— Костя, глянь сюда, — Наташа протянула мужу телефон. Что-то в её голосе заставило его отложить пульт.
Он взял смартфон, пролистал список файлов в диктофонном приложении. Записи без названий, несколько штук.
— Откуда это?
— Не знаю. Нажми.
Он нажал. И сразу узнал голос матери — только говорила она не так, как обычно разговаривала с невесткой. Никакой мягкости, никакой вежливости:
«Ты видела, в чём она на рынок ходит? В таком виде только за картошкой ездить. А ещё мне про вкус рассказывает…»
Наташа молча забрала телефон и удалила файл. Щёки у неё покраснели.
— Не бери в голову, — сказал Костя. — Ты же знаешь, как она. Поворчит и забудет.
Наташа ничего не ответила. Пошла на кухню — что-то там переставляла, гремела посудой дольше, чем нужно. Костя вернулся к телевизору, но смотрел уже без интереса.
***
Вечером Наташа пекла оладьи, а Костя пытался разобраться с водонагревателем — тот начал подтекать в районе соединения с трубой. Третий раз за месяц.
— Может, сантехника вызовем? — спросила Наташа, не оборачиваясь от плиты.
— Сам посмотрю. Там, наверное, прокладка.
— Ты и в прошлый раз так говорил.
Костя не ответил, полез в шкафчик за ключами.
Квартира досталась Наташе после с мер ти отца — двушка в панельном доме на Профсоюзной, не новая, но крепкая. Они сделали там нормальный ремонт: поменяли трубы, застеклили балкон, в детской поклеили новые обои. Сашке шёл второй год, отдельной комнаты у него пока не было, но место уже присматривали — раздвинуть перегородку или отгородить угол в большой.
Ипотеки не было — и это, честно говоря, позволяло им не считать каждую копейку так, как считали коллеги Кости с работы.
Звонок в дверь раздался, когда оладьи уже лежали на тарелке.
— Я к Сашеньке! — с порога сообщила Галина Петровна, мать Кости. В руках у неё был пакет из «Детского мира» и небольшая коробка зефира. — Вот, погремушку купила. И вам к чаю.
— Спасибо, проходите, — Наташа взяла зефир, отнесла на стол.
Свекровь прошла в комнату к внуку, и оттуда сразу донеслось воркование. Наташа налила чай, вспомнила, как неделю назад Галина Петровна за столом рассказывала про подарок дочери Оксане — последняя модель планшета, «она же учится заочно, ей нужно». И смотрела при этом на старенький ноутбук Наташи с таким видом, словно тот был личным оскорблением.
Был ещё случай, месяцев девять назад. Галина Петровна принесла бумажную папку с фотографиями — старыми, распечатанными.
— Костенька, посмотри, помнишь Юлю из параллельного класса? Я встретила её маму. Юля теперь в Москве, муж у неё — начальник отдела в банке…
Наташа тогда молча взяла одну фотографию — семейную, где Галина Петровна молодая стоит рядом с мужем.
— Вы тут очень хорошо выглядите, — сказала она, положила обратно в папку и больше к теме не возвращалась.
Папку свекровь унесла домой. Но разговор почему-то врезался в память.
— Дети, — Галина Петровна вернулась из комнаты, присела к столу, — я хотела поговорить об одном деле. Серьёзном.
Она достала из сумки распечатку — несколько страниц, квартиры из какого-то агрегатора.
— Смотрите. Вот трёшки в новом ЖК на Варшавке. Приличный проект, сдача в следующем году. Я думаю так: продаём мою квартиру, продаём вашу, складываем, берём одну большую на всех. Сашке — своя комната, вам — спальня, мне — маленькая. Коммунальные делим на троих. Все в плюсе.
Наташа посмотрела на Костю. Он смотрел на распечатку с непонятным выражением.
— Интересно, — сказала Наташа ровно. — Мы подумаем.
— Только недолго думайте, — Галина Петровна убрала бумаги. — Там уже половину раскупили.
***
Когда она ушла, Костя сел на диван и вытянул ноги.
— Нет, — сказал он просто.
— Я тоже против. Но объясни — почему ты так сразу?
Он помолчал. Встал, прошёлся до окна и обратно.
— Ты знаешь, что когда мне было лет шесть, мама иногда надевала на меня Оксанины платья? Говорила — игра. Отец один раз увидел, накричал на неё. Потом родилась Оксана, и как-то так получилось, что я немного сдвинулся на второй план.
Наташа слушала, не перебивая.
— Ну, по-разному бывало, — продолжил Костя. — Если Оксана разбивала мою машинку — ну, нечаянно же. Если я пятёрку приносил — молодец, так и надо. Если она — садились пить чай с тортом, отмечали. Когда я поступил в технический, мама сказала: хорошо, что попался нормальный преподаватель на экзамене.
— Костя…
— Я не жалуюсь. Просто понимаю: если мы переедем туда все вместе, Сашка окажется в той же истории.
Наташа не ответила, только взяла его за руку. Костя смотрел в стену.
— Квартиру не продаём, — сказал он. — Это вообще не обсуждается.
***
Жизнь шла как шла: Сашка болел, выздоравливал, снова болел — обычный детский конвейер. Костя брал переработки, Наташа выходила на неполный день — нашла подработку онлайн. По субботам ездили в «Ленту» за продуктами, по воскресеньям иногда к родителям Наташи.
В один из выходных свекровь попросила помочь с подготовкой к юбилею — шестидесятилетие, гости, накрывать надо было по-серьёзному.
Наташа приехала с утра. На кухне у Галины Петровны было чисто и казённо, как в демонстрационном зале — встроенная техника, индукционная плита, которую Наташа видела в магазине за восемьдесят тысяч.
— Тесто раскатывай тонко, — руководила свекровь. — И вот эти салфетки убери, возьми из верхнего ящика — там с рисунком.
В какой-то момент домофон запищал — цветы привезли. Наташа пошла нажимать кнопку, помогла курьеру донести коробки до лифта, вернулась к тесту.
Уехала после трёх. Дома поставила стирку, полезла в сумку за телефоном — и не нашла.
— Вот чёрт.
Звонить с Костиного не хотелось — телефон лежал у него на работе. Написала в мессенджере, попросила свекровь оставить до утра.
На следующий день заехала после работы. Телефон нашёлся на краю столешницы, возле хлебницы. Наташа сунула его в карман, попрощалась.
Уже дома, пока Сашка спал, открыла приложение — и увидела, что диктофон запущен. Значок был активен, файл писался с вчерашнего дня. Она остановила запись и нажала воспроизведение.
Минут пять — звуки кухни, посуда, голоса гостей. Потом все разошлись, и остались двое.
«…продаём их квартиру и мою, им — комнату снимем где-нибудь или пусть сами разбираются. А мы с тобой нормально устроимся наконец». — Голос Галины Петровны, будничный, без всякого смущения.
«А если Костя не захочет?» — Оксана.
«Костя не умеет спорить. А с ней я разберусь, там другие рычаги есть».
Наташа выключила запись. Встала, прошла на кухню, налила воды из-под крана. Выпила.
Значит, вот как.
Когда Костя вернулся домой, Наташа молча протянула ему наушники и включила запись с нужного места.
Он слушал стоя, не снимая куртки. После — разулся, повесил куртку, прошёл на кухню.
— Ладно, — сказал он наконец.
— Что «ладно»?
— Никаких сделок.
***
Галина Петровна позвонила через четыре дня. Сказала, что хочет занести Сашке гостинец и заодно ещё раз обсудить квартирный вопрос — нашла новый вариант, якобы очень удачный.
Костя открыл дверь. Мать стояла с пакетом — печенье, маленький мяч.
— Заходи, — сказал он, принял пакет, поставил на полку в прихожей.
Галина Петровна шагнула внутрь, огляделась.
— Я смотрела ещё один дом, там на четвёртом этаже как раз подходящая планировка…
— Мам, мы не будем продавать квартиру.
— Как — не будете? Но это же просто выгодно! — она обернулась к Наташе. — Ну объясни ему.
— Я согласна с Костей, — сказала Наташа.
Галина Петровна помолчала секунду. Потом улыбка сползла.
— Это её идея, да? Она тебя убедила. Против матери настраивает!
— Никто никого не настраивает, — ответил Костя. — Мы слышали, что ты говорила с Оксаной после юбилея. Весь разговор.
Галина Петровна переменилась в лице.
— Какой разговор? Я не понимаю…
— Про комнату. Про то, как вы с Оксаной устроитесь, а нам — сами разберётесь.
— Ты всё не так понял! Оксана шутила, она всегда выдумывает что-то…
— Это была не шутка, — сказал Костя. — И мы это понимаем.
Галина Петровна схватила сумку.
— Ну и живите в своей конуре! — голос у неё поднялся. — Потом сами придёте, когда припрёт! Неблагодарные!
Дверь захлопнулась. В прихожей осталось тихо. Костя постоял, затем вернулся в комнату.
***
Три недели прошли без звонков. Костя несколько раз смотрел в телефон — но не звонил сам. Наташа не спрашивала.
Однажды вечером, когда Сашка уже спал, телефон всё же зазвонил. Костя взял трубку, послушал, коротко поблагодарил и отключился.
— Мама упала. Пере лом лодыжки, — сообщил он, глядя мимо Наташи. — Соседка отвезла в травмпункт, сейчас в больнице.
— Оксана знает?
— В поездке. Говорит, не может вырваться.
На холодильнике тикали часы. В детской было тихо.
— Езжай, — сказала Наташа. — Всё нормально.
Галина Петровна лежала на кровати у окна — без макияжа, в больничной сорочке, со скобой на ноге. Увидела сына — и сразу глаза покраснели.
— Приехал, — сказала она.
— Как ты себя чувствуешь?
— Как я могу чувствовать? Гипс на шесть недель. Кто мне поможет?
— Найму сиделку. Хорошую, с опытом.
— Чужую? — она нахмурилась. — Ты же сын.
— Мам, я буду приезжать. Продукты привезу, если что-то нужно по документам — помогу. Но переехать к тебе или таскать тебя к нам — не получится.
Она отвернулась к окну. Больше ничего не сказала.
**
Через несколько недель Костя вернулся домой в нормальном настроении — Наташа это заметила сразу, по тому, как он разулся и прошёл на кухню.
— Как она? — спросила Наташа, не отрываясь от ноутбука.
— Выписали. Сиделка хорошая, они уже привыкли друг к другу. — Костя налил себе чай, сел напротив. — Знаешь, она сегодня сказала «спасибо». Просто так. Не потому что надо.
Наташа закрыла ноутбук. Сашка возился в комнате с кубиками, что-то строил.
— Это хорошо, — сказала она.
Костя кивнул. За окном зажигались фонари.
Что-то, может, и изменится. Но доверие — не то, что восстанавливается за один разговор. Это долгая работа. И ни он, ни она не знали пока, возьмётся ли за неё Галина Петровна всерьёз.
