Часть 1. Стеклянная крошка в манной каше
В прихожей пахло пылью и старым, слежавшимся мехом. Зинаида не плакала. Её глаза оставались сухими, взгляд — колючим, словно английская булавка, забытая в подоле платья. Она методично складывала в коробки отрезы бархата, катушки с люрексом и пакеты с бисером. Никакой спешки. Каждое движение выверенное, точное, как стежок на дорогом атласе.
— Ну и катись, — прошипела Лариса Сергеевна, наблюдая за сборами невестки из дверного проёма кухни. Она держала в руках надкусанный эклер, и крем пятном застыл в уголке её рта. — Кому ты нужна со своими тряпками? Швея-мотористка, подумаешь, бизнесвумен нашлась. Степа, скажи ей! Что ты молчишь, как воды в рот набрал?
Степан стоял у окна, глядя на серый двор, где ветер гонял по асфальту пустую банку из-под газировки. Ему хотелось исчезнуть. Раствориться в этом сером мареве, стать невидимкой.
— Я не мотористка, Лариса Сергеевна, — спокойно ответила Зинаида, заклеивая скотчем очередную коробку. — Мои костюмы покупают театры и аниматоры по всей области. А ваш сын…
— Мой сын — уважаемый человек! — перебила свекровь, брызгая крошками. — Крановщик шестого разряда! А ты? Паразитка. Живёшь в нашей квартире, пользуешься нашими метрами. Попомни моё слово, Зинка. Месяца не пройдёт, приползёшь на коленях. Будешь в ногах валяться, умолять, чтобы пустили обратно. А мы еще подумаем, правда, Степушка?
— Стёпа, ты мне даже сумки не поможешь спустить? — голос Зинаиды прозвучал ровно, без мольбы.
— Пусть грузчиков нанимает! — рявкнула Лариса Сергеевна. — Ишь, барыня! Уходишь — уходи. Дверь с той стороны закрой, да поплотнее.
Зинаида выпрямилась. В её позе не было покорности.
— Я найму, — она достала телефон. — И квартиру сниму. И жизнь налажу. А вы, мама, доедайте свой эклер, пока он не скис. Как и вся ваша жизнь.
Она вышла, громко стуча каблуками. Степан так и не повернулся.
— Вот увидишь, сынок, — прошамкала мать, облизывая палец. — Приползёт. Голод не тётка. Куда она денется без мужика в доме? Ты у меня золото, а она — так, подкладка синтетическая.
Степан почувствовал, как в груди разливается едкая, холодная злость. Не на Зину. На этот запах затхлости, на этот липкий контроль, на собственную трусость. Он вдруг понял, что завидует жене. Она смогла выйти за дверь. А он остался.
Часть 2. Высота птичьего падения
Строительная площадка жилого комплекса «Эдем» напоминала растревоженный муравейник, залитый жидким бетоном. Степан любил свою кабину крана. Там, на высоте пятидесяти метров, мир казался логичным и упорядоченным. Никаких криков мамы, никаких упрёков. Только рычаги, ветер и груз, послушно плывущий по воздуху.
Внизу, в вагончике прорабов, царила совсем другая атмосфера. Виктор, начальник участка, сидел за столом, закинув ноги на чертежи. Это был мясистый мужчина с лицом, лоснящимся от самодовольства, и маленькими, бегающими глазками. Он получил должность благодаря связям дяди и теперь упивался властью, как дешёвым коньяком.
— Эй, летун! — Виктор орал в рацию, хотя Степан прекрасно слышал и обычный тон. — Ты там уснул, что ли? Давай резче бадью с раствором на шестой сектор!
Степан аккуратно подвёл стрелу. Маневр был ювелирным: нужно было пронести груз между двумя свежепостроенными пилонами, не задев опалубку. Ветер усиливался, трос слегка раскачивало.
— Витя, там зазор полметра, ветер боковой! — вмешался в эфир Толя, помощник Виктора, коренастый мужик в вечно грязной спецовке. Он тянул на себе всю реальную работу, пока шеф раздавал указания.
— Не учи меня работать, Толик! — гаркнул Виктор. — Степан, вира! Если заденешь, вычту из зарплаты у тебя, и твоей родни до седьмого колена!
Степан сжал рычаги. Пальцы побелели от напряжения. Он чувствовал кран как продолжение собственного тела. Бадья прошла идеально, не коснувшись бетона даже краем.
Вечером в бытовке собралась вся бригада. Виктор разливал чай из термоса, но только себе. Остальные довольствовались кружками с водой из кулера.
— Видели, как я сегодня разрулил ситуацию? — громко вещал Виктор, жуя бутерброд с колбасой. — Если бы я вовремя не скомандовал, этот криворукий Стёпка разнёс бы полдома. Пришлось буквально по миллиметрам его направлять. Никакой квалификации, одно название.
Степан сидел в углу, глядя в пол. Слова застревали в горле гвоздями.
— Вообще-то, Степан сам всё сделал, — тихо буркнул Толя, не поднимая глаз от накладной. — Ты вообще в это время по телефону с бабой трындел.
— ЧТО?! — Виктор вскочил. — Ты, Толян, берега не попутал? Я здесь власть! Я здесь мозг! А вы — руки. Грязные, бестолковые руки. И ты, Стёпа, не думай, что я забыл про прошлый месяц. Премии не будет. Ты у нас слишком медленный. Тормоз. Как и твоя жизнь. Слышал, женушка-то сбежала? Видимо, нашла, мужика побогаче да порезвее.
Бригада притихла. Кто-то хихикнул — кажется, молодой стажёр Пашка, старавшийся выслужиться. Степан медленно поднял голову. В его глазах не было привычного страха. Там застыл лёд.
— Не твоё дело, Витя, — произнес он глухо.
— Моё! — Виктор подошёл вплотную, тыча пальцем в грудь Степана. — Всё здесь моё. И твоя зарплата, и твоя репутация. Захочу — по статье уволю. Захочу — будешь туалеты мыть. Ты — никто, Степан. Пустое место.
Степан молчал. Но в голове у него щёлкал таймер. Обратный отсчёт начался.
Часть 3. Холодный расчет швейной иглы
Кафе, где они договорились встретиться, было слишком светлым и модным для человека в рабочей куртке. Степан чувствовал себя неуютно, но Зинаида, сидевшая за столиком у окна, выглядела так, словно родилась здесь. На ней был новый костюм — строгого кроя, темно-синий, явно сшитый собственноручно и сидящий идеально.
— Ты похудел, — заметила она, помешивая ложечкой латте. Без жалости, просто констатация факта.
— Мать готовить не любит, а я не успеваю, — буркнул Степан, садясь напротив. — Зин, ты как?
— Отлично, Стёпа. Просто отлично.
Она достала из сумочки планшет и показала фотографии. Цех. Настоящий, просторный, залитый светом цех. Десяток швейных машин, рулоны ткани, стеллажи с готовыми костюмами супергероев и принцесс.
— Я взяла кредит под развитие малого бизнеса. Рискнула. И знаешь что? Очередь заказов на три месяца вперёд. Детские сады, школы, ивент-агентства.
— А мама говорила… — начал было Степан и осекся.
— Что я приползу? — Зинаида усмехнулась. Улыбка вышла хищной, острой. — Твоя мама, Стёпа, судит людей по себе. Она думает, что мир держится на страхе и зависимости. А мир держится на зубах.
Она наклонилась к нему через стол.
— Знаешь, почему я позвала тебя? Не чтоб похвастаться. Мне нужен начальник склада и логист. Человек, который умеет обращаться с техникой и знает порядок. Не болтун, не вор. Плачу в два раза больше, чем твой жирный Виктор.
Степан опешил.
— Ты… зовёшь меня на работу? К себе?
— Да. Но есть условие. Ты решаешь свои проблемы сам. Жестко. Без соплей. Я не возьму к себе мямлю, о которого вытирают ноги. Я вижу, что с тобой творит этот упырь на стройке. Он тебя смешивает с грязью, приписывает себе твои заслуги, а ты терпишь. Почему?
— Я боюсь потерять место… Ипотека… Мать… — пробормотал он.
— СТРАХ — это не оправдание, — отрезала Зинаида. — Хочешь новую жизнь? Убей в себе жертву. Прямо сегодня. Или оставайся там, где ты есть, и гний заживо.
Она встала, бросила на стол купюру за кофе и ушла, оставив после себя шлейф уверенности и аромата дорогой ткани. Степан смотрел ей в след. Внутри него переплавлялась руда. Зинаида не кричала, не била посуду. Она использовала свою злость как топливо. Холодное, высокооктановое топливо.
Он понял, что должен сделать.
Часть 4. Полёт шмеля
Утро понедельника началось с совещания. В вагончик набилось человек восемь. Приехал сам генеральный директор компании, Аркадий Борисович, мужчина суровый и конкретный. Виктор сиял, как начищенный пятак.
На столе лежали схемы оптимизации погрузочных работ. Степан узнал их. Он рисовал эти чертежи две ночи подряд, пытаясь доказать, что перестановка кранов сэкономит неделю времени и миллионы рублей. Он отдал их Виктору в пятницу, надеясь на одобрение.
— Вот, Аркадий Борисович, — разливался соловьем Виктор, водя указкой по бумаге. — Я тут на досуге набросал план. Если мы перенесём точку выгрузки сюда, а кран поставим на рельсовый ход вот здесь…
Степан почувствовал, как кровь отливает от лица. Это была наглость космического масштаба.
— Интересное решение, Виктор, — кивнул генеральный. — Очень грамотно. Премия вам обеспечена. А что же коллектив? Почему молчите?
Виктор окинул взглядом подчиненных, в его глазах читалась угроза: «Только пикните».
— Коллектив рад работать под таким чутким руководством! — елейно произнёс Виктор. — Правда, Степан?
Это было последней каплей. Унижение стало физически невыносимым, как ожог. Но вместо того, чтобы сжаться, Степан расправил плечи. Он вспомнил холодный взгляд Зинаиды.
— Это вранье, — громко сказал он. Голос не дрогнул.
В вагончике стало тихо. Слышно было, как гудит трансформатор снаружи.
— Что ты вякнул? — процедил Виктор, краснея.
— Я сказал, что ты лжец и вор, — отчетливо произнес Степан, делая шаг вперёд. — Эти чертежи рисовал я. На обороте третьего листа есть след от моей кофейной кружки. Проверьте.
Виктор побледнел, потом снова налился краской.
— Да это пьяный бред! Этот неудачник мстит мне за дисциплинарные взыскания! Аркадий Борисович, не слушайте его!
И тут произошло неожиданное. Толя, «правая рука», вечно молчаливый и покорный Толя, встал со своего места.
— Степан прав, — сказал он, глядя прямо в глаза генеральному. — Виктор эти схемы увидел только сегодня утром. Он вообще в чертежах не разбирается, путает марку бетона с маркой коньяка. Мы все молчали, потому что боялись увольнения. Но ХВАТИТ.
Виктор заорал, брызгая слюной:
— Ах вы крысы! Сговорились! Я вас всех урою! Я вас в порошок сотру! ТЫ! — он бросился на Степана, замахиваясь.
Виктор ожидал увидеть испуг, покорность. Он привык, что Степан отступает. Но на этот раз Степан не отступил. Он встретил атаку с хладнокровием профессионала, управляющего многотонной машиной.
Удар был коротким и жестоким. Кулак Степана врезался точно в переносицу начальника. Хрустнуло так, что поморщился даже генеральный. Виктор взвыл, схватился за лицо и попятился, натыкаясь на стулья.
— УВОЛЮ! УБЬЮ! — визжал он, размазывая кровь по лицу. Он попытался пнуть Степана, но тот легко перехватил его ногу.
Никакой ярости. Только чистая механика. Рывок — и Виктор грузно рухнул на грязный линолеум, ударившись затылком.
— Тебе пора на выход, — спокойно сказал Степан.
Он схватил несостоявшегося «гения» за лодыжку и потащил к двери. Виктор скреб ногтями по полу, скулил, цеплялся за ножки стола, но Степан тащил его, как мешок с цементом. Свита расступалась. Никто не пришел на помощь тирану.
Степан выволок его в коридор, затем на крыльцо и швырнул прямо в грязную лужу перед вагончиком.
— УБИРАЙСЯ, — сказал Степан сверху вниз.
Аркадий Борисович вышел следом, брезгливо глядя на барахтающегося в грязи Виктора.
— М-да, — протянул генеральный. — Заявление по собственному пиши сейчас, пока я полицию не вызвал за подлог и нападение на сотрудника. А вы, молодой человек… зайдите ко мне в кабинет. Обсудим вашу премию и новую должность.
Часть 5. Кто в итоге приполз
Вечер был тихим. Степан вернулся домой с букетом цветов и бутылкой хорошего вина. Ключ в замке повернулся мягко.
В коридоре его встретила Лариса Сергеевна.
— Ну что, явился? — начала она привычно. — Где был? Опять с этой своей… швеёй встречался? Я же говорила, она…
— Замолчи, — прервал её Степан. Спокойно. Тихо. Но в этом тоне было столько силы, что мать поперхнулась воздухом.
— Да как ты смеешь с матерью…
— Я смею, — Степан прошел в кухню, поставил вино на стол. — Я сегодня уволился.
— Что?! — Лариса Сергеевна схватилась за сердце (или за то место, где оно должно было быть). — Идиот! На что мы жить будем? Ты о матери подумал?
— Я перехожу на новую работу. Управляющим логистикой в крупную швейную компанию. Зарплата в три раза выше.
Мать открыла рот, глотая воздух, как рыба.
— К Зинке?! Ты пойдёшь батрачить на эту… на эту…
— На мою жену, — жестко поправил Степан. — И еще одна новость. Я поднял документы. Квартира эта приватизирована на меня и отца. Твоей доли здесь нет. Ты всегда говорила, что это твой дом, а я здесь гость. Оказалось — наоборот.
— Ты меня выгонишь? — прошептала она, вдруг резко постарев и ссутулившись.
— Нет. Я не зверь. Я продаю эту квартиру. Мы с Зиной покупаем таунхаус. А тебе я купил «однушку». В тихом районе. Подальше. Там воздух свежий. Вещи собирай. Грузчики будут завтра в восемь.
— Но я не хочу! Я не поеду! Зинка тебя околдовала! Она приползти должна была!
Степан посмотрел на неё с жалостью.
— Она не приползла, мама. Она взлетела. А вот ты теперь будешь учиться жить самостоятельно.
***
Спустя месяц в новый просторный офис компании «Карнавал» вошёл мужчина в деловом костюме. Зинаида оторвалась от бумаг.
— Отчёт по доставке тканей из Турции готов, Зинаида Геннадьевна, — официально произнес Степан, кладя папку на стол.
— Спасибо, Степан Геннадьевич, — она улыбнулась уголками губ. — Вечером заедем в магазин? Нужно выбрать плитку для ванной.
— Заедем. Кстати, звонила тётка Галя. Говорит, мама жалуется, что в новой квартире слишком тихо. И что она хочет прийти в гости. На пироги.
Зинаида вопросительно подняла бровь.
— И что ты ответил?
— Я сказал, что у нас строгий пропускной режим. И что приём только по предварительной записи. За месяц.
Зинаида рассмеялась. Это был смех свободной женщины. Степан смотрел на неё и понимал: иногда, чтобы сохранить семью, нужно разрушить её до основания и построить заново. На новом фундаменте. Без гнили.
А Виктор, говорят, теперь работает сторожем на автостоянке. И каждый раз, когда открывает шлагбаум, нервно потирает криво сросшийся нос.
