Семья у Аркаши Котикова была непростая: отец, Герман Семёнович — профессор в научно-исследовательском институте, название которого без поллитра не выговорить; мать, Софья Аркадьевна — оперная певица, бывшая, но замашки примы намертво въелись в её характер, как угольная пыль в кожу шахтёров.
Очень уж Котиковы уважали семейственность, оттого и сына назвали в честь отца Софьи Аркадьевны, хотя споры по поводу имени наследника шли нешуточные.
— Почему это как твоего отца? — возмущался Гера, тогда ещё доцент. — Мой отец был выдающимся учёным, а твой всего лишь осветителем в театре.
— Гера, — закатывала глаза молодая жена, — ну сам вслушайся: Степан… это имя подходит разве что пастуху с гармошкой. А теперь сравни: Аркадий! Как звучит! Словно капель весенняя. И вообще, ты со своими безымянными пробирками возишься и возись. А у меня нежная душевная организация и тонкий вкус, мне красота нужна во всём.
— Капель, капель, больше на армейский марш похоже, — пробурчал себе под нос Герман, но спорить с женой не стал.
К зрелому, приближающемусяк пенсионному, возрасту, супруги Котиковы обросли лёгким налётом снобизма,высокомерия и надменности, чего никак не укоренилось в их отпрыске, как бы не старались привить ему эти качества родители.
Аркаша был крепкий орешек и не разделял их жизненных принципов. Он не пошёл по их следам, как втайне друг от друга мечтали мать с отцом, а успешно поступил и окончил педагогический университет, чуть не доведя матушку до инфаркта.
— Аркаша, мальчик мой, как ты мог?! Ты и педагог?! Разве ж мы тебе такой судьбы желали? — причитала Софья Аркадьевна, театральным жестом обмахиваясь диплом сына. — Ты же сорвёшь горло! Сейчас такие дети!
— Мама, я лучше в школе горло рвать буду, чем на сцене. Хватит нашей семье сценических див. Мне нравится учить детишек, и у меня это хорошо получается. И вообще, если ты заметила, я уже большой мальчик, способный сам решать, где, кем и с кем мне быть, — осадил мать Аркадий.
Когда ему перевалило за тридцать, он сообщил родителям сногсшибательную новость.
— Предки, я женюсь!
Софья Аркадьевна побледнела, а Герман Семёнович приподнял бровь.
— Сынок, а не рано? — дрожащим голосом спросила матушка. — Ты же ещё такой молодой, зачем тебе это ярмо? И кто она?
Было видно, что последний вопрос Софью Аркадьевну интересует больше всего.
— Мама, мне тридцать! В моём возрасте некоторые уже по два раза развелись и детей завели. Хочешь, чтоб твой сын старой девой остался?
— Бобылём, — машинально поправила его мать.
— Я знаю, — хмыкнул Аркаша, — просто ты так обо мне печёшься, словно я красна девица. А невеста моя — медсестра в нашей школе. Дуся год назад устроилась.
— О, мой бог! — прикрыла глаза Софья Аркадьевна и приложила ладонь ко лбу. — Дуся?! Это что, кличка какая-то? Неужели девушек с нормальным именем не было? Виолетта, например, или Сюзанна?!
— Мама, прекрати! — в голосе сына зазвенела сталь. — Евдокия — прекрасное русское имя, как и его обладательница.
Тут голос Аркаши дрогнул, и он сам расплылся в улыбке, будто его Дуся оказалась прямо перед ним. Таким мечтательным и влюблённым Софья Аркадьевна сына ещё никогда не видела.
— Что ж, может, ты нас познакомишь тогда? — поджала губы бывшая прима. — Гера, что ты молчишь? Скажи хоть что-нибудь.
— Пожалуй, я тоже не прочь познакомиться с будущей снохой. Кстати, мы на кафедре начинаем один грандиозный проект и решили отметить это с коллегами. Можно совместить эти два мероприятия: у нас и отметим, а ты познакомишь нас со своей… — профессор сделал паузу, словно забыл имя невесты сына, — Дусей.
— Прекрасно! — фыркнула мать. — Ведисвою медсестру.
Аркаша сразу понял, что задумали родители: своим снобизмом и высокомерием они начнут ставить Дусю в неловкое положение. Не грубо, нет, боже упаси! Они же интеллигенты и будут делать это изящно. Мать станет задавать вежливые, но неудобные вопросы о Дусином происхождении, а потом вздыхать и тереть виски, делая многозначительные театральные паузы, жалостливо поглядывая на сына.
Знакомство и банкет назначили на субботу. Аркадий с Дусей решили прийти пораньше, чтобы невеста пообвыкла с обстановкой. Софья Аркадьевна встретила молодых в своём самом лучшем виде: бордовое шелковое платье в пол с воротником-стойкой. На груди и в ушах переливались бриллианты, уложенные в замысловатую причёску волосы, делали её похожей на графиню из прошлого.
Дуся в брючном костюме, простеньком, но хорошо сидевшем на ней, улыбалась самой добродушной улыбкой. Лёгкий румянец — это всё, что украшало миловидное личико. Тонкая серебряная цепочка и узенькое колечко на пальце составляли все её украшения.
— Здравствуйте, Софья Аркадьевна, — девушка протянула руку для приветствия, но будущая свекровь только глянула и своей руки не подала.
— Это совсем необязательно, — сказала она голосом, отточенным годами сценической практики. — Проходите, Дуня, в комнату.
— Меня все Дусей зовут, но можно и Дуня, — совсем не обиделась, девушка и, войдя в комнату, огляделась. — Красиво у вас! Только как будто жизни не хватает. Я вот вам подарок принесла. У нас в деревне на каждом окне такое стоит.
Она повернулась к Аркадию, который стоял с большой сумкой, набитой под завязку:
— Аркаша, давай, доставай скорее! —
перед матушкой появился горшок с цветком.
— Вот. Это герань. Знаете, как она красиво цветёт?! И говорят, что отгоняет злых духов из избы, — протянула Дуся растение Софье Аркадьевне, которая не ожидала такой подставы и машинально взяла горшок.
— У нас не изба и нет злых духов, — растерялась женщина: такая непосредственность будущей невестки на минуту лишила её превосходства.
А девушка уже шла знакомиться с отцом своего жениха.
— Здравствуйте, Герман Семёнович. Аркаша мне про вас много рассказывал.
— Да? — удивился тот: обычно такие слова говорили его супруге. — А вот мы о вас ничего не знаем: кто вы, откуда.
— … свалилась на нашу голову, — тихо, но так, чтобы Дуся могла услышать, пробормотала себе под нос мать Аркадия, не зная, куда пристроить эту несчастную герань.
— Я из-под Воронежа. Приехала сюда учиться, теперь работаю рядом с вашим сыном, — рассказала о себе девушка.
— Что ж вы, душенька, не могли в другую школу устроиться? Школ в городе пруд пруди! — бровь Софьи Аркадьевны изогнулась в дугу.
— Просто так сложилось, — пожала плечами Дуся, не обращая внимания на колкость. — А ещё я люблю детей. И вашего сына я тоже люблю.
— Какие громкие слова! — сарказм так и сквозил из каждого слова хозяйки дома. — А вы знаете, что Аркаша из интеллигентной, обеспеченной семьи? Он привык к хорошей жизни, качественным вещам и продуктам. А, судя по вашему костюму, я делаю вывод, что с вами ему всего этого не видать!
— Мама… — Аркаша понял, что пора вступиться за невесту, но Дуся его остановила, всё так же улыбаясь и глядя на хозяйку дома.
— Да, мои родители — простые люди, но они всегда учили меня быть добрее к окружающим и никогда не делать поспешных выводов. А костюм я на распродаже купила. Очень удобный и недорогой. Не вижу смысла переплачивать за бренд.
— О, а вам известно даже такое слово? Я думала, что и «хайфон» для вас — это сорт яблок, — сарказм Софьи Аркадьевны достиг своего апогея, и даже Герман Семёнович это понял.
— Так, — решил он разрядить обстановку, — что-то доставки до сих пор нет. Дуся, вы же в курсе, что сегодня у нас соберётся весь цвет науки города? Мы заказали еду в лучшем ресторанеи с минуты на минуту ждём курьера.
— А разве вы не готовите сами? — удивилась Дуся.
— Каждый должен заниматься своим делом, — гордо вскинула голову будущая свекровь.
Но тут позвонили из ресторана и извинились, что перепутали дату. Блюдане готовы.
Софья Аркадьевна побледнела и стала сползать по стеночке, вполне реально схватившись за сердце. Ей быстро подставили стул.
— Мы пропали! Это позор на всю семью! — прошептала она.
Дуся не растерялась, сбегала на кухню за водой, проверила пульс, заставила женщину спокойно дышать и через несколько минут та пришла в себя.
— Так, — невеста Аркаши взяла всё в свои руки, — в доме есть какие-то продукты? Аркаш, будешь мне помогать. Неси сумку на кухню! Герман Семёнович, вы приглядывайте за женой. Всё будет хорошо.
Вскоре на кухне застучали ножи, загремели сковородки и кастрюли. Дверца холодильника хлопала не переставая. К приходу гостей в гостиной уже стоял стол с приборами, на кухне что-то скворчало, бульбулировало и издавало умопомрачительные ароматы.
Когда первые гости расселись за столом, на нём стали появляться салатники, полные оригинальных салатов из найденных в холодильнике продуктов, гора жареной хрустящей картошечки, поднос куриных рубленых оладушек и огромное блюдо румяных пирожков, на которые с удивленным испугом смотрела Софья Аркадьевна.
— Я сама дома пекла, — мимоходом шепнула ей Дуся, — гостинец вам принесла. Пригодились. Огурцы тоже сама солила и другие закрутки.
Стол ломился от разносолов и совсем не диетической, а вредной еды, но такой вкусной, что гости были в восторге.
— Как в детстве, — смаковал зав. кафедрой хрустящий, пахнущий укропом и чесночком, огурчик, закусывая им румяную картошечку. — Софья Аркадьевна, вы превзошли саму себя! Давно я не ел ничего вреднее и вкуснее.
Хозяйка дома зарделась от незаслуженной похвалы и получила лёгкий пинок от мужа под столом.
— Это всё наша будущая невестка, Дусенька, — ласково посмотрела она на девушку, снующую челноком на кухню и обратно. Аркаша помогал ей уносить пустые тарелки и приносить полные. — Повезло нашему сыночку, очень хорошая у него будет жена.
Прощаясь с Дусей и сыном после того, как все гости ушли, Софья Аркадиевна обняла девушку и крепко пожала ей руку.
— Спасибо! Твои родители правы: не стоит предвзято судить о человеке.
