала дверь второго этажа. Никто не спрашивал, закончилась ли минеральная вода. В гостевой комнате не работал кондиционер с открытым окном. В ванной исчезли лишние флаконы и полотенца.
Варвара прошла по дому и впервые за всё лето увидела его таким, каким привыкла.
Демьян сидел на веранде.
— Поговорим? — спросил он.
— Давно пора.
Варвара села напротив.
Муж несколько секунд собирался с мыслями.
— Я действительно виноват.
— В чём именно?
— В том, что позволял маме рассказывать эту ерунду.
— Почему позволял?
— Сначала не знал.
— Потом?
Демьян провёл рукой по затылку.
— Потом понял, что она думает примерно так. Но мне казалось, если начну объяснять, кто сколько оплачивает, получится некрасиво.
Варвара посмотрела на него с недоверием.
— А рассказывать, что я живу на твоём содержании, красиво?
— Нет.
— Тогда что тебя останавливало?
— Наверное, мне нравилось, что она мной гордится.
Ответ оказался неожиданно честным.
Варвара ничего не сказала.
Демьян продолжил:
— Она всю жизнь считала, что мужчина обязан тащить всё сам. И когда решила, что у меня именно так, я не стал её разубеждать.
— Даже когда понял, что за счёт этого она унижает меня?
Он опустил взгляд.
— Тогда уже надо было остановить.
— Надо было.
— Я знаю.
Варвара не собиралась устраивать ему многочасовую лекцию.
Главное уже было сказано.
— Есть ещё один момент, Демьян.
— Какой?
— Если мы сами договорились, как распределяем расходы, меня это устраивает. Но я не позволю тебе использовать нашу договорённость для красивой легенды перед родственниками.
— Больше не буду.
— И если твоя мать снова назовёт меня нахлебницей?
— Я сам объясню ей, кто что оплачивает.
Варвара усмехнулась.
— Теперь уже объяснил.
Через несколько дней она открыла приложение доставки и машинально начала собирать обычную корзину.
Потом заметила, насколько она стала меньше.
Никакого отдельного кофе.
Никаких шести упаковок йогуртов.
Никакой минеральной воды ящиками.
Не понадобились продукты, которые выбирала Нина Степановна.
В конце месяца Варвара сравнила расходы.
Разница оказалась такой заметной, что она позвала Демьяна.
— Иди сюда.
— Что случилось?
Она показала экран.
Он посмотрел и коротко рассмеялся.
— Вот это да.
— Представляешь?
— Я даже не замечал.
— Потому что не ты заказывал всё основное.
Демьян сел рядом.
— Значит, летом у нас был дорогой пансионат.
— Бесплатный для постояльцев.
Они оба рассмеялись.
Варвара впервые за несколько недель вспомнила слово «нахлебница» без раздражения.
Теперь оно действительно звучало почти комично.
Настоящая «нахлебница», по версии Нины Степановны, осталась жить в собственном доме, который получила от деда, оплачивала большую часть расходов и несколько месяцев кормила двух взрослых женщин.
А стоило ей всего один раз предложить этим женщинам самостоятельно оплачивать еду и жить в собственных квартирах, как выяснилось удивительное.
Ремонт, мешавший Нине Степановне три месяца, внезапно оказался полностью закончен.
Жанна, безуспешно искавшая жильё всё лето, нашла студию за несколько дней.
И даже Демьян неожиданно обнаружил, что семейную правду лучше рассказывать родственникам сразу, а не тогда, когда жена открывает банковское приложение за воскресным обедом.
К концу августа дом снова жил своим привычным ритмом.
Вечерами Варвара выходила на участок, собирала яблоки и проверяла теплицу. Демьян занимался своими делами во дворе. В гостевой комнате было пусто.
Нина Степановна теперь звонила перед приездом.
Жанна больше не отправляла списки продуктов.
А если кто-то из родственников в разговоре начинал хвалить Демьяна за то, что он якобы «один содержит такой огромный дом», он уже не молчал.
— Не выдумывайте, — отвечал он. — Дом Варварин, и большую часть расходов оплачивает она.
Оказалось, произнести одну честную фразу гораздо проще, чем потом месяцами исправлять чужую красивую легенду.
