Часть 1. Сигнальные огни
Надежда сидела на кухне, глядя на остывающий ужин. В голове, привыкшей к чётким алгоритмам действий при чрезвычайных ситуациях, сейчас царил хаос. Она работала ведущим специалистом в отделе подготовки населения ГО ЧС. Её мир — это схемы эвакуации, регламенты оповещения, противогазы и учебные тревоги. В её мире порядок был залогом выживания. Но дома, в их с Сергеем трёхкомнатной квартире, назревала катастрофа, которую ни одной инструкцией не купировать.
Сергей вернулся с объекта поздно. От него пахло пылью, дешёвым табаком и той специфической смесью изоленты и канифоли, которая преследовала его как шлейф. Он был слаботочником — тянул витую пару, ставил датчики движения, подключал камеры. Считал себя едва ли не повелителем электрических импульсов, хотя на деле просто сверлил стены и обжимал коннекторы.
— Надька, ты чего кислая такая? — Сергей бросил сумку с инструментами прямо в прихожей, хотя знал, что это бесит жену. — Опять твои эти, с лампасами, мозг выносили?
Надежда медленно подняла глаза.
— Письмо пришло. Заказное.
— Штраф что ли? — он прошёл на кухню и по-хозяйски заглянул в кастрюлю. — Или налоги?
— Наследство, — тихо произнесла она. — Тётка моя, Августа, помнишь? Которая в портовом городе жила.
— Складские помещения. Ангар. И земля под ним в промзоне.
Сергей аккуратно положил половник обратно. Он даже сел, забыв, что не помыл руки.
— Склады? Надя… Ты хоть представляешь, сколько это стоит? Это ж аренда, это пассивный доход! Это… прощай, перфоратор, здравствуй, жизнь!
Надежда смотрела на мужа и видела, как в его голове уже щёлкает калькулятор. Не было ни сочувствия к умершей родственнице, ни вопроса «как ты себя чувствуешь?». Только цифры.
— Это моё наследство, Сергей.
— В смысле «твоё»? — он хохотнул, но взгляд стал колючим. — Надь, не начинай. Мы семья. Всё в дом, всё в общую кучу. Забыла, как мы живём?
Надежда молчала. Она помнила. О, как хорошо она всё помнила. И именно это воспоминание сейчас жгло ей грудь похлеще любого пожара.
Часть 2. Тень старого «Урала»
Три года назад у Сергея умер дед по материнской линии. Дед был человеком прижимистым, но внука любил. В наследство Сергею достался гараж в области и старый мотоцикл «Урал» с коляской. Ржавый, не на ходу, больше похожий на груду металлолома.
Сергей тогда носился с этим мотоциклом как с писаной торбой.
— Это раритет! Я его восстановлю, продам коллекционерам за бешеные бабки! — кричал он.
Надежда предлагала помочь деньгами на реставрацию, но Сергей гордо отказался. В итоге он провозился в гараже полгода, потратил кучу семейных денег на запчасти, которые не подходили, а потом просто сдал всё в пункт приёма металла и перекупщикам по запчастям.
Выручил он за всё про всё двадцать пять тысяч рублей. Копейки по нынешним временам.
Но как он обставил этот момент!
Он пришёл домой с пакетами из супермаркета. Там были самые дорогие колбасы, элитный алкоголь, икра.
— Вот! — заявил он тогда, вываливая продукты на стол. — Я продал наследство деда. Это всё — в семью. Я не крыса какая-то, чтобы ныкать деньги от жены. У нас всё общее. Я вложился!
Надежда тогда улыбнулась.
— Серёж, ты потратил на бензин до этого гаража больше, чем выручил.
— Не считай! Важен принцип! — назидательно поднял палец Сергей. — Я мужик, я добыл, я принёс. Запомни этот день, Надя. Я своё наследство с тобой разделил до копейки.
Эти двадцать пять тысяч были съедены за неделю. Но пафоса было на миллион. Сергей при каждом удобном случае, в каждой ссоре тыкал ей этим «Уралом». «Я ради семьи дедову память продал! Я всё вложил!»
И вот теперь, сидя напротив неё, он доставал этот козырь из рукава.
— Надь, давай без вот этого жлобства. Я тогда «Урал» продал? Продал. Деньги тебе принёс? Принёс. Всё было честно, по-братски. Теперь твоя очередь.
— Ты сравниваешь пять килограмм колбасы и коммерческую недвижимость стоимостью в несколько десятков миллионов? — голос Надежды был ровным, профессионально поставленным.
— А какая разница?! — удивился Сергей. — Принцип один! Масштаб не важен. Важно отношение! Или ты меня за лоха держишь? Как я копейки — так «молодец, Серёжа», а как ты миллионы — так «пошёл вон»? Щас! Не на того напала!
В этот момент телефон Сергея пискнул. Пришло сообщение от мамы: «Ну что, обрадовала?»
Он даже не скрывал переписку.
Часть 3. Зона поражения
На выходных в их квартиру вторгся десант. Свекровь, Римма Ивановна, и бабушка Сергея, Валентина Захаровна (баба Валя), приехали «на чай», но вели себя как комиссия по оценке ущерба.
Баба Валя, сухая старуха с цепким взглядом, сразу заняла любимое кресло Надежды.
— Ну, невестушка, — начала она без предисловий, стуча тростью по полу. — Слыхали мы о твоём счастье. Бог дал. Теперь главное — не профукать. Серёжа у нас головастый, он в технике шарит, пусть он этими складами и рулит. А то ты баба, тебя обманут арендаторы эти, жульё одно кругом.
Римма Ивановна, дородная женщина с перманентным макияжем бровей, который делал её лицо вечно удивлённо-злым, поддакнула:
— Верно мама говорит. И вообще, Надя, надо бы оформить всё грамотно. У Серёжи ИП есть, пусть на него перепишут управление. А доход — пополам. То есть, в семейный бюджет. А то у нас машина сыплется, да и ремонт у вас… обои эти дешёвые.
Она брезгливо ковырнула ногтем виниловые обои в коридоре.
Надежда разливала чай.
— Обои клеил Сергей, — заметила Надежда. — Три года назад.
— Потому что ты вдохновить не можешь! — парировала Римма Ивановна. — Мужчине стимул нужен. Вот сейчас, когда капитал появится, у него крылья вырастут.
В дверь позвонили. Это пришла Ольга, старшая сестра Надежды, и Лена, сестра Сергея (золовка). Лена была белой вороной в семье мужа — адекватная, скромная, работала ветеринаром и терпеть не могла интриги матери и бабки.
— Привет, — Лена виновато улыбнулась Надежде. — Я знала, что тут военный совет, пришла тебя поддержать.
Ольга, женщина крупная и боевая, сразу оценила обстановку.
— О, стервятники слетелись, — громко сказала она, снимая пальто. — Делят шкуру неубитого ангара?
— Выбирай выражения, Ольга! — взвизгнула Римма Ивановна. — Мы решаем семейные вопросы!
— Семейные? — Ольга прошла в комнату. — Это наследство Нади. Сергей тут при чём?
— ПРИ ТОМ! — Сергей ударил кулаком по столу. — Я муж! У нас всё общее! Я свой мотоцикл продал ради нас!
— Опять этот мотоцикл… — простонала Ольга. — Ты его за ящик водки продал и закуску.
— НЕ ВАЖНО! — заорал Сергей. — Я вложил всё, что у меня было! Это моральное право! Надя, скажи им! Скажи, что мы делим всё поровну!
Надежда молча поставила чашку на стол. Фарфор звякнул.
Часть 4. Сирена гражданской обороны
— Вы хотите знать, что я думаю? — Надежда встала. Она не кричала, но её голос заполнил комнату так плотно, что стало трудно дышать. Это был голос, который объясняет людям, что через три минуты сюда прилетит снаряд, и паниковать нельзя, надо действовать.
— Ты, Сергей, считаешь, что двадцать пять тысяч рублей и три палки колбасы дают тебе право на половину актива стоимостью сорок миллионов? — спросила она.
— Да! Потому что это принцип семьи! — рявкнул Сергей, чувствуя поддержку матери и бабки за спиной. — Я на эти бабки нас месяц кормил!
— Неделю, — отрезала Надежда. — Ты неделю жрал деликатесы, пока я платила за коммуналку, за твои кредиты на инструменты, которыми ты не пользуешься, и за лечение твоей спины, которую ты «сорвал», лёжа на диване.
— Не смей попрекать сына! — потребовало Римма Ивановна.
— МОЛЧАТЬ! — рявкнула Надежда так, что Римма Ивановна икнула и села обратно.
Надежду понесло. Но это не было жалкой истерикой с размазыванием туши. Это был управляемый взрыв, направленный на снос ветхих строений лжи.
— Вы все тут сидите и делите то, к чему не имеете никакого отношения! Ты, — она ткнула пальцем в мужа, — жалкий завистливый скупердяй. Ты не «вложился в семью», ты избавился от хлама и потребовал за это орден! Ты годами ныл, что тебе мало платят, но палец о палец не ударил, чтобы подучиться. Зато как запахло МОИМИ деньгами, ты сразу стал «управляющим»?
— Надя, ты пожалеешь! — прошипела бабка Валя. — Останешься одна! Кому ты нужна будешь?
— УЖ ЛУЧШЕ ОДНОЙ, ЧЕМ С ТАКИМИ ПАРАЗИТАМИ! — Надежда расхохоталась, и этот смех был страшнее крика. Он был злой, презрительный. — Вы думаете, я не вижу? Вы же меня ненавидите. Все эти годы терпели только потому, что у меня зарплата стабильная и квартира большая.
— Ах ты тварь… — Сергей вскочил. — Да я на тебя… Я суд на тебя натравлю! Я докажу, что мы вели совместное хозяйство! Я у тебя половину отсужу, поняла? По закону! Я найму адвокатов!
— За какие деньги, убогий? — Надежда смотрела на него с уничижительным презрением. — Ты у мамы займёшь? Или опять витую пару со стройки украдёшь?
— Ты хочешь моё НАСЛЕДСТВО? А какое отношение ты имеешь к нему? — спросила Надежда мужа, наклоняясь к его лицу. В её глазах плескалась такая ледяная злость, что Сергей отшатнулся. — Ты, который даже розетку починить не может, чтобы обои не подпалить? Ты хочешь управлять логистическим центром?
— Я имею право! Я муж!
— ПРАВО НАДО ЗАСЛУЖИТЬ! — заорала она. — А ты заслужил только пинок под зад! УБИРАЙТЕСЬ! Все вон отсюда! Сейчас же! Или я вызываю наряд не полиции, а своих ребят из спасотряда, они вас как мешки с песком вынесут!
Ольга встала рядом с сестрой, скрестив руки на груди. Лена, сестра Сергея, тихо сидела в углу, опустив глаза, ей было стыдно за родню.
Сергей хватал ртом воздух. Он не ожидал такого отпора. Он привык, что Надя — это «терпила», что она будет сглаживать углы, искать компромисс. А тут на него пёр танк.
— Ты… ты ещё припол… — начал было он шаблонную фразу.
— ЗАМОЛЧИ И ВАЛИ! — гаркнула Надежда. — Я подаю на развод. Завтра же.
Родственники, бормоча проклятия, потянулись к выходу. Сергей уходил последним.
— Ты ничего не получишь с этого ангара, поняла? Ни копейки счастья тебе не будет! Я тебе такую жизнь устрою, ты мне половину сама принесёшь!
— Иди уже, «добытчик», — сплюнула Ольга вслед.
Часть 5. Автономное существование
Прошёл месяц. Сергей жил у матери. Они с Риммой Ивановной разработали «гениальный» план. Они нашли юриста — какого-то типа, знакомого бабы Вали, который пообещал, что раз Сергей вносил вклад в семейный бюджет (тот самый мотоцикл и зарплата), то можно претендовать на долю в улучшении благосостояния жены, даже если наследство — это личное. Бред, конечно, но Сергей верил.
Он бомбардировал Надежду сообщениями: «Давай договоримся по-хорошему. Ты мне переписываешь 50% доли ООО, которое владеет ангаром, а я не подаю на раздел имущества квартиры и машины». Машина, к слову, была куплена Надеждой, а квартира досталась их семье сложным путём обмена, в котором участвовал дед Сергея по отцу — Пётр Ильич.
Надежда молчала.
Наконец, день встречи у нотариуса настал. Сергей пришёл с адвокатом, потный, взволнованный, но наглый. Он уже мысленно купил себе джип.
Надежда пришла одна. Она выглядела спокойной, даже равнодушной.
— Ну что, Надежда Викторовна, — начал адвокат Сергея. — Мы подготовили соглашение. Вы добровольно выделяете супругу долю…
— Стоп, — Надежда подняла руку. — Я согласна.
— Что? — Сергей аж подпрыгнул. — Согласна?
— Да. Ты так хотел справедливости. Ты так кричал про тот мотоцикл и про то, что дедово наследство должно работать на семью. Я решила уважить твою жадность.
Она положила на стол папку.
— Я изучила документы. Моя тётка Августа была женщиной эксцентричной. Но ещё более эксцентричным был твой дедушка, Пётр Ильич.
— Мой дед? При чём тут он? Он умер пять лет назад, — не понял Сергей.
— Да. Но перед смертью он оставил завещательное распоряжение. Закрытое. Которое вступало в силу при определённых обстоятельствах. Или спустя определённое время.
Надежда открыла папку.
— Тот «Урал» был единственным, что дед Пётр оставил лично тебе напрямую. Он хотел проверить, гнилой ты человек или нет. Ты продал память о деде за еду. Дед это предвидел.
— Бред какой-то, — фыркнул Сергей. — Давай про ангар!
— Ангар… — Надежда улыбнулась уголком губ. — Тётка Августа дружила с твоим дедом Петром. У них в молодости роман был. Так вот. Земля и ангар, которые я «унаследовала», на самом деле принадлежали твоему деду. Он переписал их на Августу фиктивно, чтобы спрятать активы от твоей бабки Вали и твоей матери, которых он терпеть не мог за их алчность.
Сергей побледнел.
— В завещании Августы сказано: имущество переходит к Надежде. Но там есть пункт. Если муж Надежды, Сергей, потребует раздела этого имущества, то вскрывается дополнительный пакет документов.
Надежда достала старый, пожелтевший конверт.
— Это воля твоего деда Петра. Тут написано: «Если мой внук Сергей проявит свою гнилую натуру и попытается отнять у жены то, что ей не принадлежит по их семейному праву, а является подарком, то я лишаю его и того, что он уже имеет».
— Чего он меня лишает? У меня ничего нет! — взвизгнул Сергей.
— Квартиры, в которой мы жили, — спокойно сказала Надежда. — Ты думал, она приватизирована на нас? Ты документы когда-нибудь читал внимательно, слаботочник? Квартира была в собственности деда. Он оформил на меня договор ренты с пожизненным содержанием, но с условием перехода прав собственности только после пяти лет брака и при условии, что я не выгоню тебя сама. А если инициатором раздела станешь ты — квартира полностью моя, без права твоего проживания.
Сергей сидел, открыв рот.
— И ещё, — Надежда подвинула к нему другой лист. — Насчёт ангара. Твоя мечта сбылась. Я выделяю тебе долю.
— Правда? — в глазах Сергея снова вспыхнула надежда.
— Да. Но есть нюанс. Вместе с правом собственности на 50% ангара переходят и обязательства. Ангар построен незаконно, есть предписание суда о его сносе и рекультивации земель от химических отходов, которые там хранились в 90-е. Штраф и стоимость работ по сносу — около восемнадцати миллионов рублей. Тётка Августа не вступала в наследство именно поэтому. А я вступила. И готова разделить это бремя с тобой, любимый муж.
Надежда достала ручку.
— Подписывай. Ты же хотел половину наследства? Вот она. Половина долга в девять миллионов. И половина уголовной ответственности, если не уберём отходы за месяц. Зато это твоё. Как мотоцикл.
Сергей смотрел на бумаги как на ядовитую змею.
— А… а если я откажусь?
— Тогда ты отказываешься от претензий на наследство письменно. И выметаешься из моей квартиры, потому что это теперь собственность, не подлежащая разделу, так как получена мной по безвозмездной сделке от твоего деда. В любом случае, — Надежда захлопнула папку, — ты остаёшься ни с чем. Или с долгами. Выбирай, стратег.
Сергей оглянулся на своего адвоката. Тот лишь развёл руками и спрятал глаза.
— Это подстава… — прошептал Сергей. — Это предательство!
— НЕТ! — рявкнула Надежда так, что нотариус вздрогнул. — Это ГО ЧС. Предупреждение и ликвидация последствий стихийного бедствия. Ты — стихийное бедствие, Сергей. И я тебя ликвидировала.
Сергей трясущейся рукой подписал отказ от претензий.
Он вышел из конторы на улицу. Светило солнце, люди спешили по делам. А он стоял, понимая, что только что потерял жену, квартиру, миллионы и даже самоуважение. И всё это из-за проклятого проданного мотоцикла, тень которого накрыла его жизнь. Он хотел нажиться на чужом, а в итоге его ударило током от собственной жадности, как школьника, сунувшего пальцы в розетку.
А что до ангара, на землю были все права, но Сергей так был напуган, что даже не удосужился с ними ознакомиться.
