— Сонь, ну что тебе стоит остаться до двух? Ты же всё равно сегодня не на работу.
София, уже обутая, медленно выпрямилась возле тумбы в прихожей. Небольшая сумка стояла у двери, короткая куртка висела на крючке. Она собиралась выйти через двадцать минут и впервые за две недели провести воскресенье так, как хотела сама. Никаких смен, никаких звонков с работы, никакой беготни после двенадцати часов на ногах.
— Что мне стоит? — переспросила она. — Аркадий, я эту встречу ещё три дня назад запланировала.
— Так я помню. Но мама же не специально выбрала именно сегодня.
— А кто выбрал?
Аркадий пожал плечами.
— Доставка. Сказали, что привезут с десяти до двух. Маме надо отъехать. Ну побудешь дома несколько часов, потом встретишься.
София посмотрела на мужа, потом на большую закрытую коробку у стены. Людмила Семёновна стояла рядом и делала вид, что разговор её почти не касается. Только выражение лица у неё было такое, будто невестка уже совершила что-то неприятное и теперь оставалось дождаться, когда та начнёт оправдываться.
— Я не буду ждать никакую доставку, — сказала София. — Я вчера предупредила, что утром уйду.
— София, это мебель для родственницы, — недовольно произнесла Людмила Семёновна. — Не себе же я прошу. Людям обещано, курьер приедет. Что теперь, пусть коробка по городу ездит, потому что тебе погулять захотелось?
— Я не гулять иду.
— А какая разница? У тебя выходной.
Вот в этой фразе и была вся проблема последних месяцев. Если у Софии был выходной, значит, по мнению Людмилы Семёновны, этот день автоматически становился свободным временем всей семьи.
София и Аркадий поселились у его родителей в начале весны. Решение тогда казалось разумным. У супругов оставался кредит, который хотелось закрыть быстрее, а аренда съедала заметную часть дохода. Аркадий предложил потерпеть несколько месяцев у родителей, деньги с аренды отправлять в кредит и к концу лета снова снять отдельную квартиру уже без ежемесячного долга над головой.
София согласилась не сразу. Она нормально относилась к свёкрам, но прекрасно понимала разницу между приехать на семейный ужин и жить под одной крышей. Аркадий убеждал, что родители не станут вмешиваться. Комната у них свободная, места достаточно, каждый работает, утром все расходятся по делам.
— Максимум несколько месяцев, — говорил он. — Мы им коммуналку переводим, продукты свои покупаем, никому не мешаем. Закроем кредит и съедем.
Так и договорились. С первого месяца супруги переводили родителям деньги на коммунальные расходы. София иногда покупала продукты на всех, Аркадий тоже приносил что-то домой. Никто не сидел у Людмилы Семёновны на полном содержании, и сама она поначалу этого от молодых не требовала.
С кредитом у супругов была довольно простая цель: не растянуть его ещё на год. Каждый месяц, который они не платили аренду, давал возможность отправить заметно больше в погашение. София ради этого и согласилась на временный переезд, хотя ещё до него предупреждала мужа, что ей будет тяжело жить по чужому распорядку. У неё смены начинались рано, заканчивались поздно, а выходные выпадали как попало. После рабочего дня она не хотела обсуждать, кому где удобнее поставить обувь или кто когда должен освободить кухню.
— Мы же не навсегда, — повторял Аркадий. — Потерпим, зато потом легче будет.
— Я потерплю тесноту, — отвечала София. — Только давай сразу договоримся: мои выходные не становятся общими только потому, что я дома.
— Да кому нужны твои выходные? Мама сама всё делает.
Тогда это прозвучало убедительно. Первые недели Людмила Семёновна действительно почти не вмешивалась. Она могла спросить, будет ли София ужинать, попросить купить по дороге молоко, предупредить, что утром ей нужна ванная пораньше. Обычные вещи, от которых никто не раздражался. София даже думала, что зря переживала перед переездом.
По вечерам она приходила после смены, ставила сумку в комнате и старалась никому не мешать. Иногда сидела на кухне с Людмилой Семёновной десять минут, пока та рассказывала о своих делах. Аркадий возвращался раньше жены, поэтому часть бытовых мелочей брал на себя. В таком режиме всё выглядело нормально.
Только довольно быстро выяснилось, что у матери Аркадия своё представление о том, чем ещё можно компенсировать проживание.
Началось всё с обычной просьбы.
— Сонечка, ты завтра во вторую половину дня дома будешь? Мне доставку обещали.
София как раз отдыхала между сменами и согласилась. Курьер приехал вовремя, она приняла коробку, позвонила свекрови. Никакой проблемы.
Через несколько дней Людмила Семёновна попросила забрать посылку. Потом — дождаться мастера. Ещё через неделю ей понадобилось, чтобы София по дороге с работы заехала в другое место и забрала нужную вещь.
София пару раз согласилась. Не потому, что считала себя обязанной, а потому что просьбы были нормальными и иногда действительно не требовали больших усилий.
Но Людмила Семёновна очень быстро перестала спрашивать, удобно ли невестке.
— София, в четверг после четырёх будь дома, мастер придёт.
— Я в четверг работаю до девяти.
— А поменяться нельзя?
— Из-за мастера? Нет.
— Ну я же не просто так прошу.
Другой раз свекровь сообщила за завтраком:
— Завтра после работы заедешь за посылкой. Там недалеко от твоей остановки.
— Я завтра после смены никуда не поеду. У меня двенадцать часов.
— Так пункт до десяти открыт.
— Я знаю. Но я туда не поеду.
Людмила Семёновна тогда ничего не сказала. Поджала губы и до вечера разговаривала с Софией коротко, будто та отказалась помочь человеку в беде, а не просто не захотела после тяжёлой смены тащиться за чужой посылкой.
Аркадий всякий раз оказывался между ними, но вместо того, чтобы один раз чётко обозначить матери, что у жены есть своя работа и свои планы, выбирал самый удобный для себя вариант.
— Сонь, ну ты же знаешь маму. Не обостряй.
— Я не обостряю. Я говорю, что не могу.
— Она воспринимает это как неблагодарность.
— А ты как воспринимаешь?
— Я понимаю обе стороны.
Иногда после таких разговоров София пыталась объяснить мужу всё совсем спокойно, без ссоры. Садилась рядом в комнате и перечисляла не просьбы, а именно то, как они звучали. Не «сможешь ли», а «будешь дома». Не «тебе удобно заехать», а «заедешь после работы». Аркадий слушал, соглашался, что мама иногда говорит слишком командным тоном, и тут же добавлял, что менять её характер поздно.
— Я не прошу менять её характер, — говорила София. — Я прошу тебя не подтверждать каждый раз, что она права распоряжаться моим временем.
— Я этого не подтверждаю.
— Ты приходишь после её обиды и уговариваешь меня сделать то, от чего я отказалась. Это и есть подтверждение.
— Я просто хочу, чтобы дома было спокойно.
— А я, значит, должна обеспечивать тебе это спокойствие?
Аркадий начинал раздражаться. Ему казалось, что жена превращает бытовые мелочи в большой семейный вопрос. Он постоянно возвращался к одной мысли: родители пустили их бесплатно, значит, логично иногда помочь. София с самой мыслью не спорила. Её злило слово «иногда», потому что оно уже давно не соответствовало действительности.
Однажды в свой выходной она согласилась остаться дома до обеда, потому что должны были приехать родственники. Людмила Семёновна попросила помочь с подготовкой, и София не возражала. Но когда всё закончилось, свекровь совершенно буднично сказала:
— Завтра после работы ещё заедешь за посылкой, хорошо?
— Завтра нет.
— Почему? Ты же всё равно через тот район едешь.
— Я после смены еду домой.
— То есть сегодня я на тебя рассчитывала, а завтра уже нельзя попросить?
София тогда впервые почувствовала, что любая предыдущая помощь превращается у свекрови в аргумент для следующей. Если один раз согласилась, значит, можешь и ещё. Если отказываешься — значит, вдруг стала неблагодарной.
Вечером Аркадий опять сказал:
— Можно было просто забрать. Там двадцать минут.
— Ты сам можешь?
— У меня работа до шести.
— У меня до девяти.
— Ну у тебя по пути.
София посмотрела на него и не сразу нашла, что ответить. Муж даже не замечал, насколько естественно для него звучит мысль, что её усталость менее важна, если поручение формально можно вместить в маршрут.
Эта фраза — «я понимаю обе стороны» — постепенно стала раздражать Софию сильнее всего.
— Какие обе стороны? Я работаю. Она хочет, чтобы я в рабочий день ждала мастера. Где здесь две стороны?
— Ты всё слишком буквально воспринимаешь. Она просто привыкла, что дома все друг другу помогают.
— Помочь — это когда тебя спрашивают. А когда тебе утром сообщают, где ты должна быть вечером, это уже другое.
— Ну мы же у них живём.
— И платим коммуналку.
— Они с нас аренду не берут.
— И поэтому я должна быть дежурной на все свои выходные?
— Не дежурной. Ну зачем ты так формулируешь?
— Потому что по факту выходит именно так.
София напоминала ему и про деньги. Они переводили оговорённую сумму на коммунальные расходы без задержек. Если в доме заканчивались обычные продукты, молодые не прятали свой кошелёк. Аркадий сам ещё в первый месяц говорил родителям, что они не хотят превращаться в взрослых детей, которых поселили и полностью содержат. Поэтому Софию особенно задевало, когда помощь временем начинали преподносить как обязательную доплату за комнату.
Однажды она прямо спросила мужа:
— Если твоей маме мало того, о чём мы договорились, пусть скажет. Может, ей нужны ещё деньги? Тогда обсудим сумму и решим, выгодно ли нам вообще здесь оставаться.
— Да не нужны ей деньги.
— Тогда что ей нужно?
— Чтобы ты по-человечески относилась к просьбам.
— Я по-человечески отношусь. Я соглашаюсь, когда могу. А ты хочешь, чтобы я соглашалась всегда.
Аркадий возразил, что никто слова «всегда» не говорил. Но София уже знала, как это работает: каждый отдельный отказ выглядел мелочью, из-за которой якобы не стоило спорить. А когда таких мелочей становилось десять, обсуждать всю систему муж отказывался и просил «не собирать всё в одну кучу».
На этом разговор обычно заканчивался. Аркадий произносил про бесплатное жильё так, будто эта фраза автоматически отменяла всё остальное.
София действительно понимала, что жить у родителей мужа бесплатно выгодно. Именно поэтому она старалась вести себя спокойно. Не спорила из-за мелочей, убирала за собой, покупала продукты, не занимала ванную утром, когда все собирались. Но с каждой неделей ей всё чаще казалось, что Людмила Семёновна считает её свободное время ещё одним семейным ресурсом.
Особенно заметно это стало летом. График у Софии был тяжёлый: длинные смены, потом два выходных, которые часто выпадали не на субботу и воскресенье. После двенадцати часов ей хотелось поесть, принять душ и лечь. Иногда даже разговаривать было тяжело.
Но стоило ей сказать, что завтра она дома, у Людмилы Семёновны сразу появлялся список.
— Тогда с утра подождёшь курьера.
Или:
— Раз ты свободна, съездим вместе по делам.
Или:
— В субботу родственники заедут, будь дома, одной мне неудобно всё готовить.
В какой-то момент София заметила, что свекровь даже перестала интересоваться её планами.
— В среду ты дома до трёх, потом можешь идти куда хочешь, — однажды сказала Людмила Семёновна.
— Простите, а почему до трёх я дома?
— Приедут за вещами.
— Я в среду утром хотела съездить по своим делам.
— Значит, после трёх съездишь.
София тогда отказалась. Людмила Семёновна обиделась, Аркадий вечером опять попросил жену быть мягче.
— Ты же понимаешь, ей кажется, что ты специально всё делаешь наперекор.
— А мне кажется, что твоя мама уже составляет мой график.
— Не преувеличивай.
— Я не преувеличиваю. Она мне сегодня сказала, когда я могу выйти из дома.
Аркадий усмехнулся, будто жена неудачно пошутила.
— Ну сказала и сказала. Ты же не обязана буквально слушаться.
— Отлично. Тогда почему после каждого моего отказа ты приходишь ко мне и объясняешь, что я должна была согласиться?
На это он ответа не нашёл.
И вот теперь наступило воскресенье, которого София действительно ждала. За последние две недели у неё были смены, один выходной ушёл на бытовые дела, второй — на восстановление после работы. В субботу вечером она заранее сказала Аркадию, что утром встретится с подругой. Хотела спокойно посидеть, пройтись, вернуться домой вечером. Ничего особенного. Просто несколько часов, которые никому не обещаны.
Аркадий ответил:
— Конечно. Отдохни хоть.
К этому воскресенью София подошла уже на пределе усталости. За две недели у неё почти не было нормального отдыха: длинные смены, дорога, бытовые дела, сон, снова работа. В один из вечеров Людмила Семёновна ещё попросила утром следующего дня дождаться человека, который должен был приехать по домашнему вопросу. София отказалась сразу, потому что на следующий день снова работала. Свекровь ничего не сказала ей напрямую, зато вечером Аркадий осторожно начал разговор о том, что маме «неприятно постоянно слышать нет».
— А мне приятно постоянно слышать, что я кому-то должна? — спросила София.
— Никто не говорит, что должна.
— Тогда почему мой отказ каждый раз надо отдельно обсуждать?
— Потому что ты говоришь резко.
— Я сначала говорила мягко. Это не помогло.
— Ты просто устала.
— Да. Я устала. И именно поэтому хочу, чтобы в выходной меня не распределяли по чужим делам.
Аркадий пообещал поговорить с матерью. София даже поверила, что хотя бы теперь он понял. Но никакого разговора, как выяснилось, не было. На следующий день всё продолжилось как обычно, только Людмила Семёновна стала заранее уточнять график невестки у сына.
София заметила это случайно. За ужином свекровь сказала:
— Во вторник ты до девяти, а в среду отдыхаешь, правильно?
София подняла глаза.
— Откуда вы знаете?
— Аркаша сказал. А что такого?
Аркадий сразу отвёл взгляд.
После ужина София попросила его больше не обсуждать с матерью её рабочий график.
— Господи, Сонь, это же не секретные данные.
— Дело не в секрете. Я не хочу, чтобы она заранее планировала мои выходные.
— Ты опять начинаешь.
И тогда София впервые серьёзно подумала, что дело уже не в Людмиле Семёновне. Свекровь пользовалась тем, что сын никогда ей не отказывал, а Аркадий предпочитал раздражённую жену недовольной матери. С женой можно было потом поговорить, объяснить, попросить понять. С матерью ему было проще сразу согласиться.
Поэтому утреннее предложение остаться дома София сначала даже восприняла как плохую шутку.
— Мам, я же говорил, Соня сегодня уходит, — сказал Аркадий, когда Людмила Семёновна впервые объявила про доставку.
— И что? Она не на работу уходит. Перенесёт встречу на несколько часов.
— Я не перенесу, — ответила София.
— Почему?
— Потому что не хочу.
Людмила Семёновна посмотрела на неё с явным возмущением.
— Прекрасно. Просто прекрасно. Мы вас поселили, денег за комнату не берём, а ты даже два часа дома посидеть не можешь.
— Два часа уже превратились в четыре.
— Какая разница?
— Для меня есть разница.
— Конечно. У тебя всегда есть разница, когда помочь просят.
Аркадий вмешался именно тогда, когда мог бы наконец прекратить этот разговор одной фразой. София даже посмотрела на него с надеждой.
— Мам, ну не начинай.
Но следующее он сказал уже жене:
— Сонь, правда, может, останешься? Из-за нескольких часов спорить смысла нет. Потом съездишь.
София несколько секунд молча смотрела на мужа.
— Ты серьёзно?
— Я просто предлагаю нормальный вариант.
— Нормальный для кого?
— Для всех. Мама съездит по делам, ты примешь доставку, потом спокойно поедешь.
— А мои планы в этом «для всех» где?
— Ну не будь ты такой принципиальной. Один раз можно уступить.
София коротко рассмеялась, но весёлого в этом не было.
— Один раз?
Аркадий сразу понял, что сказал не то.
— Я не в буквальном смысле.
— Конечно. Потому что это не один раз. Я уже ждала здесь доставки. Ждала мастера. Ездила за посылками. Меняла свои дела. Оставалась дома. И каждый раз ты говорил одно и то же: «Сонь, потерпи. Сонь, ну мы же у родителей. Сонь, не обижай маму».
— Не надо всё собирать в одну кучу.
— Почему? Это одна и та же куча.
Людмила Семёновна демонстративно взялась за край коробки, будто сама собиралась её куда-то двигать.
— Аркаша, не унижайся. Не хочет — не надо. Только тогда надо честно сказать, что жить у нас она хочет, а участвовать в семье — нет.
— Я работаю двенадцать часов! — повернулась к ней София. — Я перевожу деньги на коммуналку. Я покупаю продукты. Я за собой убираю. Что ещё значит «участвовать»?
— Иногда людям помогают не деньгами.
— Иногда — да. Но помощь не расписывают человеку по дням без его согласия.
— В моём доме я имею право попросить.
— Просить — имеете. Распоряжаться моими выходными — нет.
— Вот как заговорила.
Аркадий опять поднял ладони, пытаясь всех успокоить.
— Всё, всё. Давайте без этого. Сонь, останься до двух, и вопрос закрыт.
София повернулась к мужу. Именно в этот момент она окончательно поняла, что он до сих пор не слышит её. Он считал проблемой не то, что мать месяцами распоряжалась временем его жены. Проблемой для него был сам скандал. И убрать эту проблему Аркадий снова собирался самым простым способом — заставить Софию уступить.
— Сколько можно отчитывать меня за то, что я после двенадцатичасовой смены не бегу выполнять поручения твоей матери?! Она уже расписала, когда я должна быть дома, кого встретить, куда съездить и что сделать на выходных! А ты только пожимаешь плечами, потому что проще прогнуть меня, чем один раз отказать маме! Что ты за бесхребетное существо?!
Аркадий побледнел.
— Ты слова выбирай.
— А ты поступки выбирай! Хоть один раз.
— Я пытаюсь сохранить нормальные отношения в доме!
— За мой счёт.
— За какой твой счёт? — вмешалась Людмила Семёновна. — Ты вообще слышишь себя? За жильё не платишь и ещё рассказываешь, какой у тебя счёт!
— Я не плачу аренду, — резко ответила София. — Это не значит, что у меня купили все выходные до конца нашего проживания.
— Никто тебя не покупал.
— Тогда перестаньте решать, где я должна находиться в воскресенье.
— А если тебе так тяжело здесь жить, может, вам действительно пора искать другое жильё! — сказала Людмила Семёновна. — Я никого силой не держу.
Аркадий повернулся к матери.
— Мам, ну зачем сразу так?
— А что? Я плохая? Я попросила дождаться доставки — меня выставили каким-то надзирателем.
— Никто вас так не называл, — сказала София.
— По смыслу ещё хуже.
София уже не хотела продолжать. Она посмотрела на Аркадия.
— Ты что-нибудь скажешь?
— Я уже сказал. Можно было просто остаться на несколько часов и не доводить до такого.
Вот и всё.
— Понятно, — ответила София.
— Что тебе понятно?
— Что проблема не в твоей матери.
Людмила Семёновна тут же возмущённо повернулась к ней, но София даже не стала смотреть в её сторону.
— Проблема в тебе, Аркадий. Она просит, требует, обижается — это её дело. А ты каждый раз приходишь ко мне и объясняешь, почему я должна подстроиться. Потому что с ней спорить тебе неприятно. Со мной проще.
— Опять ты всё переворачиваешь.
— Нет. Я только сейчас перестала это переворачивать обратно, чтобы тебе было удобно.
— И что ты предлагаешь? Съехать сегодня из-за доставки?
— Я предлагаю тебе наконец понять, что я не обязана отдавать своё время твоей матери за комнату.
— А я говорю про несколько часов!
— А я — про несколько месяцев.
Аркадий хотел ответить, но София уже сняла сумку с плеча и прошла в комнату.
— Ты куда?
— Собирать вещи.
— Соня, прекрати.
— Я совершенно спокойна.
На этот раз это была правда. Злость ещё никуда не делась, но решение оказалось удивительно простым. София уже несколько дней знала от коллеги, что у той есть возможность временно предоставить свободную комнату. Раньше София даже не рассматривала этот вариант. Зачем, если они с мужем скоро должны были закончить с кредитом и снять жильё?
Теперь смысл появился.
Она достала телефон и написала короткое сообщение. Ответ пришёл быстро: комната свободна, приехать можно сегодня.
Аркадий стоял в дверях, пока София складывала самое необходимое.
— Ты реально собралась уходить?
— Да.
— Куда?
— Есть комната.
— Какая ещё комната?
— Временная. Мне хватит.
— И ты вот так просто съедешь одна?
София остановилась.
— Я предложила тебе выбрать мою сторону хотя бы в одном конкретном вопросе. Ты выбрал, чтобы я снова уступила.
— Это не выбор стороны! Почему у тебя всё обязательно кто против кого?
— Потому что когда твоя мать распоряжается моим выходным, а ты просишь меня выполнить её распоряжение, ты уже занял сторону.
Аркадий раздражённо прошёлся по комнате.
— Ты сейчас на эмоциях. Уедешь, переночуешь, завтра сама поймёшь, что устроила скандал из ничего.
— Посмотрим.
Людмила Семёновна больше не заходила. Наверное, решила, что невестка демонстративно собирает вещи и через час успокоится. Аркадий, судя по его лицу, думал примерно так же.
София взяла документы, технику, одежду на ближайшее время и необходимые мелочи. Всё остальное можно было забрать позже.
Перед выходом Аркадий снова попытался остановить её.
— Сонь, ну хотя бы до вечера подумай.
— Я думала несколько месяцев.
— И что мне теперь делать?
— Что хочешь. Это же твоя мама и твой дом.
— Наш дом сейчас тоже здесь.
— Нет. Для тебя — да. Для меня это место, где мой выходной надо согласовывать с твоей матерью.
София надела куртку, взяла сумку и вышла.
Аркадий остался у родителей. Первые два дня он почти не сомневался, что жена вернётся. Писал ей спокойно, без паники. Предлагал встретиться, говорил, что все погорячились и надо просто переждать.
София отвечала редко. Она была уставшая, комната оказалась маленькой, дорога на работу стала неудобнее. Денег теперь уходило больше, потому что экономия на жилье закончилась раньше, чем они планировали. Это злило её отдельно: несколько месяцев они терпели тесноту ради кредита, а теперь общий план фактически развалился. И всё же возвращаться только ради экономии София не хотела.
Первое же утро, когда никто не спросил её, где она будет после смены и сможет ли что-то забрать по дороге, показалось ей непривычно тихим. На следующий выходной она проснулась и несколько минут лежала, ожидая знакомого внутреннего напряжения: сейчас кто-нибудь скажет, что раз она дома, надо сделать то или это. Ничего не произошло. Можно было самой решить, выйти за продуктами утром или вечером, постирать сейчас или потом, вообще весь день никуда не идти.
Именно тогда София поняла, насколько сильно привыкла заранее защищать своё время. У родителей Аркадия она ещё до завтрака могла мысленно готовить ответы на возможные поручения. В маленькой временной комнате условий было меньше, зато никто не считал её свободный день пустым местом, которое можно заполнить чужими делами.
Аркадий этого ощущения не понимал. Для него уход жены выглядел слишком серьёзной реакцией на обычный семейный спор. Он постоянно возвращался к тому, что жить у родителей оставалось выгоднее и что до закрытия кредита оставалось не так много.
— Мы же ради этого туда и переехали, — говорил он. — Неужели нельзя было ещё немного потерпеть?
— Можно, — отвечала София. — Но ты даже сейчас не спрашиваешь, что именно я должна была терпеть. Ты просто считаешь, что обязана была.
— Я так не считаю.
— Тогда скажи матери, что она была неправа.
На другом конце линии Аркадий обычно замолкал. Потом начинал объяснять, что не хочет окончательно портить отношения, что мать всё равно не поймёт и что спорить теперь уже бессмысленно.
Для Софии это и было ответом.
Аркадий всё ещё считал, что достаточно дождаться, пока жена перестанет злиться.
— Ты же понимаешь, мы всё равно будем снимать квартиру, — говорил он по телефону. — Мама останется отдельно. В чём тогда проблема?
— В тебе, — отвечала София. — Я тебе это уже сказала.
— Да что во мне-то? Если мы съедем, она не сможет тебе ничего поручать.
— А если сможет? Позвонит и попросит приехать. Ты опять скажешь: «Сонь, ну что тебе стоит?»
— Ты сейчас специально доводишь до абсурда.
София после таких разговоров только сильнее убеждалась, что муж действительно не понял главного.
Через неделю Аркадий стал раздражаться.
— Сколько можно меня наказывать?
— Я тебя не наказываю.
— Ты ушла от мужа и живёшь отдельно.
— Да.
— Из-за моей матери.
— Нет. Из-за того, как ты ведёшь себя рядом с ней.
Он опять начал объяснять, что Людмила Семёновна старше, что спорить с ней бесполезно, что несколько месяцев можно было потерпеть ради общей цели. София слушала и понимала: Аркадий по-прежнему предлагает ей то же самое, только другими словами.
Через три недели София подала на развод.
Для Аркадия это оказалось неожиданностью. До последнего он был уверен, что жена вернётся, когда успокоится. Даже вещи её не собирал и не просил забрать всё сразу.
Людмила Семёновна восприняла новость по-своему.
— Значит, и семьи ей не особо хотелось, — сказала она сыну. — Нормальные люди из-за просьбы дома посидеть не разводятся. Просто она не умеет жить в семье. Там всегда кому-то надо уступать.
Аркадий молчал.
Он мог бы хотя бы сейчас возразить матери. Мог напомнить, что речь давно была не об одной просьбе и не об одном воскресенье. Мог признать, что София несколько месяцев просила его вмешаться, а он каждый раз выбирал самый удобный вариант.
Но спорить с матерью Аркадий и на этот раз не стал…
