Екатерина стояла у зеркала в прихожей, примеряя новые бордовые сапоги. Замша мягкая, каблук удобный, молния скользит плавно. Потратила на них десять тысяч, но оно того стоило. Работала менеджером по продажам в крупной IT-компании, получала сто пятнадцать тысяч в месяц. Могла позволить себе хорошую обувь.
Дверной звонок оборвал примерку. Екатерина сняла сапоги, поставила их аккуратно у стены и пошла открывать. За дверью стояла Ксения Павловна. Свекровь. Пятьдесят девять лет, короткая стрижка с проседью, строгое лицо.
— Здравствуй, Катенька. Максим дома?
— Здравствуйте, Ксения Павловна. Нет, на работе ещё.
— Ну ничего, зайду всё равно. Чай попьём.
Свекровь прошла в квартиру, сняла пальто. Взгляд сразу упал на бордовые сапоги.
— О, новые? — Ксения Павловна нагнулась, взяла один сапог в руки, покрутила. — Красивые. Дорогие небось?
— Десять тысяч.
Свекровь замерла. Поставила сапог обратно, выпрямилась. Лицо потемнело.
— Десять тысяч? За сапоги?
— Да, — Екатерина прошла на кухню, начала ставить чайник. — Замша, осенние. Удобные очень.
Ксения Павловна прошла следом, села за стол. Сложила руки перед собой.
— Катя, ты понимаешь, что десять тысяч — это большие деньги? Зачем столько тратить на обувь?
Екатерина достала чашки, положила заварку в чайник.
— Ксения Павловна, я купила их на свои деньги. Заработанные мной.
— Неважно, на чьи. Важно, что ты слишком расточительна. Десять тысяч можно было потратить на что-то полезное для семьи.
— На что, например?
— Ну… на продукты. Или отложить на будущее. Дети когда-нибудь появятся, деньги понадобятся.
Екатерина налила кипяток в чайник, закрыла крышку. Стояла спиной к свекрови, сжимая ручку чайника.
— Я откладываю на будущее. Каждый месяц. И на продукты трачу. Сапоги купила из оставшегося.
— Оставшегося не бывает, Катенька. Всегда можно найти, куда деньги пристроить. Вот Максим, он же не покупает себе дорогие вещи. Экономит. А ты разбрасываешься.
Екатерина обернулась. Посмотрела на свекровь.
— Максим покупает. Недавно кроссовки взял за двенадцать тысяч.
— Это другое. Ему нужны были для спорта.
— А мне сапоги не нужны?
— Ты просто покрасоваться хочешь, это не необходимость. Могла бы взять и подешевле. У тебя столько обуви. Раздавать можно.
Екатерина налила чай в чашки, поставила одну перед свекровью. Села напротив.
— Ксения Павловна, я хочу носить качественные вещи. Я зарабатываю, я имею право.
— Имеешь, имеешь. Только не забывай, что ты замужем. Семья — это общая ответственность. Нельзя думать только о себе.
— Я не думаю только о себе.
— Думаешь. Десять тысяч на сапоги — это эгоизм. Ты должна быть менее расточительной, Катенька. Думать о семье, а не о своих прихотях.
Екатерина сжала чашку обеими руками. Хотелось сказать что-то резкое, но слова застряли в горле. Зачем объяснять? Ксения Павловна всё равно не поймёт.
Свекровь допила чай, встала, надела пальто. Выходя, ещё раз покачала головой, глядя на сапоги.
— Эх, Катенька. Молодёжь нынче совсем без головы. Хорошо, что я тебя вовремя наставила. Подумаешь теперь, прежде чем деньги на ветер бросать.
Дверь закрылась. Екатерина стояла посреди прихожей, глядя на сапоги. Обида поднималась волной. Как свекровь смеет указывать, на что тратить деньги? Это личные средства, заработанные потом и кровью. Какое право Ксения Павловна имеет читать нотации?
Вечером, когда Максим вернулся с работы, Екатерина рассказала о визите свекрови. Муж слушал, жуя курицу, кивая время от времени.
— И что ты ответила? — спросил Максим, когда жена закончила.
— Пыталась объяснить, что это мои деньги. Но твоя мать не слышит.
— Ну, мама же переживает за нас. Хочет, чтобы мы экономили, копили.
— Максим, мы копим. У нас есть накопления. Я купила сапоги на остаток от зарплаты, после всех обязательных трат.
— Понимаю. Но мама права в одном — десять тысяч это многовато.
Екатерина отложила вилку. Посмотрела на мужа.
— Ты серьёзно?
— Ну да. Можно было найти дешевле.
— Максим, ты недавно купил кроссовки за двенадцать тысяч.
— Для спорта нужны были. Хорошие, с амортизацией.
— А мне нормальные сапоги не нужны?
Максим пожал плечами.
— Нужны, конечно. Просто мама волнуется. Не принимай близко к сердцу. Будь осторожнее с тратами, вот и всё.
Екатерина встала из-за стола, унесла тарелку в раковину. Стояла, глядя в окно, сжимая край столешницы. Муж не поддержал. Опять. Как всегда.
Прошло два месяца. Ксения Павловна приходила редко, в основном на выходных. Екатерина старалась не пересекаться — уходила гулять, задерживалась на работе, ездила к подруге. Максим делал вид, что ничего не происходит. Жили, как жили.
Однажды в субботу вечером свекровь снова позвонила в дверь. Максим открыл, поцеловал мать в щёку.
— Мама, заходи. Что случилось?
— Ничего не случилось, Максим. Просто хочу с вами поговорить. О важном.
Ксения Павловна прошла в гостиную, села на диван. Достала из сумки папку с какими-то бумагами. Положила на стол.
— Зовите Катю. Пусть тоже послушает.
Екатерина вышла из спальни, села в кресло напротив свекрови. Максим устроился рядом с матерью.
— Так, дети, — Ксения Павловна раскрыла папку. — Скоро у меня юбилей. Шестьдесят лет. Хочу отметить достойно.
— Ну так отметим, — кивнул Максим. — Что ты хочешь?
— Банкет в ресторане. На пятьдесят человек. Я уже выбрала заведение, посмотрела меню. Вот, — свекровь достала распечатку. — Всё расписано. Еда, напитки, аренда зала, музыка.
Екатерина взяла лист, пробежала глазами по цифрам. Внизу стояла общая сумма: 120 000 рублей.
— Сто двадцать тысяч? — переспросила Екатерина.
— Да. Это за всё. Я хочу сделать красиво, чтобы запомнилось.
— Ксения Павловна, это большая сумма.
— Знаю. Поэтому я решила, что оплатишь ты, Катенька.
Екатерина замерла. Посмотрела на свекровь, потом на мужа. Максим сидел, уставившись в телефон.
— Я? Оплачивать сто двадцать тысяч за чужой юбилей?
— Не чужой. Мой. Я же мать Максима. А ты невестка. Это твоя обязанность — помогать семье.
— Обязанность?
— Конечно. У тебя хорошая работа, зарплата высокая. Ты можешь себе позволить.
Екатерина медленно положила лист обратно на стол. Дышала глубоко, пытаясь успокоиться.
— Ксения Павловна, вы серьёзно?
— Абсолютно. Я много для вас сделала. Помогала после свадьбы, вещи дарила, советами поддерживала. Теперь ваша очередь проявить благодарность.
— Благодарность в виде ста двадцати тысяч рублей?
— Ну, если хочешь так выразиться — да.
Екатерина встала. Прошлась по комнате. Вернулась, встала напротив свекрови.
— Хотите пышно отметить юбилей? Отлично. Только без моего кошелька.
Ксения Павловна вытаращила глаза.
— Что?
— Я не буду оплачивать ваш банкет.
— Катя, ты понимаешь, что говоришь? Это же семейное дело!
— Семейное дело — устроить юбилей на сто двадцать тысяч за чужой счёт?
— За твой счёт! Ты невестка!
— Я невестка, но не банкомат.
Максим наконец оторвался от телефона.
— Катя, ну не начинай…
— Не начинаю. Заканчиваю. Ксения Павловна, помните, как вы ругали меня за сапоги? Говорили, что десять тысяч — это слишком много, что я расточительная, что нужно думать о семье?
— Ну и что?
— А теперь требуете сто двадцать тысяч. На вечеринку. Десять тысяч — много, а сто двадцать — нормально? Вы слышите себя?
Ксения Павловна побагровела.
— Это совершенно разные вещи!
— Да? В чём разница?
— Разница в том, что юбилей — это важное событие! А сапоги — прихоть!
— Моя прихоть на мои деньги. А ваша прихоть на мои же деньги. Логика железная.
— Как ты смеешь так разговаривать со мной?!
— Так же, как вы смеете требовать от меня оплатить ваш праздник.
Свекровь вскочила с дивана. Ткнула пальцем в сторону Екатерины.
— Ты неблагодарная! Я столько для тебя сделала!
— Что именно? Напомните.
— Приняла в семью! Относилась как к дочери!
— Как к дочери? Вы критикуете каждую мою покупку, лезете в наши дела, читаете нотации!
— Я забочусь!
— Вы манипулируете!
— Максим! — свекровь обернулась к сыну. — Ты слышишь, что она говорит?!
Максим встал, поднял руки примирительным жестом.
— Мама, Катя, успокойтесь обе. Давайте спокойно…
— Спокойно?! — Екатерина развернулась к мужу. — Твоя мать требует от меня сто двадцать тысяч рублей, а ты говоришь успокоиться?!
— Ну, может, не вся сумма… Можно же как-то договориться…
— Договориться? Максим, ты хоть раз встанешь на мою сторону?
— Я не на чьей-то стороне. Я за мир в семье.
— Мир в семье — это когда меня используют как источник денег?
— Катя, ну не сгущай краски. Мама просто просит помочь.
— Просит? Она требует! И ты её поддерживаешь!
— Я никого не поддерживаю!
— Вот именно! Ты вообще никого не поддерживаешь! Стоишь в стороне и делаешь вид, что это не твоё дело!
Ксения Павловна схватила папку со стола.
— Я вижу, что здесь меня не ценят. Пойду. Но запомни, Катя, — свекровь повернулась к невестке. — Ты пожалеешь о своих словах. Семью нужно уважать. А ты показала, что тебе наплевать на нас.
— Наплевать? Я каждый месяц скидываюсь на продукты для вашей дачи! Покупаю подарки на все праздники! Принимаю вас в доме, когда вы приходите без предупреждения! И это называется наплевать?
— Это твои обязанности как невестки!
— А ваши обязанности как свекрови? Или у вас только права?
Ксения Павловна развернулась и вышла, хлопнув дверью. Екатерина стояла посреди комнаты, дыша тяжело. Максим сел на диван, уткнулся лицом в ладони.
— Зачем ты её так разозлила?
— Я разозлила? Серьёзно?
— Ну да. Можно было мягче ответить.
— Мягче? Максим, твоя мать требовала от меня сто двадцать тысяч! На свой юбилей! При этом ругала за десять тысяч на сапоги! И ты говоришь — мягче?!
— Мама просто хотела красиво отметить…
— За мой счёт!
— Ну, можно было хотя бы частично помочь. Тысяч тридцать, сорок.
Екатерина подошла к мужу. Посмотрела сверху вниз.
— Максим. Мне нужно, чтобы ты занял мою сторону. Сейчас. Немедленно.
— Катя, я не хочу конфликтов…
— Конфликт уже есть. Вопрос — на чьей ты стороне.
Максим поднял голову. Посмотрел на жену.
— Я пытаюсь быть справедливым. Мама действительно перегнула, но и ты была резкой. Может, встретиться посередине?
— Посередине между чем? Между её наглостью и моим унижением?
— Не драматизируй.
— Не драматизирую. Я задаю простой вопрос: ты на моей стороне?
Максим молчал. Отвёл взгляд.
— Я за мир в семье.
Екатерина кивнула. Всё ясно.
— Понятно.
Прошла в спальню. Закрыла дверь. Села на кровать, достала телефон. Нашла в поиске: адвокаты по разводам. Открыла первую ссылку. Записалась на консультацию на понедельник.
Всю ночь не спала. Лежала, глядя в потолок. Максим пришёл спать около двух, лёг на свою половину кровати. Не обнял, не сказал ни слова. Просто лёг и уснул.
Утром Екатерина встала, оделась, собрала небольшую сумку. Документы, одежда на несколько дней, косметика. Максим вышел на кухню, увидел жену с сумкой.
— Куда собралась?
— К подруге. На пару дней.
— Из-за вчерашнего?
— Да.
— Катя, ну не уходи. Давай поговорим нормально.
— Не хочу. Мне нужно время подумать.
Максим подошёл, попытался взять жену за руку, но Екатерина отстранилась.
— Катя, прости. Я не хотел тебя обидеть.
— Но обидел. И не первый раз. И, судя по всему, не последний.
— Что ты имеешь в виду?
Екатерина посмотрела мужу в глаза.
— Я подумаю над нашими отношениями. Серьёзно подумаю.
— То есть?
— То есть, возможно, я приму решение о разводе.
Максим побледнел.
— Ты шутишь?
— Нет.
— Катя, это же из-за одной ссоры!
— Не из-за одной. Из-за сотни. Из-за того, что ты никогда меня не защищаешь. Из-за того, что твоя мать позволяет себе всё, а ты молчишь. Из-за того, что я устала быть виноватой во всём.
— Я не считаю тебя виноватой!
— Но и правой не считаешь. Ты вообще никого не считаешь. Ты просто в стороне стоишь и надеешься, что всё само рассосётся.
Екатерина взяла сумку, направилась к двери.
— Постой, — Максим преградил путь. — Давай поговорим. Нормально. Я выслушаю тебя, обещаю.
— Поздно, Максим. Я уже наговорилась. Много раз. Ты не слушал.
— Буду слушать теперь!
— Сейчас, когда я ухожу? Удобно.
Екатерина обошла мужа, открыла дверь.
— Катя, подожди! Мы же можем всё обсудить!
— Обсуждать нечего.
Дверь закрылась. Екатерина спустилась по лестнице, вышла на улицу. Позвонила подруге.
— Алиса, привет. Можно к тебе на пару дней?
— Конечно. Что случилось?
— Потом расскажу. Сейчас еду.
В понедельник Екатерина пришла на консультацию к адвокату. Полная женщина лет сорока пяти, строгий костюм, внимательный взгляд.
— Рассказывайте.
Екатерина рассказала. Про свекровь, про сапоги, про юбилей, про мужа, который не защищал. Адвокат слушала, кивала, делала пометки.
— Понятно. Дети есть?
— Нет.
— Совместно нажитое имущество?
— Квартира съёмная. Машина на мне, купила до брака. У Максима ничего своего, кроме личных вещей.
— Тогда развод будет быстрым. Месяца два-три максимум.
— Хорошо.
— Вы уверены?
Екатерина кивнула.
— Абсолютно.
Вечером вернулась в квартиру. Максим сидел на диване, бледный, с красными глазами.
— Катя, наконец-то. Я волновался. Звонил тебе сто раз.
— Видела. Не отвечала специально.
— Где была?
— У подруги. И у адвоката.
Максим замер.
— У адвоката?
— Да. Подала на развод.
— Катя, ты с ума сошла?!
— Нет. Я наконец пришла в себя.
Муж вскочил, подошёл к жене.
— Из-за чего? Из-за юбилея матери?
— Не из-за юбилея. Из-за того, что ты никогда не был на моей стороне. Ни разу. За три года брака ни разу не защитил меня от твоей матери.
— Я пытался быть справедливым!
— Нет. Ты пытался избежать конфликта. А это разные вещи.
— Катя, я люблю тебя!
— Возможно. Но недостаточно, чтобы встать на мою защиту.
— Я исправлюсь! Обещаю! Поговорю с матерью, всё решим!
— Поздно, Максим.
— Как это — поздно?! Давай попробуем ещё раз!
Екатерина покачала головой.
— Не хочу. Я устала терпеть унижения. Устала объяснять очевидные вещи. Устала быть виноватой в том, что защищаю свои границы.
— Катя, пожалуйста…
— Максим, хватит. Решение принято. Я собираюсь съехать. Завтра заберу остальные вещи.
— Куда ты поедешь?
— К родителям. Потом сниму квартиру.
Максим сел на диван, закрыл лицо руками. Плечи затряслись. Екатерина стояла, глядя на мужа. Жалость шевельнулась внутри, но решимость оказалась сильнее.
— Прости, — тихо сказала Екатерина. — Но я больше не могу.
Через неделю Екатерина окончательно съехала. Забрала все вещи, оставила ключи на столе. Максим пытался удержать, но безуспешно.
Ксения Павловна звонила, кричала в трубку, требовала встречи. Екатерина сбросила несколько звонков, потом заблокировала номер.
Развод оформили через два месяца. Максим не сопротивлялся, подписал все бумаги молча. На последней встрече в суде попытался заговорить, но Екатерина отвернулась.
Теперь Екатерина жила одна. Снимала небольшую однушку недалеко от работы. По вечерам возвращалась домой, готовила себе ужин, смотрела сериалы. Тихо. Спокойно. Без скандалов, претензий, двойных стандартов.
Иногда думала: правильно ли поступила? Может, стоило дать Максиму ещё один шанс?
Но потом вспоминала, как муж стоял в стороне, пока его мать унижала жену. Как оправдывал свекровь, когда та требовала сто двадцать тысяч. Как просил идти на компромисс, когда компромисс означал очередное унижение.
Нет. Решение было правильным. Екатерина выбрала себя. Своё достоинство. Свои границы. И больше не позволит никому их нарушать.
