Часть 1. Хрустальная грибница
В лаборатории пахло сырой землей, озоном и едва уловимым ароматом трюфеля. Для меня, миколога с десятилетним стажем, этот запах был слаще любых французских духов. Здесь, среди стерильных боксов и чашек Петри, я выращивала редкие культуры грибов для фармацевтики и высокой кухни. Это был мой мир — тихий, упорядоченный, где каждый спор, каждая гифа знали свое место и время.
— Лариса, нам нужно серьезно поговорить, — голос мужа нарушил священную тишину гермозоны.
Игорь стоял в дверях, не решаясь переступить порог «чистой комнаты». На нем был его рабочий комбинезон оператора агродронов — весь в зеленых пятнах от травяного сока. Вид у мужа был побитый, глаза бегали, избегая встречи с моими. Я аккуратно закрыла бокс с образцом Cordyceps militaris.
— Говори, — я сняла защитные очки. — Только не говори, что ты снова разбил дрон об единственную березу в поле.
— Хуже, — выдохнул Игорь. — Я решил закончить с Эльвирой.
Я замерла. Эльвира — его «тайная» пассия, о которой я знала последние полгода. Знала, но молчала, наблюдая, как он мечется, словно крыса в лабиринте. Его нерешительность была его главной чертой.
— Это похвально, — холодно заметила я. — Но при чем тут мое рабочее время?
— Я бросаю её ради нас. Ради семьи. Но, Лара… Вероника узнала. Моя сестра узнала про Эльвиру раньше тебя. И она шантажирует меня тем, что расскажет тебе все в красках, если я не помогу ей с жильем.
Я рассмеялась. Смех получился сухим, как осенний лист.
— Игорь, ты идиот? Ты только что сам мне все рассказал. Шантаж не имеет смысла.
— Ты не понимаешь, — он схватился за голову. — Она не просто расскажет. Она пообещала устроить ад. У неё проблемы, Лара. Большие долги, её бутик с дешевыми тряпками прогорел. Бабушка Нура пилит её с утра до ночи в их «однушке». Ей нужно пространство.
— И? — я уже догадывалась, к чему идет этот разговор.
— У тебя две квартиры в центре. Пустующие. Те, что достались от деда-профессора. Перепиши одну на Веронику. Временно. Или подари. Это спасет меня от позора, а её — от долговой ямы. Мы же родня.
В груди поднялась тяжелая, липкая волна. Это была не обида. Это была злость.
— Мои квартиры не должны тебя волновать, — заявила я, глядя ему прямо в переносицу. — И уж тем более они не должны волновать твою жадную золовку. Ты предлагаешь мне откупиться от шантажа твоей же сестры моей квартирой?
— Она не жадная, она несчастная! — взвизгнул Игорь. — Ты черствая! У тебя тут грибы, наука, деньги, а там живые люди друг у друга на головах сидят! Вероника, между прочим, всегда говорила, что ты мне не пара, но я защищал тебя!
— Защищал? — я шагнула к нему, и он инстинктивно попятился. — Ты изменил мне, а теперь хочешь, чтобы я оплатила твою индульгенцию своей недвижимостью? Убирайся. Убирайся к своим дронам, к сестре, к черту.
— Ты пожалеешь, — прошипел он, и в его голосе прорезались интонации его сестрицы. — Вероника так просто не отступит. Она уже считает эту квартиру своей.
Часть 2. Каркас на ветру
Ветер гулял сквозь ребра недостроенной веранды. Мой загородный дом, мой личный проект, задумывался как убежище. Сложная геометрия крыши, панорамные проемы — все это стоило мне бессонных ночей и невероятных усилий. Я приехала сюда, чтобы выдохнуть после разговора с Игорем, но увиденное заставило кровь вскипеть.
На участке, возле штабелей клееного бруса, расхаживала делегация. Вероника, одетая в леопардовый пуховик, который выглядел здесь так же уместно, как балерина на скотобойне, тыкала пальцем в мои окна. Рядом семенила сгорбленная, но юркая бабка Нура, а чуть поодаль, с видом эксперта, курила Света — лучшая подруга золовки, девица с пергидрольными волосами и вечно недовольным лицом.
— Вот тут, бабуль, мы поставим твой диван, — громко вещала Вероника, не замечая моего приближения. — А этот проем заложим кирпичом, на кой черт столько света? Холодно же будет.
— Правильно, Верочка, — скрипуче поддакнула старуха. — И забор надо выше. А то ходят тут всякие.
Я подошла вплотную. Злость внутри сгущалась, превращаясь в тяжелый камень в солнечном сплетении.
— Экскурсия окончена, — громко произнесла я.
Вероника обернулась. На ее лице не было ни капли смущения, только наглая усмешка.
— О, явилась хозяйка медной горы, — протянула она. — А мы тут смотрим, как ты деньги Игоря транжиришь. Дом-то огромный, а детей нет. Зачем тебе одной столько?
— Это мои деньги, Вероника. И мой дом. Убирайтесь с моей земли.
— Твоей? — вмешалась Света, выпуская струю дыма мне в лицо. — В браке все общее, дорогуша. Игорь сказал, что этот дом фактически его заслуга. Он же тебя «вдохновлял».
Бабка Нура подошла ближе и ткнула меня сучковатой палкой в бок:
— Ты, девка, не груби. Верочка настрадалась. Ей жить негде, а ты хоромы строишь. Бога не боишься? Отдай по-хорошему квартиру в городе, и мы этот сарай тебе оставим. Сжалимся.
— Сжалитесь? — я почувствовала, как дергается уголок губы. Это было не от страха. Это был тик от сдерживаемого желания схватить эту палку и переломить её о колено. — Вы, стая шакалов, делите шкуру неубитого медведя.
— Игорь обещал! — взвизгнула Вероника. — Он сказал, что ты согласна! Что ты чувствуешь вину за то, что плохая жена, и хочешь искупить! Мы уже риелтора нашли, чтобы документы оформить. Завтра приедем к тебе с бумагами.
— Попробуйте только приблизиться ко мне, — тихо, но отчетливо произнесла я.
— Ой, боюсь-боюсь, — Вероника картинно задрожала и рассмеялась. — Что ты сделаешь? Грибами своими нас отравишь? Ты же мямля, Лариска. Интеллигенция вшивая. Игорь уже на нашей стороне, он подпишет все, что я скажу. Он же мамочку и сестру любит, а не такую ледышку, как ты.
Они ушли, громко хлопая дверьми старенького кроссовера. Я смотрела им вслед, и мои руки тряслись. Они считали мою сдержанность слабостью. Это была их фатальная ошибка.
Часть 3. Террариум с закусками
Кафе было модным, с приглушенным светом и неудобными креслами. Я сидела за угловым столиком с Вадимом, моим бывшим парнем, а ныне — талантливым юристом по авторскому праву. Мы редко виделись, но сегодня мне нужен был совет не юридический, а человеческий.
— Ситуация дрянь, Лара, — Вадим крутил в руках бокал с водой. — Имущество твое, добрачное или наследственное, тут закон на твоей стороне. Но они давят на психику. Это семейный терроризм.
В этот момент входная дверь распахнулась, и в зал ввалилась шумная компания. Игорь, бледный и потный, тащил под руку заплаканную брюнетку — ту самую Эльвиру. А следом, как конвоиры, шествовали Вероника и её бывший муж Толя — амбал с пустым взглядом и шеей толще моей талии.
— Вот она! — заорала Вероника, указывая на меня пальцем. Посетители кафе замерли. — Сидит с любовником, пока муж страдает!
Игорь увидел меня и побелел еще больше. Он попытался что-то сказать сестре, но Толя ощутимо толкнул его в спину:
— Иди, разбирайся, мужик ты или нет.
Игорь, подталкиваемый в спину, подошел к нашему столику. Эльвира рыдала, размазывая тушь.
— Лариса… я не знал, что ты здесь… — промямлил он.
— Зато я знала! — Вероника подскочила к столу, оперевшись руками о столешницу. — Значит так. Спектакль окончен. Ты, — она кивнула на Эльвиру, — пошла вон, шлюха. Игорь бросает тебя. А ты, — она повернулась ко мне, — видишь, на какие жертвы идет брат ради семьи? Он выгоняет любовницу! Теперь твоя очередь. Квартиру на стол.
Вадим попытался встать:
— Дамы и господа, я бы попросил…
— Заткнись, очкарик, — буркнул Толя, нависая над ним. — Это семейные разборки.
Я медленно поднялась. Злость, густая и горячая, заполнила меня до краев. Я посмотрела на Эльвиру.
— Ты знала, что он женат? — спросила я.
— З-знала, — икнула девица. — Но он говорил, что ты монстр…
— Он врал, — спокойно сказала я. — Монстр здесь не я. Пока.
Я перевела взгляд на Веронику. Она сияла торжеством, уверенная, что публичный скандал заставит меня сдаться, лишь бы сохранить лицо.
— Ты думаешь, мне стыдно? — спросила я, подходя к ней вплотную. — Ты думаешь, мне есть дело до мнения людей, которые едят свои салаты?
— Тебе придется поделиться, Лариса, — прошипела золовка. — У нас есть рычаги. Игорь, скажи ей!
Игорь, трясясь, выдавил:
— Лар, ну давай без сцен. Просто подпиши дарственную на «однушку», и мы уйдем. Веронике очень надо.
— Жадность — это не потребность, Игорь. Это патология, — отрезала я. — Я не дам вам ни метра. Никогда.
— Тогда мы заберем сами, — злобно усмехнулся Толя. — У нас есть ключи. Игорек сделал дубликаты. Пока ты тут ляся-тряся, бабуля уже, может, вещи твои пакует.
Это было как удар током. Ключи. Моя крепость, мой дом, оскверненный их присутствием.
— Если вы тронете хоть одну вещь, — мой голос задрожал от напряжения, — я вас уничтожу.
— Ой, напугала! — Вероника схватила бокал Вадима и выплеснула воду мне на платье. — Остынь, истеричка. Ждем тебя дома. Будем новоселье праздновать.
Они ушли, гогоча. Игорь плелся сзади, не смея поднять глаз. Вадим протянул мне салфетку.
— Лара, давай вызовем наряд…
— Нет, — я сжала мокрую ткань так, что вода потекла по пальцам. — Никакой полиции. Они не поймут слов закона. Они понимают только силу.
Часть 4. Бетонный колодец
Такси остановилось у моего подъезда. Уже смеркалось. У входа, прислонившись к перилам, курил Пашка — соседский подросток, вечно угрюмый, но безобидный парень в огромных наушниках. Увидев меня, он вытащил один наушник.
— Тетя Лариса, там к вам… ломились какие-то. Я не пускал в подъезд, но тот качок дверь дернул, магнит сорвал.
— Спасибо, Паш, — кивнула я, чувствуя, как адреналин заливает мышцы.
Я вошла в подъезд. Лифт не работал — классика жанра. Поднимаясь на третий этаж, я слышала голоса. Они были там. На моей площадке.
Вероника, Толя, Света и Игорь. Они стояли у моей двери. Толя ковырялся в замке ключом, который явно плохо подходил — видимо, дубликат был сделан кустарно.
— Ну чего ты возишься, рукожоп? — подгоняла его Вероника.
— Не подходит, зараза… О, идет наша краля.
Они обернулись. В полумраке лестничной клетки их лица казались уродливыми масками.
— Ключи давай, — протянул руку Толя. — А то дверь вынесем, дороже встанет.
— Вы не войдете, — сказала я. Моя сумка упала на пол с глухим стуком. Я была готова. Злость переплавилась в холодную решимость.
— Слышь, ты, — Вероника двинулась на меня, наступая на носки моих ботинок. — Ты кто такая, чтобы нам условия ставить? Ты никто. Приживалка при моем брате. Ты сейчас откроешь дверь, мы зайдем, ты подпишешь документы, а потом можешь валить к своему хахалю.
— Игорь, — я посмотрела на мужа, который жался к мусоропроводу. — Это твой последний шанс. Останови их.
Игорь отвел глаза:
— Лара, просто отдай им квартиру. Они не отстанут. Я не могу против них пойти, это моя семья.
— Семья… — повторила я.
В этот момент Толя шагнул ко мне и грубо схватил за плечо:
— Слышь, овца, не тупи. Ключи.
Его пальцы больно впились в тело. И этот физический контакт стал спусковым крючком.
— Убери. Руки.
— А то че? — оскалился он.
Я не стала отвечать словами. Резким, отработанным движением (годы работы с тяжелым оборудованием в полевых условиях даром не прошли) я вывернулась и толкнула его в грудь. Не ожидавший отпора от «интеллигентки», он пошатнулся и ударился спиной о перила.
— Ах ты стерва! — взвизгнула Вероника и кинулась на меня с растопыренными когтями.
Часть 5. Квартира расплаты
Дверь распахнулась от удара моего тела — Толя все-таки успел провернуть замок, но не успел войти первым. Мы ввалились в прихожую клубом. Я, Вероника и Света, которая решила помочь подруге.
— Держите её! — орала Вероника. — Толя, вяжи её!
Они думали, что я буду плакать. Думали, что забьюсь в угол. Но они забыли, что загнанный зверь — самый опасный.
Я схватила Веронику за воротник её леопардового пуховика и с силой, которой сама от себя не ожидала, дернула на себя. Ткань затрещала. Я не просто дернула — я использовала инерцию и швырнула её в сторону вешалки. Пальто и куртки рухнули на неё сверху, погребая под ворохом одежды.
— Ты чо творишь, дура?! — заорал Толя, врываясь в квартиру. Он замахнулся, но я не отступила.
Я закричала. Это был не крик страха. Это был дикий, гортанный рык, полный ярости и ненависти ко всему, что они делали. Я схватила тяжелую металлическую ложку для обуви — длинную, дорогую, кованую — и с размаху ударила Толю по руке.
Хруст или просто глухой удар — не знаю, но он взвыл и схватился за предплечье.
— Пошли вон! — орала я, надвигаясь на них.
Света попыталась схватить меня за волосы сзади. Я резко развернулась и ударила её наотмашь ладонью по лицу. Жестко. Без жалости. Света отлетела к зеркалу, сползла по стене, размазывая помаду и сопли.
— Ты больная! — визжала Вероника, пытаясь выбраться из-под пальто.
Я подскочила к ней, схватила за волосы и рывком подняла на ноги.
— Ты хотела квартиру? — шипела я ей в лицо, брызгая слюной. — Хотела жить здесь?
Я потащила её по коридору. Она упиралась, царапала мне руки, но я не чувствовала боли. Я была адреналиновым штормом. Я швырнула её в сторону открытой двери ванной. Она упала на кафель, ударившись бедром.
— Живи! — орала я. — В сортире живи!
Толя, очухавшись, снова двинулся на меня. Его лицо перекосило от злобы.
— Ну всё, хана тебе…
Я не стала искать оружие. Я просто бросилась на него. Моя злость была настолько концентрированной, что он растерялся. Я вцепилась ему в футболку, рванула так, что она треснула по швам, и начала бить его — кулаками, ладонями, коленями. Я била куда попадала — в грудь, в шею, в лицо. Я превратилась в фурию.
Он был сильнее физически, но эмоционально он был трусом. Он не ожидал, что «жертва» превратится в хищника. Он попятился, споткнулся о порог и рухнул в коридоре.
— Валите отсюда! — мой голос сорвался на хрип. — Я вас убью! Я вас зубами загрызу!
Я выглядела безумно. Растрепанная, с горящими глазами, готовая рвать их голыми руками. Игорь, все это время стоявший в дверях и трусливо жавшийся к косяку, наконец-то подал голос:
— Лара, успокойся…
Я метнула в него взгляд, и он заткнулся.
— Ты… — я шагнула к мужу. — Ты следующий.
Вероника, подвывая, ползла к выходу. Света уже выскочила на площадку, стуча каблуками. Толя, держась за ушибленную руку и глядя на меня с диким ужасом, пятился задом.
— Психичка… — бормотал он. — Реально бешеная…
— Вон! — рявкнула я и замахнулась рукой.
Они побежали. Как крысы с тонущего корабля. Толкали друг друга, спотыкались, Вероника потеряла туфлю, но даже не обернулась. Толя чуть не сбил с ног Игоря, вылетая из подъезда.
Игорь остался один. Он стоял посреди разгромленной прихожей, глядя на меня.
— Лара, они ушли… Давай поговорим…
Я подошла к нему. Злость еще кипела, но уже сменялась брезгливостью. Я схватила его за грудки комбинезона, протащила два метра до двери и с силой, на которую были способны только мои работающие с мицелием руки, вышвырнула его на лестничную клетку.
— Вещи пришлю курьером. На адрес бабушки.
Я захлопнула дверь. Лязгнул замок. Потом второй. Я глянула на оторванный рукав своего платья и клок наращенных волос Светы на коврике.
В кармане завибрировал телефон. Сообщение от Игоря: «Ты ненормальная. Мы подадим в суд».
Я усмехнулась. Руки больше не дрожали. Я защитила свою квартиру. Самым примитивным, самым древним способом. И черт возьми, это было эффективно.
На следующий день я узнала от Пашки, а потом и от общих знакомых, что Вероника всем рассказывает, будто я ведьма и владею черным поясом по карате, о котором никто не знал. Толя больше не появлялся — стыдно было признаться, что его избила женщина. Свита разбежалась. А Игорь… Игорь пытался вернуться, но обнаружил, что замки сменены, а его дроны аккуратно сложены в мусорные баки у подъезда бабки Нуры.
Мои квартиры остались моими. И теперь каждый в этой семье знал: лезть ко мне — себе дороже.
