Вероника сидела за рабочим столом, просматривая отчёты по последнему проекту. Цифры складывались удачно — квартальные показатели выросли на восемнадцать процентов, что было отличным результатом для аналитического отдела. Работа ведущим аналитиком в крупной IT-компании давала ей сто двадцать тысяч рублей ежемесячно. Стабильно, солидно, заслуженно.
Дмитрий вернулся домой чуть раньше жены. Муж работал менеджером среднего звена в торговой фирме, занимался закупками и координацией поставок. Зарплата составляла пятьдесят пять тысяч — вполне приличная сумма, но значительно меньше, чем у Вероники. Это никогда не было проблемой для самой пары. Деньги складывались в общий котёл, траты планировались совместно, жили комфортно.
Проблемой это было для Галины Михайловны.
Свекровь приезжала в гости каждую неделю, иногда чаще. Приносила пирожки, интересовалась делами, но главное — обязательно заводила разговор о финансах.
— Димочка, ну как же так получается, — начинала Галина Михайловна очередную беседу. — Жена зарабатывает больше мужа. Это же неправильно.
Дмитрий пожимал плечами, не видя в этом никакой проблемы.
— Мама, какая разница? Главное, что денег хватает.
— Разница есть, сынок, — свекровь качала головой. — Мужчина должен быть добытчиком, кормильцем. А у вас как? Вероника командует, потому что больше приносит.
— Никто не командует, — Вероника вмешивалась в разговор, стараясь сохранять спокойствие. — Мы равноправные партнёры.
— Равноправные, — Галина Михайловна усмехалась. — Ага, конечно. Только решения все ты принимаешь, верно?
Вероника сжимала губы, не желая спорить. Галина Михайловна умела задеть, но невестка старалась не реагировать. Ссориться со свекровью не хотелось.
С каждым визитом намёки становились всё более прямыми. Галина Михайловна словно испытывала терпение невестки на прочность.
— Димочка, ты же глава семьи, — говорила мать, наливая сыну чай. — Должен требовать от жены отчёта о расходах. Куда деньги идут, на что тратятся.
— Мама, мы вместе всё обсуждаем, — Дмитрий пытался отмахнуться.
— Обсуждаете или она решает, а ты киваешь? — мать не отставала. — Вероника держит тебя на коротком поводке, Димочка. Не даёт денег потратить, как захочешь.
Вероника действительно контролировала семейный бюджет. Не из желания доминировать, а из практичности. Дмитрий был склонен к спонтанным тратам — мог купить дорогой гаджет, не посоветовавшись, или потратить деньги на развлечения с друзьями, забыв про платёж по кредиту. Вероника вела таблицу расходов, планировала крупные покупки заранее, откладывала на отпуск и непредвиденные ситуации. Муж соглашался с такой системой — она работала.
Но Галине Михайловне это категорически не нравилось.
— Сынок, попроси у жены денег на новые ботинки, — сказала мать однажды. — Твои совсем износились.
— Мама, у меня есть ботинки, — Дмитрий удивлялся.
— Старые уже. Надо новые. Вероника же столько зарабатывает, пусть купит мужу нормальную обувь.
— Галина Михайловна, если Дима захочет новые ботинки, он сам их купит, — вмешивалась Вероника. — Или мы вместе выберем.
— Вот видишь? — мать торжествующе смотрела на сына. — Она даже на ботинки разрешение не даёт! Держит в ежовых рукавицах!
Вероника выдыхала, считая до десяти. Спорить бесполезно. Свекровь всё равно видела ситуацию по-своему.
Но хуже всего были просьбы о деньгах. Галина Михайловна регулярно обращалась к Дмитрию за помощью.
— Димочка, дай мне пять тысяч на лекарства, — просила Галина мать. — Давление скачет, надо новые таблетки купить.
Дмитрий лез в кошелёк, но Вероника останавливала мужа.
— Галина Михайловна, мы давали вам деньги на лекарства месяц назад, — напоминала невестка. — Десять тысяч. Куда они делись?
— Израсходовались, — свекровь пожимала плечами. — Жизнь дорогая, пенсия маленькая.
— У вас пенсия двадцать три тысячи рублей, — Вероника знала цифры. — Коммунальные услуги — восемь тысяч. Еда — примерно десять. Остаётся пять тысяч. На что вы их тратите?
Галина Михайловна вспыхивала от возмущения.
— Ты мне устраиваешь допрос? Я что, отчитываться должна перед тобой?
— Если просите денег из нашего бюджета, то да, — спокойно отвечала Вероника. — Мы не можем постоянно выделять вам средства без понимания, куда они идут.
— Дима! — мать обращалась к сыну. — Ты слышишь, как жена со мной разговаривает?
Дмитрий растерянно молчал, не зная, что сказать. Вероника была права логически, но мать — всё-таки мать.
— Вероника, может, дадим? — тихо просил муж.
— Нет, — твёрдо отвечала жена. — В прошлый раз дали, позапрошлый тоже. Это становится системой.
Галина Михайловна уходила в обиде, хлопая дверью. Вероника знала, что свекровь прекрасно понимает, кто стоит за отказами сына. И копила эту обиду, как снежный ком.
Дмитрий, к сожалению, рассказывал матери обо всём. О том, как Вероника планирует бюджет, сколько откладывают, на что тратят. Муж делал это без злого умысла, просто делился новостями. Но Галина Михайловна внимательно слушала и запоминала каждую деталь.
— Мы на отпуск копим, мама, — говорил Дмитрий. — Вероника хочет в Испанию поехать. Уже сто семьдесят тысяч накопили.
— На отдых? — мать округляла глаза. — А я тут копейки считаю. Хорошо вам жить.
— Мама, мы третий год копим, но главная цель своя квартира, — оправдывался сын.
— Откладываете… — Галина Михайловна задумчиво кивала. — Значит, денежки есть.
Вероника чувствовала, как отношения со свекровью портятся всё сильнее. Галина Михайловна открыто выражала недовольство тем, что невестка контролирует траты сына. Каждый визит превращался в скрытый конфликт с намёками, упрёками и колкостями.
— Димочка, ты совсем под каблуком у жены, — вздыхала свекровь. — Куда ни плюнь — Вероника решила, Вероника запретила. А ты что, не мужчина?
Дмитрий метался между двумя женщинами, пытаясь угодить обеим и не решаясь встать на чью-то сторону окончательно. С женой соглашался в глаза, а матери жаловался по телефону.
Весной произошло событие, которое всё изменило. Вероника получила повышение. Руководитель отдела ушёл на пенсию, и женщину назначили на его место. Должность предполагала управление командой из двенадцати человек, ответственность за стратегические решения и, конечно, значительную прибавку к зарплате.
— Сто семьдесят тысяч рублей, — Вероника с трудом верила, глядя на цифры в трудовом договоре. — Дима, ты представляешь?
Дмитрий обнял жену, искренне радуясь.
— Умница моя! Заслужила!
— Теперь мы сможем быстрее накопить на квартиру, — Вероника уже строила планы. — И ремонт сделаем нормальный.
Новость о повышении быстро дошла до Галины Михайловны. Дмитрий, конечно, не удержался и рассказал матери о карьерном росте жены. Свекровь восприняла информацию с живейшим интересом.
Через два дня Галина Михайловна появилась на пороге с букетом роз и коробкой конфет.
— Вероничка, поздравляю! — свекровь улыбалась широко, по-настоящему. — Какая молодец! Руководитель отдела, это же серьёзно!
Вероника удивилась такой реакции. Обычно свекровь не была столь приветливой.
— Спасибо, Галина Михайловна, — осторожно ответила невестка.
— Ну, рассказывай, как дела на новой должности? — свекровь устроилась на диване, явно настроившись на долгую беседу. — Что теперь в обязанностях? Наверняка больше ответственности?
Вероника рассказывала о новых задачах, проектах, планах. Галина Михайловна слушала, кивала, задавала уточняющие вопросы. Особенно подробно интересовалась размером зарплаты.
— Сто семьдесят? — свекровь присвистнула. — Ничего себе! Димочка сколько получает? Пятьдесят пять? Значит, вместе у вас двести двадцать пять тысяч в месяц выходит!
Вероника кивнула, не понимая, к чему клонит разговор. Галина Михайловна принялась высчитывать на пальцах.
— Квартиру снимаете за тридцать пять. На еду тысяч сорок уходит. Коммуналка — десять. Остаётся сто сорок тысяч чистыми! Вот это да!
— Галина Михайловна, мы ещё на квартиру копим, — напомнила Вероника. — Откладываем по семьдесят тысяч в месяц.
— Семьдесят? — свекровь задумалась. — Ну, это много. Можно и поменьше откладывать.
Вероника насторожилась. Куда ведёт этот разговор, она уже начинала догадываться.
За ужином Галина Михайловна продолжила развивать свою мысль.
— Вот видите, какое у вас теперь материальное положение улучшилось, — начала свекровь, накладывая картошку в тарелку. — Деньги появились свободные. Можно и о старшем поколении подумать.
— О старшем поколении? — переспросила Вероника.
— Ну да, обо мне, — Галина Михайловна улыбнулась. — Я ведь пенсионерка, одна живу. Помощь нужна.
— Мы же помогаем, — Дмитрий вмешался. — Дима вам регулярно деньги даёт.
— Даёт, когда попрошу, — свекровь поморщилась. — А надо системно. Вот я подумала — теперь у вас возможности есть переводить мне пятнадцать тысяч ежемесячно.
Вероника поперхнулась водой. Дмитрий замер с вилкой на полпути ко рту.
— Пятнадцать тысяч? — медленно произнесла невестка.
— Ну да, — Галина Михайловна говорила так, будто обсуждала погоду. — На коммуналку, лекарства, продукты. Пенсии моей не хватает. А вы теперь можете помочь.
— Галина Михайловна, — Вероника положила вилку на стол. — У вас пенсия двадцать три тысячи. Расходы — максимум восемнадцать. Плюс вы подрабатываете иногда, ещё тысяч пять-семь в месяц. Вам хватает.
— Не хватает! — свекровь повысила голос. — Цены растут, всё дорожает!
— Даже если так, то помогать вам должен Дмитрий из своей зарплаты, — твёрдо сказала Вероника. — Не я.
Галина Михайловна вспыхнула.
— Как это «должен Дмитрий»? Вы семья! У вас общий бюджет!
— Общий, — согласилась Вероника. — Но моя зарплата идёт на наши с Димой цели. На квартиру, на будущее. Если он захочет помогать вам из своих денег — пожалуйста.
— Из своих? — свекровь вскочила со стула. — Да у него пятьдесят пять тысяч всего! Откуда он мне пятнадцать даст?
— Вот именно, — Вероника оставалась спокойной. — Поэтому сумма должна быть адекватной. Пять тысяч, максимум семь.
— Пять тысяч? — Галина Михайловна побагровела. — Ты издеваешься? У тебя сто семьдесят тысяч, а мне пять предлагаешь?
— У меня сто семьдесят, но это мои деньги, — Вероника встала из-за стола. — Заработанные мной. И распоряжаться ими буду я.
Свекровь тяжело дышала, глядя на невестку с нескрываемой яростью. Потом резко развернулась к сыну.
— Дима! Ты слышишь, что жена говорит? Она отказывается помогать твоей матери!
Дмитрий растерянно переводил взгляд с одной женщины на другую.
— Мама, ну Вероника же объяснила…
— Объяснила! — Мать подошла к сыну вплотную. — Димочка, ты мужчина или нет? Глава семьи или тряпка?
Галина Михайловна прошла к выходу, схватила кошелёк Дмитрия — муж оставил его на тумбочке в прихожей — и раскрыла, заглядывая внутрь. Там лежало несколько тысячных купюр.
— Сынок, ты глава семьи, ты должен распоряжаться деньгами, а не слушать жену! — шептала мать, перебирая купюры в кошельке сына.
Вероника услышала эти слова и почувствовала, как внутри вспыхивает ярость. Кровь прилила к лицу, руки задрожали. Свекровь не просто лезла в чужой кошелёк — переступала все границы, пыталась настроить мужа против собственной жены.
— Галина Михайловна, положите кошелёк на место, — голос Вероники звучал ледяно.
— Не указывай мне! — свекровь сжала кошелёк в руке. — Это мой сын, его деньги!
— Это семейные деньги! — Вероника шагнула к свекрови. — И вы не имеете права вмешиваться!
— Не имею? — Галина Михайловна усмехнулась. — Я его мать! Родила, вырастила! Имею все права!
— На что? На то, чтобы манипулировать им? Внушать, что жена — враг? — Вероника уже не сдерживалась. — Вы пытаетесь поссорить нас!
— Я пытаюсь открыть сыну глаза! — свекровь кричала во всё горло. — Ты держишь его на коротком поводке! Распоряжаешься всем! А он даже слова сказать не может!
— Потому что слушается здравого смысла! — Вероника перешла на крик. — Мы планируем бюджет, откладываем на будущее! А вы хотите, чтобы мы спустили всё на ваши прихоти!
— Прихоти? — лицо Галины Михайловны исказилось. — Я мать! Мне помощь нужна!
— Помощь или содержание? — резко спросила Вероника. — Вы требуете пятнадцать тысяч ежемесячно! Это треть зарплаты Димы!
— У тебя сто семьдесят! — свекровь тыкала пальцем в невестку. — Отдай пятнадцать, не обеднеешь!
— Не отдам! — Вероника скрестила руки на груди. — Это мои деньги! Мои!
— Дима! — Галина Михайловна обернулась к сыну. — Поставь жену на место! Она совсем обнаглела!
Дмитрий стоял, бледный, сжимая кулаки. Внутри него явно происходила борьба. Вероника смотрела на мужа, ожидая поддержки. Но того, что произошло дальше, не ожидала.
— Вероника, — Дмитрий сглотнул. — Может, правда стоит помогать маме? Она одна, ей тяжело.
Вероника отшатнулась, словно получив пощёчину.
— Ты… что?
— Ну, мама же права, — муж избегал её взгляда. — Мы теперь больше зарабатываем. Можем помочь.
— Можем, — медленно произнесла Вероника. — Но не обязаны.
— Обязаны! — Дмитрий повысил голос, и жена поняла — его окончательно обработала мать. — Мама меня вырастила, кормила, одевала! Теперь моя очередь о ней заботиться!
— Заботиться — да, — Вероника кивнула. — Но не за мой счёт.
— За твой счёт? — муж нахмурился. — Мы семья! У нас общие деньги!
— Общие, когда тебе удобно, — женщина усмехнулась. — А когда речь о моей зарплате — вдруг она становится семейной.
— Ты эгоистка, — выпалил Дмитрий, и Вероника замерла. — Думаешь только о себе. Маме помочь жалко!
— Эгоистка? — Вероника медленно выдохнула. — Я, которая три года копила на нашу квартиру? Я, которая отказывала себе в покупках, чтобы мы могли откладывать? Я — эгоистка?
— Да! — Дмитрий кричал, и глаза его блестели от злости. — Ты не уважаешь мою мать! Не хочешь помогать моей семье!
— Твоей семье? — Вероника почувствовала, как что-то внутри обрывается. — А я кто? Не семья?
— Семья, но мама важнее! — муж рубанул воздух рукой. — Она родила меня! А ты… ты просто жена.
Просто жена. Эти слова повисли в воздухе, тяжёлые, окончательные. Галина Михайловна стояла в сторонке, и на губах её играла торжествующая улыбка. Свекровь добилась своего — настроила сына против невестки.
Вероника молча развернулась и пошла в спальню. Достала из шкафа чемодан, начала складывать вещи. Руки двигались автоматически — одежда, обувь, косметика, документы.
— Что ты делаешь? — Дмитрий появился в дверях.
— Собираюсь, — коротко ответила жена.
— Куда?
— Отсюда. Навсегда.
— Вероника, не дури, — муж попытался взять её за руку, но жена отстранилась.
— Не трогай меня, — Вероника закрыла чемодан и повернулась к Дмитрию. — Ты сделал выбор. Выбрал маму. Живи с ней счастливо.
— Ты же не уйдёшь из-за такой ерунды? — Дмитрий нервно засмеялся.
— Из-за ерунды? — Вероника подняла бровь. — Ты назвал меня эгоисткой. Сказал, что мама важнее. Поддержал её против меня. Это не ерунда, Дима. Это конец.
— Вероника, давай поговорим спокойно, — муж попытался встать на пути, но жена обошла его.
— Не о чем говорить, — женщина вышла в прихожую, неся чемодан.
Галина Михайловна стояла у окна, наблюдая за сценой. Когда Вероника проходила мимо, свекровь не удержалась:
— Вот и хорошо, что уходишь. Димочке нужна жена покорная, а не такая стерва.
Вероника остановилась, посмотрела на свекровь долгим взглядом.
— Галина Михайловна, желаю вам счастья с вашим сыночком. Вы его так и не отпустили, теперь можете жить вместе.
Свекровь открыла рот, чтобы что-то ответить, но Вероника уже открыла дверь и вышла. Дмитрий выскочил следом.
— Вероника, стой! Куда ты пойдёшь?
— К подруге, — женщина вызвала лифт. — Завтра сниму квартиру. Через неделю подам на развод.
— На развод? — Дмитрий побледнел. — Ты серьёзно?
— Более чем, — лифт приехал, Вероника зашла внутрь. — Прощай, Дима. Передай маме, что она победила.
Двери закрылись. Дмитрий остался стоять на площадке, глядя на закрытые створки лифта. Из квартиры донёсся голос матери:
— Димочка, иди сюда! Не переживай, найдёшь себе другую, получше!
Муж медленно вернулся в квартиру. Галина Михайловна сияла.
— Ну вот, сынок, теперь заживём! Без этой стервозной гордячки! Она тебя не ценила, а я всегда рядом!
Дмитрий молча прошёл в спальню и закрыл дверь. Сел на кровать, уткнувшись лицом в ладони. Что он наделал?
Вероника сняла однокомнатную квартиру за двадцать тысяч в месяц. Скромную, но свою. Никаких токсичных родственников, никаких скандалов, никаких манипуляций. Через две недели подала документы на развод. Дмитрий пытался звонить, писал сообщения, просил встретиться. Женщина игнорировала все попытки связаться.
Развод оформили через три месяца. Совместно нажитого имущества почти не было — квартира съёмная, мебель старая. Вероника вернула Диме двадцать пять процентов от накоплений.
После развода жизнь Вероники изменилась кардинально. Раньше она тратила в месяц около ста тысяч рублей на общие нужды — аренду, еду, развлечения Дмитрия, помощь его матери. Теперь расходы сократились до пятидесяти тысяч. Остальное откладывала.
Сто двадцать тысяч ежемесячно. Через год — миллион четыреста сорок тысяч. Ещё через год — почти три миллиона. Вероника начала присматривать квартиры. Нашла однушку в хорошем районе за четыре миллиона двести тысяч. Взяла ипотеку, внесла первоначальный взнос два миллиона, платёж вышел комфортный — тридцать пять тысяч в месяц.
Квартира была светлой, с большими окнами, свежим ремонтом. Вероника обставила её по своему вкусу — минималистично, уютно. Повесила картины, которые нравились именно ей. Купила диван, о котором мечтала.
Работа шла отлично. Вероника получила ещё одно повышение — стала заместителем директора по аналитике. Зарплата выросла до двухсот тысяч. Деньги позволяли путешествовать, покупать качественные вещи, не отказывать себе в удовольствиях.
Однажды, спустя три года после развода, Вероника случайно встретила Дмитрия в торговом центре. Бывший муж выглядел уставшим. Рядом с ним шла Галина Михайловна, что-то оживлённо рассказывающая.
— Вероника, — Дмитрий остановился, увидев бывшую жену.
— Здравствуй, Дима, — Вероника кивнула.
— Как дела?
— Отлично, — женщина улыбнулась. — Купила квартиру, получила повышение. Живу хорошо.
— Рад за тебя, — Дмитрий отвёл взгляд. — Я… я хотел извиниться. За то, что тогда произошло.
— Уже неважно, — Вероника пожала плечами. — Это в прошлом.
Галина Михайловна стояла в стороне, разглядывая бывшую невестку с плохо скрываемой завистью. Вероника была одета в дорогое пальто, в руках — сумка известного бренда. Выглядела счастливой, уверенной, успешной.
— Ну, мне пора, — женщина улыбнулась. — Удачи, Дима.
Вероника ушла, не оглядываясь. Дмитрий смотрел ей вслед, и внутри всё сжималось от сожаления. Мать потянула его за рукав:
— Димочка, пошли, не стоит с ней разговаривать. Гордячка.
Муж молча последовал за матерью. Вечером, лёжа на диване, Дмитрий думал о том, что потерял. Жена ушла, жизнь изменилась. Галина Михайловна была счастлива, сын рядом. Теперь они жили вместе, мать готовила, убирала, контролировала каждый его шаг.
Свободы не было. Счастья тоже. Были лишь бесконечные нотации о том, какая плохая была Вероника, и как хорошо, что она ушла. Дмитрий слушал и молчал. Потому что понимал — ошибся. Но исправить уже ничего нельзя.
А Вероника сидела в своей квартире. На столе лежали билеты в Париж — давняя мечта, которую теперь можно было осуществить. Жизнь без токсичных родственников, без манипуляций, без компромиссов в ущерб себе оказалась прекрасной. И Вероника ни о чём не жалела.
