Часть 1. Прихожая и гостиная
В воздухе висел тяжелый, приторный запах чужих духов, напоминавший аромат перезревших фруктов, забытых на солнце. Полина остановилась у порога, не снимая пальто, и медленно перевела взгляд на пол. Там, где обычно стояла ее обувная полка с аккуратно расставленными туфлями, теперь громоздился огромный пластиковый чемодан ядовито-розового цвета. Его колеса оставили на светлом ламинате грязные следы, тянущиеся из коридора вглубь квартиры.
Она вернулась из командировки на три часа раньше, чем планировала. Съемка для каталога ювелирных изделий вымотала её: два дня работы с капризными моделями и бликующими бриллиантами требовали абсолютной концентрации. Она мечтала о тишине, прохладном душе и возможности просто смотреть в одну точку, ни о чем не думая.
Но тишины не было. Из ванной комнаты доносился шум воды и фальшивое напевание какой-то популярной мелодии.
Полина сделала шаг вперед, переступая через грязные разводы. Дверь ванной распахнулась, выпуская клубы пара. На пороге возникла Рада, сестра Антона. На ней был шелковый халат — халат Полины, который та купила в Италии и надевала только по особым случаям. Теперь мокрая ткань липла к рыхлому телу золовки, а на голове возвышалась конструкция из двух полотенец.
— О, уже приехала? — Рада не выказала ни смущения, ни удивления. Она прошла мимо, задев Полину плечом, и плюхнулась в кресло в гостиной, закидывая ногу на ногу. — А Антон сказал, ты только к вечеру будешь. В холодильнике пусто, кстати. Я доставку заказала, расплатишься, когда курьер приедет? У меня карта пустая.
Книги автора на ЛитРес
Полина медленно сняла шарф. Внутри, где-то в районе солнечного сплетения, начал разгораться холодный, колючий огонь. Это было не раздражение, нет. Это было узнавание. Пазл, который она ленилась собрать последние три года, вдруг сложился сам собой.
— А что делает в моей квартире твоя сестра? — спросила Полина мужа, который в этот момент вышел из кухни, вытирая губы салфеткой.
Антон выглядел расслабленным. Его униформа официанта — черные брюки и белая рубашка — висела на спинке стула, хотя через час у него начиналась смена.
— Полин, ну не начинай, — он поморщился, словно от зубной боли. — Радка с мужем развелась. Ей жить негде. Квартиру они продают, деньги делят, а пока суд да дело, она у нас побудет. Не на улицу же мне родную сестру выгонять?
— «У нас»? — тихо переспросила Полина. — Я не помню, чтобы мы это обсуждали. И я не помню, чтобы давала разрешение трогать мои вещи.
Рада громко фыркнула, разглядывая свои ногти.
— Ой, да ладно тебе жадничать. Халатик пожалела? Мы же теперь, считай, одна большая семья под одной крышей. Надо быть добрее, Полина. Может, поэтому у тебя детей и нет, что ты такая злая. Бог, он все видит.
Слова упали в тишину, как камни в колодец. Антон молчал, делая вид, что очень занят поиском пульта от телевизора. Он не одернул сестру, не извинился. Он просто ждал, что жена, как обычно, проглотит обиду, покричит немного, а потом пойдет на кухню готовить ужин на троих.
Полина посмотрела на мужа. Красивый, подтянутый, с той вечной маской легкой усталости, которая так нравилась женщинам, оставлявшим ему щедрые чаевые. Он жил в её квартире, ездил на подаренной ею машине и считал, что его присутствие — это уже достаточный вклад в их брак.
— Сними мой халат, — сказала Полина. Голос её звучал ровно, почти безжизненно.
— Чего? — Рада перестала качать ногой. — Ты серьезно сейчас? Я мокрая.
— Сними халат и положи его на пол. И полотенца тоже.
— Тоха, скажи ей! — взвизгнула золовка, поворачиваясь к брату. — Она совсем больная?
— Полина, прекрати истерику, — Антон сделал шаг вперед, его лицо приняло привычное выражение снисходительного укора. — Ты устала с дороги, я понимаю. Но унижать мою сестру я не позволю. Рада останется здесь столько, сколько нужно. В тесноте, да не в обиде. Места всем хватит. А халат… купишь себе новый, ты же у нас богатая.
Полина кивнула, словно соглашаясь с каким-то своим внутренним выводом. Злость, которая раньше заставила бы её кричать и плакать, теперь трансформировалась в ледяную кристальную ясность. Она видела их насквозь: наглого, ленивого мужчину, привыкшего жить за чужой счет, и его хамоватую сестру, уверенную в своей безнаказанности.
Она не стала спорить. Не стала требовать. Она развернулась и пошла к выходу.
— Эй, ты куда? А продукты? — крикнула Рада ей в спину.
— У меня съемка, — солгала Полина и захлопнула за собой дверь.
Часть 2. Фотостудия «Монохром»
Студия встретила её запахом реагентов и остывшего оборудования. Это было её царство, пространство, где она контролировала каждый луч света и каждую тень. Полина не стала включать верхний свет, ограничившись дежурной лампой у рабочего стола.
Она села в кресло, но не расслабилась. В голове щелкал невидимый калькулятор, подсчитывая не убытки, а степень своего идиотизма. Три года. Три года она закрывала глаза на то, что бюджет Антона — это «его деньги», а бюджет Полины — «наши деньги». Она оплачивала счета, путевки, бензин, продукты. Он тратил чаевые на свои развлечения, гаджеты и, как выяснилось, на помощь сестре.
Полина открыла ноутбук и зашла в банковское приложение. Пальцы быстро бегали по клавиатуре. У Антона была дополнительная карта, привязанная к её основному счету. «На хозяйство», как они договаривались.
История операций за последние два дня пестрела записями.
«Супермаркет Гурман» — 8 400 рублей.
«Алкомаркет Градус» — 5 200 рублей.
«Магазин белья Дикая Орхидея» — 12 000 рублей.
«Доставка еды Япоша» — 3 500 рублей.
Полина усмехнулась. Рада приехала без денег? Как же. Она приехала с безлимитным доступом к кошельку Полины. И Антон, этот щедрый брат, ни в чем ей не отказывал.
Злость перестала быть горячей, она стала инструментом. Такой же точной и острой, как скальпель. Полина открыла настройки счетов.
Блокировка карты держателя: Антон С.
Лимиты на переводы: 0.
Удаление из избранных устройств.
Затем она открыла сайт Госуслуг. Квартира была куплена ею за год до брака. Наследство от бабушки плюс ипотека, которую она закрыла сама, работая по двенадцать часов в сутки. Антон там даже не прописан — у него прописка в области, у родителей.
Она набрала номер владельца каршеринговой фирмы, с которой часто сотрудничала.
— Артем, привет. Это Полина. Слушай, у меня к тебе странный вопрос. Если я хочу, чтобы моя машина, на которой по доверенности ездит другой человек, перестала заводиться завтра утром, это реально организовать через спутник? Да, та самая черная Ауди. Спасибо. Буду должна.
Закончив звонки, она подошла к большому зеркалу в гримерной зоне. Из отражения на неё смотрела женщина с уставшими глазами, но жесткой линией рта. Она вспомнила слова Рады про детей и «Бог видит».
— Видит, — сказала Полина отражению. — И я вижу.
Она не испытывала ни жалости, ни страха одиночества. Только презрение к себе прошлой, той, что позволяла этим паразитам сосать из себя жизнь. Антон думал, что её молчаливый уход — это слабость, капитуляция. Он привык, что Полина «остынет» и вернется с пакетами еды.
Она достала из сейфа папку с документами на право собственности и договор на оказание охранных услуг для студии. В договоре был пункт о «физической поддержке в экстренных ситуациях». Сегодняшний вечер обещал быть именно таким.
Часть 3. Ресторан «L’Dolphin»
Ресторан, где работал Антон, считался местом претенциозным. Сюда ходили не столько поесть, сколько показать себя. Полина вошла в зал уверенной походкой. Она была здесь редким гостем — Антон не любил, когда она видела его с подносом. Это рушило его образ «успешного человека, который просто временно помогает другу в бизнесе».
Она выбрала лучший столик у окна и жестом подозвала администратора.
— Мне, пожалуйста, эспрессо и минеральную воду. И пригласите моего мужа, он обслуживает этот сектор.
Через минуту появился Антон. Он выглядел раздраженным, нервно оглядывался по сторонам.
— Ты что здесь делаешь? — прошипел он, наклоняясь к ней, якобы поправляя салфетку. — Я на смене.
— Я проголодалась, — Полина улыбнулась уголками губ. — Ты же говорил, у нас одна семья. Я решила навестить кормильца.
Антон закатил глаза.
— Слушай, иди домой. Рада там, наверное, скучает. Закажи пиццу, помиритесь. Она нормальная баба, просто характер взрывной. Будь умнее, Поль.
— Я стала умнее, Антон. Буквально пару часов назад. Кстати, принеси мне счет.
— За что? За воду? Я сам заплачу, иди уже.
— Нет, принеси терминал. Я хочу проверить, работает ли карта.
Антон вздохнул, достал из кармана фартука переносной терминал. Это было нарушение протокола, но он хотел, чтобы она ушла быстрее.
— Давай свою карту.
— Нет, твою. Ту, которую я тебе дала. Оплати мой кофе.
Он недоуменно посмотрел на неё, но достал пластик. Приложил к экрану.
«Отказ. Недостаточно средств».
— Глюк какой-то, — пробормотал он и приложил снова.
«Карта заблокирована».
Антон побледнел. Он посмотрел на Полину, и в его глазах появилось первое понимание надвигающейся катастрофы.
— Ты что сделала?
— Закрыла аттракцион невиданной щедрости, — Полина отпила воду. — Кстати, машина тоже не заведется. Техническая неисправность.
— Ты рехнулась? — его голос сорвался на фальцет, привлекая внимание соседних столиков. — Раде нужно завтра к врачу! Мне нужно за продуктами! Верни всё как было!
— А Рада может поехать на автобусе. Или на такси, если у неё есть свои деньги. А ты…
Полина встала, оставив на столе крупную купюру за воду.
— А ты, дорогой, сегодня ночуешь не дома. И завтра тоже. Вещи я соберу.
— Ты не посмеешь, — прошипел он, хватая её за локоть. — Мы в браке. Квартира общая.
— Ошибаешься. Квартира моя. Куплена до ЗАГСа. Ты там никто. Гость, который засиделся.
Она брезгливо стряхнула его руку.
— Не трогай меня. Иначе я вызову охрану и устрою скандал, после которого тебя уволят даже из этой забегаловки.
Она вышла из ресторана, чувствуя спиной его ненавидящий взгляд. Антон не побежал за ней. Он остался стоять с бесполезным куском пластика в руках, осознавая, что только что потерял не просто жену, а спонсора, который обеспечивал ему безбедную жизнь. Но он все ещё надеялся. Он надеялся, что Рада поможет ему надавить на Полину дома. Он думал, что вдвоем они сломают её.
Глупец.
Часть 4. Парковка торгово-развлекательного центра
Полина сидела в машине, наблюдая за потоком людей. Ей нужно было убить время. Она не хотела возвращаться домой одна. Она ждала звонка от начальника охраны своей студии, крепкого мужика по имени Глеб, который иногда подрабатывал частными заказами по обеспечению безопасности при сложных переговорах. В данном случае, переговоры предстояли с родственниками.
Телефон завибрировал. Звонил Антон. Раз, второй, пятый. Потом пошли сообщения.
«Ты конченая стерва».
«Включи карту, мне нечем заправить машину».
«Рада в шоке от твоего поведения».
«Приползешь еще, никому ты со своим гонором не нужна».
Полина читала сообщения с энтомологическим интересом. Как быстро лоск любви слезает с человека, когда у него отбирают кормушку. Страх остаться без денег превратил «любимого мужа» в базарную хабалку.
Позвонил Глеб.
— Полина Сергеевна, я и двое ребят будем у вашего подъезда через двадцать минут. Подниматься сразу или подождать команды?
— Ждите у двери. Когда я зайду, через минуту заходите вы. Дверь я оставлю открытой.
— Понял. Силовое воздействие применять?
— Только если будет прямая угроза. Мне нужно просто выставить мусор. Крупногабаритный. Живой.
Она завела двигатель. Руки не дрожали. Наоборот, была странная легкость. Она вспомнила, как Антон дарил ей на день рождения миксер, купленный на её же деньги, а себе в тот же день купил игровую приставку. Как Рада приезжала год назад и критиковала ремонт, который Полина делала своими руками. «Серый цвет — это цвет бедности», — говорила золовка, наворачивая бутерброды с икрой.
Жадность. Их определяла жадность. Они принимали её сдержанность за слабость, а её щедрость — за обязанность.
Полина заехала во двор. В окнах её квартиры горел свет. Яркий, праздничный. Они, видимо, решили, что её угрозы — это пустой звук, женская истерика. Они пировали.
Часть 5. Квартира. Финал
В прихожей снова пахло едой, но теперь к запаху примешивался аромат алкоголя. Полина вошла тихо. Замок щелкнул, но из-за громкой музыки и смеха никто не услышал её прихода.
Антон и Рада сидели на кухне. На столе стояли остатки заказанной ранее еды, бутылка виски (из запасов Полины, подарочный экземпляр) и пепельница, полная окурков. Прямо на кухонном столе. Полина никогда не разрешала курить в квартире.
— Да она вернется, куда она денется, — вещала Рада, размахивая бокалом. — Попсихует и придет. Бабы, они такие, им штаны в доме нужны. А ты у нас видный, Тоха. Ей тридцатник скоро, кому она нужна будет?
— Ты права, — Антон самодовольно откинулся на стуле, затягиваясь сигаретой. — Просто надо её построить. Она слишком много воли взяла. Квартира её, видите ли. Да если бы не я, она бы тут со скуки сдохла.
Полина стояла в дверном проеме. Гнева больше не было. Было только омерзение, как если бы она нашла в своей постели выводок тараканов.
— Вечеринка окончена, — громко сказала она, выключая музыку.
Антон вздрогнул, пролив виски на рубашку. Рада поперхнулась.
— О, явилась! — золовка быстро оправилась. — А мы тут тебя обсуждаем. Ты что себе позволяешь, а? Карты блокируешь? Брата моего без копейки оставляешь?
— Встали и вышли, — тихо, но отчетливо произнесла Полина. — Оба. Сейчас же.
— Ты что, бессмертная? — Антон поднялся, лицо его покраснело. — Ты как с моей сестрой разговариваешь? Это и мой дом!
— Это никогда не было твоим домом. Ты здесь просто приживалка, вернее грелка в постели. да и то слабая. Как и твоя сестра.
Рада вскочила. Её лицо исказилось злобой.
— Слышь, ты, фотографша недоделанная! Ты кого приживалкой назвала? Да я тебе сейчас космы повыдергиваю!
Она двинулась на Полину, растопырив пальцы с длинным маникюром. В её глазах читалась уверенность уличной хабалки, привыкшей брать горлом и наглостью. Антон стоял и ухмылялся, ожидая, что сейчас его сестра поставит «зарвавшуюся жену» на место.
Но Рада не учла одного. Полина два года снимала репортажи в боксерских клубах и брала уроки самообороны, просто чтобы держать форму.
Когда рука золовки потянулась к её лицу, Полина не отшатнулась. Она жестко перехватила запястье Рады, выкручивая его в сторону. Золовка взвыла от боли и неожиданности. В следующий момент Полина нанесла короткий, хлесткий удар ладонью — пощечину, в которую вложила всё свое презрение за последние годы. Голова Рады мотнулась.
Не давая ей опомниться, Полина схватила её за волосы — ту самую «конструкцию» из полотенец, под которой оказались сальные пряди, — и резко дернула вниз, заставляя золовку согнуться пополам.
— Ай! Больно! Пусти, стерва! — завизжала Рада.
— Ты трогала мои вещи. Ты надела мой халат. Ты ела мою еду и оскорбляла меня в моем доме, — с каждым словом Полина дергала сильнее, таща упирающуюся женщину к выходу из кухни. Клок наращенных волос остался у неё в руке.
Антон, оцепеневший от шока, наконец очнулся.
— Ты что творишь?! Убью! — он бросился к Полине, сжимая кулак.
В этот момент входная дверь, которую Полина оставила незапертой, распахнулась. В квартиру вошли трое крепких мужчин в черной форме.
— Проблемы, Полина Сергеевна? — спокойно спросил Глеб, перекрывая собой коридор.
Антон замер на полушаге. Его кулак бессильно опустился. Он переводил взгляд с жены, которая держала визжащую сестру, на мрачных охранников. Вся его спесь, вся его напускная бравада сдулись в одно мгновение. Он понял, что проиграл. Не просто спор, а всю жизнь.
— Выведите их, — сказала Полина, отпуская Раду. Та упала на колени, размазывая тушь по лицу. — И вещи. Чемодан в коридор. Если что-то забыли — отправлю почтой. Наложенным платежом.
Охранники работали молча и профессионально. Раду, которая пыталась брыкаться, просто взяли под руки и вынесли как мешок с картошкой. Антон пробовал что-то сказать про права и полицию, но Глеб коротко положил ему руку на плечо и слегка сжал. Лицо Антона перекосилось, и он молча поплелся к выходу.
Через пять минут в квартире стало тихо.
Полина стояла посреди разгромленной кухни. На столе валялась перевернутая бутылка. На полу лежал клок чужих искусственных волос.
Она подошла к окну. Внизу, у подъезда, суетились две фигурки. Рада что-то кричала, размахивая руками, пинала чемодан. Антон стоял, опустив голову, и пытался кому-то звонить, но Полина знала — телефон заблокирован за неуплату, она отключила автоплатеж еще днем.
Они были наказаны не судом, не полицией и не тюрьмой. Они были наказаны реальностью, в которой им больше не было места на её шее.
Полина отвернулась от окна, взяла мусорный пакет и смахнула в него окурки, бутылку и грязные тарелки. Затем подняла с пола клок волос и тоже бросила в мусор.
Она чувствовала себя абсолютно, кристально чистой. Завтра она сменит замки. Послезавтра подаст на развод. А сегодня она наконец-то примет ванну. В своей собственной, чистой квартире.
