Я стою посреди двора и смотрю, как рабочие снимают плёнку с новых окон. Дом старый, кирпичный, но теперь у него чистые глаза. Пахнет извёсткой, стружкой и мокрым шифером.
— Ну, как тебе? — спрашиваю я мужа.
— Царские палаты, — отвечает Руслан и хлопает ладонью по подоконнику.
Он ходит по комнатам уже час и трогает всё подряд. Я работаю ветеринарным врачом в районной клинике, он — автослесарь в гаражном кооперативе за переездом. Дом мне отписал дед по дарственной, но об этом знают только мои родители и нотариус.
Руслану я сказала проще: сложились, добавили мои накопления за четыре года, взяли рассрочку на материалы. Деньги любят тишину, а тишина в нашем посёлке — товар редкий. Я не врала, я просто не досказала.
Калитка скрипит. Во двор входит Нина Петровна, свекровь, за ней дочь Света с пакетом помидоров.
— Мам, заходи! — расцветает Руслан. — Светка, и ты?
— Такое пропустить? — смеётся золовка.
Нина Петровна вытирает ноги о решётку и оглядывает крыльцо так, будто принимает работу.
— Скрытный ты, Руслан. Копил и матери ни слова.
— Да я сюрприз хотел, — бормочет он.
Я здороваюсь и отступаю в сторону. Пусть говорит он, ему это нужнее.
— Три комнаты, — объявляет муж. — Котёл новый, трубы менял сам.
— Батюшки, — тянет Света. — А кухня-то какая!
— Двадцать два метра, — гордо уточняет Руслан.
Свекровь трогает дверной косяк, стучит костяшкой по стене, заглядывает в кладовку. Она сорок лет отработала на молокозаводе, руки у неё сухие и сильные.
— Во сколько обошлось? — спрашивает она и смотрит на меня.
— Это вопрос к мужу, — улыбаюсь я. — Он у нас по финансам голова.
Руслан смеётся и выпячивает грудь. Мне не жалко, пусть погреется.
— Учись, — свекровь поворачивается ко мне. — Мужик в дом тащит, а ты всё со своими кошками возишься.
— Вожусь, — соглашаюсь я.
Я не спорю. Нина Петровна — не злодейка, она ворчунья с характером трактора: проедет, перепашет и уедет.
Они обходят двор, Света визжит от восторга при виде новой душевой. Солнце садится, кирпич становится медовым, собака соседей лает на тень.
У калитки свекровь оборачивается.
— Ну вот, сынок, встал на ноги. Значит, и матери поможешь. У меня котёл дышит на ладан и печь дымит.
— Без вопросов, — выпаливает Руслан.
Калитка закрывается. Я поворачиваюсь к мужу.
— Зачем ты сказал ей, что вложился?
— Не злись. Иначе перестанет уважать. Какая разница, чьи деньги, мы же одна семья.
— Семья. Только обещал ты, а платить, видимо, мне.
***
Через неделю я прихожу домой раньше обычного. Руслан жарит картошку, на кухне дым столбом, вытяжка гудит.
— Поздравь меня, — говорю я ему на ухо.
— С чем?
— Меня назначили заведующей клиникой. Приказ уже подписан.
Он роняет лопатку, обнимает меня и поднимает над полом. Я смеюсь и прошу поставить, потому что у меня кружится голова.
— Моя жена — заведующая! — объявляет он кастрюлям.
— И оклад почти вдвое, — добавляю я.
Он садится на табурет, думает секунд пять, и лицо его светлеет.
— Вот теперь и матери котёл возьмём.
Я беру его за запястье и кладу его ладонь на холодильник.
— Это рассрочка. И мойка, и крыльцо, и окна — всё рассрочка. Моя. Подписывала я, платить мне ещё двадцать два месяца.
— Я помогаю, — тихо говорит он.
— Ты помогаешь картошкой. Это тоже ценно. Но денег на вторую стройку у меня нет.
Он краснеет и молча возвращается к сковороде. Я ухожу в комнату и слышу, как он слишком громко гремит крышкой.
На следующий день Руслан едет к матери. Я узнаю об этом вечером, по его виноватому лицу.
— Она уже котёл выбрала, — сообщает он. — Фотографии показывала.
— Пусть покажет мне смету. Я посмотрю.
— Мам говорит, вы с девчонками в кафе собрались. Повышение обмывать.
— Собрались. В «Берёзке», в семь.
— Она сказала, что это выброшенные деньги.
Я молчу. Я уже знаю, чем кончаются такие разговоры в этой семье.
***
Суббота. Зал в кафе маленький, пахнет жареным судаком и гвоздикой. Приходят мои девочки из клиники, хирург Егор, санитарка Люба, моя мать Алла Борисовна.
Я звоню мужу.
— Ты где?
— Паркуюсь, поднимаемся.
Слово «поднимаемся» мне не нравится. Через минуту в дверях — Руслан, за ним Нина Петровна и Света.
— Кажется, он не один, — говорю я матери.
— Держись, — отвечает она.
Свекровь целует меня в щёку, поздравляет и садится напротив. Первые двадцать минут всё почти прилично.
Потом приносят горячее.
— Сколько же это стоит? — громко спрашивает Нина Петровна. — Судак этот в три цены.
— Давайте просто поедим, — прошу я.
— Дома бы нажарила — и вкуснее, и честнее.
Егор делает вид, что изучает салфетку. Люба нарочито смеётся над чем-то своим.
— Руслан, скажи ей, — тихо говорю я мужу.
— А что я? Мать имеет право на мнение, — отвечает он и наливает себе морс.
Нина Петровна разогревается.
— У меня печь дымит, я зимой в кофте сплю, а тут судака едят. Отдали бы эти деньги на котёл — и всем польза.
Моя мать аккуратно отодвигает тарелку.
— Нина Петровна, у девочки праздник.
— У девочки каждый день праздник. А у меня угарный газ.
Включают музыку. Егор приглашает меня на танец, я смотрю на мужа — он не шевелится. Иду.
— Прямо при муже! — слышу я за спиной.
Руслан вскакивает через полминуты и становится рядом, хмурый, как грозовая туча. Егор благодарит меня и отходит.
— Уйми мать, — говорю я.
— Я ей рот затыкать не буду.
— Тогда отвечай за неё. Это мой вечер, Руслан.
Он отворачивается. Моя мать прощается первой, её идут провожать все, кроме троих за дальним краем стола.
Перед уходом Нина Петровна наклоняется ко мне.
— Завтра приду. Поговорим серьёзно.
***
Утро воскресенья. Я ещё в постели, когда во дворе хлопает калитка и собака соседей заходится лаем.
— Открой, — прошу я мужа.
Через минуту дверь спальни распахивается без стука, и входит Нина Петровна. Я натягиваю одеяло до подбородка.
— Выйдите, — говорю я очень тихо.
Она фыркает и выходит.
Я надеваю халат и выхожу в кухню. Свекровь сидит за столом, Света у окна, Руслан переминается у плиты.
— В мою спальню без стука не входят, — говорю я.
— Я в дом сына пришла, — отвечает она.
— Вот об этом и поговорим.
Она достаёт из сумки сложенный лист и кладёт на стол.
— Смета. Котёл, дымоход, работа. Сто сорок тысяч. Вчера вы в кафе спустили двадцать. Семь таких вечеров — и я бы зиму пережила по-человечески.
— Мам права, — подаёт голос Руслан. — Ты должна вложиться.
Я смеюсь. Негромко, но долго.
— Хорошо. Давайте по пунктам. Вчерашний вечер оплатила я, из своей карты, ваш сын не добавил ничего. Этот дом записан на меня по дарственной от моего деда. Окна, крыльцо, котёл, который он вам показывал как свою работу, — моя рассрочка.
Нина Петровна медленно поворачивает голову к сыну.
— Это правда?
Руслан молчит.
— Я спрашиваю, это правда?
— Я подавал раствор, — выдавливает он.
Свекровь смотрит на смету. Руки у неё лежат на столе ровно, как на собрании.
— Значит, ты мне врал полгода, — произносит она. — А я людям хвасталась.
— Мам…
— Молчи.
Я беру смету и читаю. Марка котла дешёвая, но честная. Дымоход и правда аварийный — я видела эту печь, в прошлом январе там чадило так, что у кота слезились глаза.
— Нина Петровна, — говорю я, — вы наполовину правы. Котёл вам нужен, это не прихоть. Я оплачу его. Напрямую, по счёту, на фирму, с договором на ваше имя.
Она поднимает на меня глаза.
— А вторая половина?
— Вторая — что я обязана это делать из-за вашего сына. Не обязана. И больше не буду.
Я поворачиваюсь к Руслану.
— Собирайся. Поживёшь у матери.
— Ты из-за ерунды рушишь семью, — говорит он.
— Я закрываю тот дом, в котором жильцу удобно быть хозяином только на словах. Ключи от машины оставь, платила за неё я, бумаги в ящике.
Он открывает ладонь и кладёт ключи на стол.
Нина Петровна встаёт, одёргивает кофту и идёт к двери. У порога она оборачивается.
— Марина. Я тебя грызла, и за это извини. Но я тебе скажу: ты зря молчала про дарственную. Молчанием ты его и разбаловала.
— Вот в этом вы тоже правы, — отвечаю я. — Ровно наполовину.
Калитка закрывается. Я прохожу по пустым комнатам, снимаю бельё, собираю его вещи в мешки и выношу в сени.
В два часа звонит моя мать.
— Приедем вечером с отцом?
— Приезжайте. Будем варить уху из судака, — говорю я и слышу, как мой собственный голос звучит легко.
А во вторник на мой рабочий телефон приходит сообщение от монтажников: смета на котёл оказалась подложной, фирмы с таким названием в районе нет, а счёт выставлен на карту, оформленную на Светлану.
