Часть 1. Блеск холодного камня
В огромном выставочном зале царила гробовая тишина, нарушаемая лишь гулким звуком шагов по дорогому керамограниту. Урбан, высокий, но сутулый мужчина с бегающим взглядом, стоял за стойкой администратора, машинально протирая и без того идеальную поверхность стола салфеткой из микрофибры. Он ненавидел это место. Ненавидел холодный блеск мрамора, ценники с шестью нулями и тот факт, что он, тридцатипятилетний мужчина, здесь всего лишь обслуживающий персонал. «Принеси, подай, выпиши накладную».
Дверь салона распахнулась, впуская порыв осеннего ветра и уверенный стук каблуков. Вошла Зоя. Она не шла, она несла себя, как дорогой проект, утверждённый без единой правки. Каска для стройки лежала в её сумке «Birkin», а на плечах, словно мантия, висело кашемировое пальто песочного оттенка.
— Урбан, мне нужен каталог последней коллекции «Onyx», — бросила она, даже не глядя на мужа, проходя мимо него к витринам. — И кофе. Двойной эспрессо, без сахара. У меня встреча с заказчиком через десять минут здесь же.
Урбан сжал челюсти так, что скрипнули зубы. Он почувствовал знакомый укол где-то в районе солнечного сплетения — смесь зависти и унижения. Зоя была прорабом, владелицей собственной отделочной фирмы. Она ворочала миллионами, командовала бригадами суровых мужиков и покупала эти проклятые плитки, которые он, Урбан, мог только протирать.
— Сейчас сделаю, дорогая, — выдавил он из себя елейным голосом, в котором яд был едва различим.
Пока кофемашина урчала, перемалывая зерна, Урбан наблюдал за женой. Она разговаривала по телефону, жестко отчитывая поставщика цемента. В ней было столько силы, столько энергии, что рядом с ней он чувствовал себя прозрачным. Его старый «Ford» гнил на парковке, требуя переборки двигателя, а она вчера говорила о покупке нового внедорожника для выездов на объекты.
Это неравенство разъедало его изнутри, как ржавчина. Ему не нужны были её деньги, чтобы подняться самому. Ему нужно было, чтобы она спустилась к нему. Чтобы перестала смотреть свысока. Идея, которую он вынашивал последние недели, созрела окончательно, налившись тяжестью, как гнилое яблоко.
— Твой кофе, — он поставил чашку на столик, где Зоя уже разложила чертежи.
— Спасибо, — она на секунду оторвалась от бумаг. В её глазах была усталость, но та, приятная усталость победителя. — Ты сегодня поздно закончишь?
— Как обычно. Зоя, нам нужно поговорить вечером. Серьёзно.
— Что-то случилось? — она нахмурилась, и морщинка между бровей сделала её лицо строже.
— Случилось. Я понял, как нам укрепить семью.
Зоя хмыкнула, но тут же переключила внимание на вошедшего упитанного клиента. Урбан отступил в тень, в своё привычное место за стойкой, сжимая в кармане брюк кулак. Он смотрел на жену, которая с лёгкостью жонглировала терминами и сметами, и представлял, как изменится её лицо сегодня вечером. Ему хотелось стереть это выражение превосходства. Уравнять. Сделать обычной.
Часть 2. Ужин с привкусом пепла
Ресторан был выбран Урбаном не случайно. Он был дорогим, пафосным и совершенно не подходил ему по статусу, но платила, как всегда, общая семейная карта, которую пополняла в основном Зоя. Полумрак, тяжёлые бархатные портьеры и тихая музыка создавали иллюзию интимности, которой между ними давно не было.
Зоя, сменившая рабочий костюм на вечернее платье, выглядела великолепно, но напряженно. Она чувствовала подвох. Её интуиция, отточенная годами работы с недобросовестными подрядчиками, вопила об опасности.
— Ты заказал самое дорогое вино, — заметила она, крутя бокал за ножку. — Празднуем что-то?
Урбан разрезал стейк с хирургической точностью. Кровь сочилась из мяса на белую тарелку.
— Я думал о нас, Зоя. О нашем будущем, — начал он, откладывая нож. — Мы живем неправильно. Слишком… разрозненно. У тебя свои активы, свой мир. У меня — свой, скромный. Это создает пропасть.
— И что ты предлагаешь? — Зоя сделала глоток, не сводя с него цепкого взгляда. — Мне бросить бизнес и пойти работать кассиром?
— Нет, зачем утрировать, — Урбан улыбнулся. — Я хочу настоящего единения. Фундаментального. Я поговорил с матерью.
Зоя напряглась. Свекровь, Валерия Павловна, была женщиной мягкой, но в руках сына становилась пластилином.
— При чем тут твоя мама?
Урбан выдержал театральную паузу, наслаждаясь моментом.
— Будем продавать твою квартиру и жить у моих родителей, — муж жене сказал это тоном, не терпящим возражений, словно сообщал прогноз погоды.
Зоя замерла. Вилка в её руке звякнула о край тарелки.
— Прости, я ослышалась? — её голос стал тихим и опасным. — Мою трешку в центре? С дизайнерским ремонтом, который я делала два года? Продать? И переехать в «двушку» твоих родителей в спальном районе? Где ещё, насколько я знаю, вот-вот появится твоя сестра после развода?
— Именно! — Урбан воодушевился, приняв её шок за растерянность. — Римма приедет, да. Но мы поместимся. Зато деньги от квартиры… они будут просто лежать. На общем счете. Мы покажем всем, что нам не важен материальный статус, что семья важнее комфорта. Ты станешь ближе к народу, Зоя. К моей семье. Ты слишком оторвалась от реальности.
— Ты хочешь, чтобы я жила с твоей матерью, отцом, твоей истеричной сестрой и тобой в сорока квадратных метрах? Имея собственное элитное жилье?
— Я хочу, чтобы мы были равны, — жестко отрезал Урбан. — Сейчас ты давишь меня своим имуществом. Если ты меня любишь, ты это сделаешь. Я уже договорился с риелтором на оценку. И маме сказал, что мы переезжаем на следующей неделе.
Зоя смотрела на него, и в её глазах, обычно теплых карих, разгорался холодный, голубоватый огонь газовой горелки. Она не кричала. Не опрокидывала стол. Она вдруг поняла: это не просьба. Это бунт. Бунт неудачника, который хочет утащить её на дно своего болота.
Вместо того чтобы швырнуть в него бокалом, она вдруг улыбнулась. Страшно, одними губами.
— Хорошо, Урбан. Если ты считаешь, что это спасет наш брак… Поехали завтра к твоим родителям. Обсудим детали переезда.
Урбан опешил. Он ожидал скандала, слез, угроз. Но покорность? Это окрылило его. Он победил. Она сломалась.
— Я знал, что ты умная женщина, — он потянулся через стол, чтобы накрыть её ладонь своей, но Зоя, будто невзначай, убрала руку, чтобы взять салфетку.
— Рассчитайся, милый. У меня голова разболелась, — сказала она и встала. — Жду в машине.
Она вышла, оставив его с чувством триумфа и неоплаченным счетом, который, впрочем, всё равно будет погашен с её денег. Но Зоя уже не думала о деньгах. В её голове, привыкшей к сложным инженерным схемам, выстраивался план. План, в котором не было места пощаде.
Часть 3. Панельное гетто
Подъезд встретил их запахом жареной капусты и застарелой кошачьей мочи. Стены, выкрашенные в депрессивно-зеленый цвет еще в прошлом веке, были исписаны маркерами. Зоя поднималась по лестнице, стараясь не касаться перил. Её дорогие сапоги гулко стучали по щербатым ступеням. Урбан шел впереди, подпрыгивая от возбуждения, словно вел трофей на убой.
Дверь открыла Валерия Павловна, маленькая, суетливая женщина в застиранном халате.
— Ой, деточки, приехали! — запричитала она, но в глазах прочитался страх. — Проходите, проходите. Только у нас тут… вещи Риммы.
Квартира была заставлена коробками. В узком коридоре приходилось протискиваться боком. Из кухни вышла Римма, сестра Урбана. Полная, с растрепанными волосами и красными пятнами на лице — следами недавних слез и, возможно, дешевого алкоголя.
— Явилась, барыня, — буркнула Римма вместо приветствия. — И куда вы тут собрались? Мне самой жить негде, муженек выгнал, а тут еще вы!
— Римма, успокойся, — Урбан по-хозяйски прошел в гостиную, отодвигая коробку ногой. — Это временно. Мы должны сплотиться. Зоя продает квартиру, деньги положим… ну, просто положим. Будем жить дружной семьей. Мама, папа ведь не против?
Из комнаты выглянул отец Урбана, тихий мужчина, который всю жизнь прятался от реальности в гараже или за газетой. Он лишь махнул рукой и скрылся обратно.
— Урбан, сынок, ну куда же впятером? — робко начала мать. — У нас одна ванная, кухня шесть метров… Зоенька привыкла к другому.
— Ничего, привыкнет! — рявкнул Урбан, и в его голосе прорезались нотки истеричного деспотизма. — Ей полезно. Спустится с небес на землю. Правда, любимая?
Он обернулся к жене, ожидая подтверждения. Зоя стояла посреди этого хаоса, прямая, как струна. Она внимательно осматривала отклеивающиеся обои, старый сервант с хрусталем, пыльный ковер на стене. Это было не просто жилище, это был памятник безысходности.
— Конечно, Урбан, — проговорила она ровным голосом. — Теснота сближает. Римма, ты, наверное, на диване будешь? А мы с Урбаном можем на полу, в углу.
— Ты издеваешься? — взвизгнула Римма. — Мама, скажи им! Я только от тирана сбежала, мне покой нужен!
— Заткнись! — Урбан ударил кулаком по столу. — Я здесь мужчина! Я решил! Деньги от ее квартиры — это наша подушка безопасности. А вы будете слушать меня!
Зоя заметила, как дернулась щека у свекрови. Она видела, как страх перед сыном борется в этой женщине. Урбан упивался властью. Он чувствовал себя царьком в этой куче хлама.
— Значит, решено, — резюмировала Зоя. — Я начинаю собирать вещи. Ключи от моей квартиры отдам риелтору завтра.
Она развернулась и вышла. Урбан догнал её уже на улице.
— Видишь? Я же говорил, они согласятся. Главное — проявить твердость.
Зоя посмотрела на него так, как смотрят на гнилую балку, которую нужно выпилить, чтобы не рухнул весь дом. Внутри неё клокотала ярость, но это была не горячая ярость истерики, а холодная, расчетливая злость профессионала, который видит грубое нарушение техники безопасности.
— Твердость — это хорошо, Урбан. Очень хорошо.
Часть 4. Коробки с прошлым
Просторная гостиная Зои, оформленная в стиле лофт, превратилась в склад. Урбан носился по квартире с коробками, в которых раньше была офисная бумага. Он грубо хватал её книги, статуэтки, одежду и швырял их внутрь.
— Это выкинуть, это старье… Зачем тебе столько туфель? — бормотал он. — В родительской квартире места нет. Возьмем только самое необходимое.
Зоя сидела в кресле, закинув ногу на ногу, и потягивала воду из стакана. Её спокойствие начинало раздражать Урбана. Он ждал слез, мольбы оставить хоть что-то, но она молчала.
— Ты что расселась? Помогай! Завтра показ покупателям! — крикнул он, хватая с полки её любимую вазу — подарок от итальянских партнеров.
— Поставь на место, — тихо сказала Зоя.
— Что? — Урбан ухмыльнулся, покачивая вазу в руке. — Это теперь не имеет значения. Мы избавляемся от балласта.
Он нарочито небрежно швырнул вазу в коробку. Раздался звук разбивающегося стекла.
Зоя медленно поднялась с кресла. Ледяной холод в её груди сменился обжигающим пламенем. Она терпела его нытье о деньгах, его лень, его зависть. Но теперь он пришел в её дом, в её крепость, и начал крушить её жизнь своими грязными руками только ради того, чтобы потешить свое эго.
— Я сказала, поставь на место, — повторила она, делая шаг к нему.
— Ты мне не указывай! Я теперь решаю, где и что будет…
Договорить он не успел. Зоя, которая годами таскала образцы плитки и могла построить бригаду пьяных грузчиков одним взглядом, действовала молниеносно. Её ладонь с размаху врезалась в щеку мужа. Звук пощечины был громче, чем звон разбитой вазы.
Урбан отшатнулся, схватившись за лицо. Его глаза расширились от ужаса.
— Ты… ты ударила меня?
— Я тебя не ударила, я тебя приземлила, — прошипела Зоя. — Ты хотел равенства? Ты хотел силы? Получай.
Урбан, взревев от оскорбленного самолюбия, бросился на неё, замахнувшись кулаком. Он никогда ее не бил, но сейчас жаждал сломать её физически, раз морально не вышло. Это было его роковой ошибкой. Зоя уклонилась — сказались годы занятий кикбоксингом, куда она ходила сбрасывать стресс.
Она перехватила его руку, выкрутила её за спину до хруста суставов и толкнула его лицом в стену. Урбан взвыл, ощутив, как плечо выходит из сустава «до характерного щелчка», как пишут в травматологических отчетах.
— А теперь слушай меня, ничтожество, — прошептала она ему на ухо, прижимая щекой к холодной декоративной штукатурке. — Ты думал, я продам свою жизнь ради твоих комплексов? Ты думал, я позволю тебе превратить меня в прислугу для твоей семейки?
Она рванула его за воротник рубашки так, что пуговицы брызнули в разные стороны, и развернула к себе. Удар коленом в живот согнул Урбана пополам. Он хватал ртом воздух, пуская слюни на дорогой паркет.
— Собирай свои вещи. Свои. Только свои трусы и носки. У тебя пять минут. Иначе вылетишь голым.
— Ты не посмеешь… Квартира… Мы же договорились… — хрипел Урбан, держась за живот.
Зоя схватила его за волосы — он давно хотел модную стрижку подлиннее, теперь это сыграло против него — и заставила поднять голову.
— Квартира продана, Урбан. Ещё вчера. Но не так, как ты мечтал.
Она отшвырнула его на кучу коробок. Урбан упал, разбив губу о картонный угол. Кровь капала на его разорванную рубашку. Он смотрел на жену, и впервые видел в ней не женщину, а стихию, цунами, которое он по глупости решил запереть в стакан.
— Вон отсюда! — рявкнула она так, что стекла задрожали.
Урбан, подвывая от боли в плече, пополз к выходу, хватая по пути какую-то сумку. Он не верил. Этого не могло быть. Она должна была подчиниться!
Часть 5. Котлован крушения
На следующий день Урбан, с фингалом под глазом, в мятой одежде и с подвязанной рукой (травмпункт пришлось посетить ночью), явился на объект, где работала фирма Зои. Он знал, что она там. Ему нужны были объяснения, деньги, хоть что-то. Он был уверен, что вчерашнее — это просто срыв. Истерика бабы. Сейчас она остыла, извинится, и всё пойдет по плану. Ведь квартиру она продала! Значит, деньги есть.
Строительная площадка элитного коттеджного поселка гудела. Работали краны, ездили бетономешалки. Урбан увидел Зою возле вагончика прорабов. Она стояла в окружении крепких мужчин в касках и что-то объясняла, тыча указкой в чертеж. Рядом стоял Виталий, её старый друг и начальник службы безопасности, бывший борец.
— Зоя! — крикнул Урбан, пробираясь через грязь в своих единственных приличных туфлях. — Нам надо поговорить! Где деньги от продажи?
Рабочие затихли, обернувшись на крик. Зоя медленно повернулась. На её лице не было ни следа вчерашней ярости, только презрительная усмешка.
— Какие люди, — протянула она. — А я думала, ты уже обживаешь койко-место у мамы.
— Прекрати этот цирк! — Урбан подошел ближе, чувствуя на себе насмешливые взгляды рабочих. — Я твой муж! Квартира продана, я узнавал в реестре. Где деньги? Мы должны ехать к родителям, я обещал матери!
— Ты хочешь знать, где деньги? — громко спросила Зоя, чтобы слышали все. — Хорошо. Виталий, покажи ему.
Виталий усмехнулся и протянул Урбану планшет. На экране был договор купли-продажи.
— Читать умеешь? Покупатель — ООО «СтройИнвестГрупп». Моя компания.
— И что? Ты продала сама себе? — Урбан не понимал. — Значит, деньги в фирме? Так выводи их!
— Урбан, ты идиот, — ласково сказала Зоя. — Квартира была оформлена на фирму изначально. Это был служебный актив. Я переоформила её на дочернее предприятие. Никаких «живых» денег нет. И, кстати, никакой продажи по факту не было, просто смена юрлица.
Урбан застыл. В его голове рушился мир.
— Но… ты же согласилась…
— Я согласилась посмотреть, как далеко зайдет твоя наглость, — отчеканила Зоя. — А теперь вторая новость. Зайди в свой салон плитки.
— Зачем?
— Затем, что владелец салона продал бизнес неделю назад. Угадай, кто новый собственник?
Урбан побледнел. Земля уходила из-под ног.
— Ты…
— Я. И мой первый приказ как владелицы — увольнение администратора Урбана за несоответствие занимаемой должности и систематическое хамство клиентам. Без выходного пособия.
— Ты не можешь… Это произвол! — завопил он, срываясь на визг.
— Могу. А еще я аннулировала доверенность на машину. Это машина фирмы. Ключи. Прямо сейчас.
Урбан стоял посреди стройки, униженный, раздавленный. У него отобрали всё: мечту, дом, работу, даже старую машину.
— Ах ты стерва! — он потерял контроль. Забыв о боли, он бросился на неё, желая вцепиться в горло.
Но Зоя даже не шелохнулась. Виталий сделал шаг вперед, но Зоя жестом остановила его.
Когда Урбан подлетел к ней, она встретила его четким, поставленным ударом снизу в челюсть. Раздался хруст, и Урбан прикусил язык. Кровь наполнила рот. Он пошатнулся, и Зоя добавила лоу-кик по ноге, сбивая его в жидкую осеннюю грязь.
Он упал лицом в глину, пытаясь выплюнуть выбитый зуб. Его дорогой пиджак превратился в тряпку.
— Вышвырните его отсюда, — бросила Зоя рабочим. — И проследите, чтобы он пешком дошел до остановки. Автобус до района его родителей ходит раз в час. Ему как раз хватит времени подумать о своем поведении.
Двое дюжих рабочих подхватили воющего Урбана под руки и потащили к воротам. Он болтался между ними, как сломанная кукла, с разбитым лицом, вывихнутым плечом, без работы, без жены и без будущего.
Зоя достала влажную салфетку, вытерла костяшки пальцев и повернулась к Виталию.
— На чем мы остановились? Ах да, поставка арматуры.
Урбан, лежа в грязи за воротами стройки, смотрел на серое небо и никак не мог поверить, что это происходит с ним. Он всего лишь хотел, чтобы они жили дружно. У его мамы. За её счет. Разве он просил слишком многого?
