— А с её родителями что решили? Ты сказал ей?
— Сегодня скажу. Я всё продумал. Скажу, что формат свадьбы — молодёжная вечеринка. Или что мест в зале не хватило. Придумаю что-нибудь. Главное, чтобы ты был доволен.
— Я буду доволен, когда на моей даче не будет пахнуть парфюмом её мамаши. Действуй.
Часть 1. Империя стружки и пыли
Мастерская Антона всегда пахла благородно: свежим кедром, морилкой и дорогим воском. Это было его царство, единственное место, где он чувствовал себя кем-то значимым, а не просто тенью своего отца. Огромные станки, верстаки, заваленные чертежами, — здесь он был творцом. Антон провёл ладонью по гладкой поверхности будущей столешницы. Идеально. Ни сучка, ни задоринки. Как и вся его жизнь, которую он так старательно выстраивал последние полгода.
В углу, на грубом деревянном стуле, восседал Виктор Петрович. Отец Антона был грузным мужчиной с тяжёлым взглядом, который, казалось, мог забивать гвозди без молотка. Он не любил запах дерева, он любил запах денег и власти, пусть и местечковой.
— Ты доделал арку? — спросил отец.
— Почти, — Антон взял стамеску. — Осталось нанести патину. Будет выглядеть как антиквариат восемнадцатого века. Зоя будет в восторге.
— Зоя… — фыркнул Виктор Петрович. — Главное, чтобы Эдуард Валентинович оценил. Он обещал подкинуть подряд на строительство баз отдыха, если свадьба пройдёт на уровне. Всё должно быть «лакшери», понимаешь? Без колхоза.
Антон сглотнул, чувствуя, как внутри ворочается привычный липкий страх. Отказать отцу было невозможно. Всякий раз, когда Антон пытался проявить характер, Виктор Петрович быстро напоминал, на чьи деньги куплено оборудование для мастерской и кто договаривается с заказчиками.
— Отец, насчёт списка гостей… — начал Антон, не поднимая глаз от верстака. — Зоя очень привязана к родителям. Они… ну, обычные люди. Интеллигентные.
— Интеллигентные нищеброды, — отрезал отец. — Антон, ты меня слышишь? На свадьбе будет верхушка города. Партнёры. Инвесторы. Представь: сидит Эдуард Валентинович, вкушает фуа-гра, а рядом тесть твой будущий в пиджаке, купленном на выпускной в семидесятом году, рассказывает, как он рассаду на подоконнике выращивает. Позор!
Виктор Петрович встал, подошёл к сыну и положил тяжёлую руку ему на плечо. Пальцы сжались на трапециевидной мышце так сильно, что Антону захотелось взвыть.
— Мы строим дом на её участке, Антон. Дом, в который я вложил свои деньги, а ты — свой труд. Это будет наше поместье. Твоё и моё. Зоя — хорошая девочка, удобная. Но её родня — это балласт. Отсекай лишнее. Как ты делаешь с доской: видишь гниль — срезай.
Антон кивнул. Слабость разлилась по телу, как тёплое, затхлое вино. Ему было жаль Зою, но жалость к себе была сильнее. Он боялся потерять одобрение отца, боялся лишиться заказов, боялся скандала. А Зоя… Зоя поймёт. Она же волонтёр, у неё сердце большое, всех прощает.
— Я всё улажу, — пробормотал он. — Их не будет.
Часть 2. Стеклянный аквариум
Ресторан находился на крыше небоскрёба, отгороженный от мира толстыми стёклами, за которыми выл осенний ветер. Внутри царила стерильная тишина, нарушаемая лишь тихим звоном приборов и приглушённым гулом разговоров. Зоя сидела у окна, наблюдая, как внизу ползут крошечные машинки. Она пришла раньше. В её сумке лежали образцы пригласительных — нежные, кремовые, с тиснением. Она выбирала их неделю.
Когда Антон вошёл, она сразу заметила перемену в его походке. Он шёл как-то боком, пряча глаза, словно нашкодивший пёс, который знает, что сейчас получит газетой по носу. Но Антон сел, улыбнулся своей фирменной, слегка виноватой улыбкой, от которой у Зои раньше таяло сердце. Сегодня сердце не таяло. Оно насторожилось. В её работе координатора волонтеров интуиция часто спасала жизни: Зоя умела чувствовать беду за секунду до того, как она случится.
— Привет, любимая, — он поцеловал её в щёку, но губы были холодными. — Заказала уже?
— Ждала тебя. Антон, у тебя руки дрожат. Что случилось? Проблемы с объектом?
Антон нервно поправил воротник рубашки. Он не знал, как начать. Слова отца звучали в голове набатом: «Отсекай лишнее».
— Зой, тут такое дело… — он сделал паузу, чтобы глотнуть воды. — Мы с отцом пересмотрели смету банкета. И список гостей. Понимаешь, Эдуард Валентинович приведёт с собой охрану, плюс ещё два зама из администрации… Мест катастрофически не хватает. Зал не резиновый.
— И? — Зоя внимательно смотрела на него. Её взгляд, обычно тёплый и лучистый, стал плотным и тяжёлым.
— В общем… мы подумали… Твои родители, они же люди в возрасте. Им будет тяжело. Громкая музыка, чужие люди, этот пафос… Может, мы отметим с ними отдельно? Потом. На даче. По-семейному. Шашлыки пожарим.
Тишина повисла над столиком. Зоя медленно положила салфетку на колени. В её голове словно щёлкнул тумблер. Гнев, который обычно заставлял людей кричать и бить посуду, у неё трансформировался в ледяную ясность. Это было профессиональное. Когда на поисках пропадал человек, эмоции отключались, включался мозг. Сейчас Антон не просто обидел её. Он предал саму суть семьи. Он показал, что для него и его отца люди делятся на сорта.
— Мои родители не будут на свадьбе? Ты этого хочешь? Уверен? — холодно спросила Зоя будущего мужа.
Голос её был ровным, без единой дрожи, и это напугало Антона больше, чем истерика. Он ожидал слёз, уговоров, криков «ты эгоист!». Но увидел перед собой незнакомку с глазами цвета стали.
— Зой, ну не начинай, — он попытался придать голосу твёрдость, копируя интонации отца. — Это всего лишь формальность. Вечер для бизнеса. Ты же умная женщина, ты понимаешь. Мы строим наше будущее. Твои родители… они не впишутся. Ну куда твой отец в своём свитере полезет к мэру? Мы их только смутим.
«Не впишутся». Это слово ударило Зою сильнее всего. Её отец, который спас сотни людей, работая хирургом в сельской больнице. Её мать, учительница музыки, воспитавшая поколения. Они не впишутся в ярмарку тщеславия Виктора Петровича.
Внутри Зои бушевало пламя, но снаружи она лишь чуть прищурилась. Она вдруг увидела Антона чётко, без романтического флёра. Слабый. Жадный. Ведомый. Человек-функция при своём отце-тиране.
— Хорошо, — сказала она вдруг легко.
— Хорошо? Ты согласна?
— Я тебя услышала, Антон. Если ты считаешь, что так будет лучше для нашего будущего… Пусть будет так. Моих родителей на свадьбе не будет.
Антон выдохнул с таким облегчением, что чуть не сполз со стула.
— Ты чудо, Зой! Я знал, что ты поймёшь! Я тебе такое кольцо закажу…
— Не надо, — она улыбнулась одними губами. Улыбка вышла хищной, но Антон в своей радости этого не заметил. — Лучше доделай дом. Я хочу, чтобы к свадьбе он был идеальным. Каждая доска, каждый гвоздь. Ты ведь успеешь?
— Обижаешь! — расцвёл Антон. — Я там ночевать буду. Это будет дворец. Наш дворец.
Зоя опустила взгляд в меню. Цифры прыгали перед глазами. Её злость уже не пылала, она кристаллизовалась в план. Жестокий, расчётливый план. Антон и его отец понимали только язык силы и денег. Что ж, она заговорит на их языке.
Часть 3. Золотая клетка на чужой земле
Участок у реки был живописным. Сосны, уходящие верхушками в небо, запах смолы и влажного песка. Именно здесь, на земле, доставшейся Зое от бабушки, Антон возводил свою мечту. Дом из оцилиндрованного бревна выглядел внушительно. Два этажа, огромная терраса, панорамные окна. Виктор Петрович не жалел денег сына, щедро раздавая указания рабочим, хотя сам не забил ни одного гвоздя.
Зоя приехала на стройку за три дня до свадьбы. Она вышла из машины, поправила на плече лямку простой холщовой сумки. Вокруг кипела работа. Антон, по пояс голый, загорелый и потный, шлифовал перила террасы. Увидев невесту, он спрыгнул вниз, отряхиваясь от опилок.
— Смотри! — он широким жестом обвёл строение. — Крышу вчера закончили. Черепица немецкая, вечная. Осталось внутри лаком пройтись и мебель завезти.
Из дома вышел Виктор Петрович, вытирая лысину платком.
— А, невеста явилась. Ну как тебе хоромы? Царские палаты!
— Впечатляет, — кивнула Зоя. — Виктор Петрович, а правда, что вы хотите бильярдную на втором этаже?
— А как же! — гаркнул свёкор. — И кабинет мой там будет, с видом на реку. Я уже и кресло присмотрел кожаное. Буду внуков нянчить и дела вести.
Зоя смотрела на них и поражалась масштабам их наглости. Они уже всё поделили. Земля, огромный участок почти гектар, формально была её, но они вели себя так, словно она — лишь временное приложение к этому участку. Антон даже не заикнулся о том, чтобы спросить её мнения про кабинет отца.
— Антон, — мягко позвала она. — Ты вложил сюда все свои сбережения, да?
— Всё до копейки, и ещё кредит взял небольшой на отделку, — гордо ответил жених. — Зато своё! Никакой ипотеки на двадцать лет. Представь, заживём!
— Да… Заживём, — эхом повторила Зоя. Она прошла к фундаменту, провела рукой по тёплому дереву. — Антон, ты помнишь, когда мы только начинали встречаться, я рассказывала тебе про проект «Дом надежды»?
— Это для трудных подростков? — поморщился Антон. — Помню. Ты вечно с ними носилась. Только давай без этого сейчас. У нас праздник на носу.
— Конечно. Никаких подростков. Только «лакшери», — она поймала взгляд Виктора Петровича. В его глазах читалось торжество победителя. Он думал, что сломал её, заставив отказаться от родителей. Он думал, что она — очередная бесхребетная дурочка.
Зоя достала телефон и быстро набрала сообщение: «Водитель будет к 10 утра. Бульдозеров не надо, ситуация изменилась. План Б».
— Что пишешь? — подозрительно спросил Антон.
— Подругам, — соврала она, не моргнув глазом. — Уточняю насчёт девичника.
Внутри неё клокотала злость, но внешне она была спокойна, как снайпер перед выстрелом. Она знала то, чего не знали они. Документ, который Антон подсунул ей месяц назад — якобы согласие на строительство, — она не подписала. Точнее, подписала, но не его. Ловкость рук, которой она научилась, раздавая листовки в толпе, пригодилась. В папке тогда лежал другой лист — договор пожертвования. Пустой бланк с её подписью, который она предусмотрительно забрала с собой, заменив на красивую, но юридически ничтожную «филькину грамоту» о согласии на стройку. А вчера она заполнила этот бланк. И дата там стояла сегодняшняя.
— Ладно, мальчики, не буду мешать, — Зоя ослепительно улыбнулась. — Стройте. Старайтесь.
Часть 4. Пир во время чумы
Загородный клуб сиял огнями. Парковка была забита черными внедорожниками и седанами представительского класса. Виктор Петрович сиял ярче начищенного самовара. Он стоял у входа, пожимая руки нужным людям, хлопал по плечам чиновников, громко смеялся.
Антон стоял рядом, в смокинге, который ему немного жал в плечах. Он нервничал. Зоя опаздывала. Гости уже расселись, официанты разливали шампанское. Свекровь, тихая женщина со скорбным лицом, сидела в самом дальнем углу, словно боясь привлечь внимание мужа.
Наконец двери распахнулись. Зоя вошла одна. На ней было не пышное белое платье, как ожидал Антон, а строгий вечерний костюм жемчужного цвета. Красивый, дорогой, но… брючный. И без фаты.
По залу пронёсся шепоток.
— Ты почему в штанах? — прошипел Антон, подскочив к ней. — Где платье? Отец в бешенстве!
— Платье не вписалось в концепцию, — громко сказала Зоя, так, что её услышали за ближайшими столиками. — Как и мои родители.
Она прошла к микрофону, стоявшему на сцене. Музыканты умолкли. Виктор Петрович нахмурился и сделал знак сыну — убрать её. Но Зоя уже взяла микрофон.
— Добрый вечер, уважаемые гости. Я рада видеть здесь элиту нашего города. Партнёров Виктора Петровича, заказчиков Антона. Вы все — люди деловые, занятые. Поэтому я не буду тратить ваше время на глупые тосты о любви. Давайте поговорим о бизнесе. О вложениях.
Эдуард Валентинович, тот самый важный гость, с интересом отложил вилку.
— Мой жених, Антон, — Зоя указала рукой на бледнеющего Антона, — потрясающий плотник. Он своими руками построил великолепный дом на берегу реки. Вложил в него душу, все свои деньги, взял кредиты. Виктор Петрович, его отец, руководил процессом, мечтая о родовом гнезде. Они потратили на этот дом около пятнадцати миллионов рублей. Аплодисменты мастерам!
Зал вяло захлопал, не понимая, к чему она ведёт. Антон улыбался натянуто.
— Но есть один нюанс, — продолжила Зоя, и её улыбка стала похожа на оскал. — Бизнес — это риски. Особенно когда ты строишь на чужой земле и вытираешь ноги о владельца этой земли. Антон и Виктор Петрович решили, что мои родители — люди второго сорта, которым не место на этом празднике. Они посчитали, что я проглочу это унижение ради штампа в паспорте и красивого дома.
Виктор Петрович покраснел и двинулся к сцене.
— Уберите её! Она пьяна!
— Я совершенно трезва, — отрезала Зоя. — А теперь про главное. Вчера утром я, как единоличная владелица земельного участка по адресу Лесная, 42, оформила дарственную.
В зале повисла гробовая тишина. Слышно было, как жужжит муха под потолком.
— Я подарила эту землю вместе со всеми постройками, находящимися на ней, Благотворительному фонду помощи бездомным животным «Верный друг», — Зоя достала из сумочки документ с синей печатью. — Антон, ты построил не родовое гнездо. Ты построил самый роскошный в области приют для собак. Там будут тёплые вольеры, ветеринарный кабинет… В вашей бильярдной, Виктор Петрович, будет операционная для стерилизации.
— Ты врёшь! — заорал Виктор Петрович, срывая голос. — Это незаконно! Мы судиться будем!
— На каком основании? — спокойно спросила Зоя. — Дом не зарегистрирован. По документам это просто стройматериалы, сложенные на моей земле. А теперь — на земле фонда. Директор фонда уже принял дар. Кстати, он здесь.
Из-за стола поднялся коренастый мужчина в джинсах и футболке — полная противоположность смокингам вокруг. Это был Борис, старый друг Зои по волонтерству.
— Спасибо, Зоя, — прогудел он басом. — Собачки будут счастливы. Евроремонт им, конечно, ни к чему, но мы оценим. Завтра заезжаем.
Антон стоял. Его мир рушился. Не просто свадьба — рушилось всё. Деньги, репутация, мечты, доверие отца. А главное — он понял, что Зоя не шутит.
— Свадьбы не будет, — бросила Зоя в микрофон. — Ужин оплачен, гуляйте. За счёт заведения. Точнее, за счёт бывшего жениха.
Она сошла со сцены и направилась к выходу. Никто не посмел её остановить. Виктор Петрович держался за сердце, оседая на стул. Эдуард Валентинович громко хохотнул:
— А девка-то с характером! Витя, ты кого недооценил? Такую бы в бизнес, а не твоего тюфяка!
Часть 5. Пепелище амбиций
Утро выдалось серым и дождливым. У ворот недостроенного особняка стояли два грузовых «Газели» с логотипом «Верный друг». Волонтёры выгружали клетки, мешки с кормом и старые одеяла.
Антон сидел в своей машине на обочине, не в силах выйти. Он смотрел, как чужие люди в грязных комбинезонах ходят по его террасе. По той самой, которую он шлифовал вчера до идеальной гладкости. Он видел, как в его будущую гостиную заносят огромную клетку с алабаем.
Рядом с машиной Антона затормозил тяжёлый внедорожник отца. Виктор Петрович вывалился из салона, красный, злой.
— Делай что-нибудь! — заорал он, стуча кулаком в стекло сына. — Вызывай полицию! Выгоняй их! Это мой дом! Мой!
Антон опустил стекло. В его глазах была пустота.
— Отец, юрист сказал, шансов нет. Земля её. Дом не оформлен. Любые улучшения земельного участка переходят к новому собственнику, если нет договора подряда. А у нас его нет. Мы же экономили на налогах.
— Ты идиот! — заорал отец. — Ты просрал всё!
— Нет, отец, — вдруг тихо сказал Антон. — Это ты захотел убрать её родителей. Ты нажал. А я… я просто струсил.
К воротам подъехала еще одна машина. Из неё вышла Зоя. Она была в джинсах и ветровке, спокойная и деловитая. Подошла к организаторам переезда, что-то показала в бумагах.
Антон вышел из машины и побрёл к ней. Ноги были ватными.
— Зоя… — позвал он.
Она обернулась.
— Зой, можно всё вернуть? Я подпишу что угодно. Я верну родителей в список. Давай поженимся. Я люблю тебя.
— Любишь? — она усмехнулась. — Антон, ты любишь только комфорт и одобрение папочки. Ты хотел жить в этом доме, зная, что выплюнул мою семью из своей жизни. Ты считал, что я проглочу.
— Но зачем так жестоко? Зачем отдавать дом собакам? Это же миллионы! Мы могли бы продать, поделить…
— Жадность, Антон. Тебя погубила жадность и трусость. Я не могла продать дом, который ты строил. Это было бы нечестно по отношению к твоему труду. Поэтому я нашла ему лучшее применение. Здесь будут лечить искалеченные души. А твоя душа… она, кажется, ремонту не подлежит.
— Послушай, — Антон схватил её за рукав. — Я разберу его! Я вывезу брёвна! Это мой материал!
— Попробуй, — пожала плечами Зоя. — Борис, — она кивнула директору фонда, — тут посторонние пытаются украсть имущество фонда. Вызови наряд, пожалуйста.
Борис, огромный мужик с монтировкой в руке, шагнул к Антону.
— Проблемы, гражданин?
Антон отступил. Он посмотрел на дом. На окне второго этажа, там, где должна была быть их спальня, сидел рыжий беспородный кот и умывался.
Виктор Петрович что-то орал у ворот, тряся бумажками перед носом невозмутимых волонтеров. Антон понял, что это конец. Он не просто потерял деньги. Он стал посмешищем для всего города. И самое страшное — он, плотник, своими руками построил памятник собственной глупости.
Зоя села в машину и уехала, даже не взглянув в зеркало заднего вида. Ей предстояло еще много дел: организовать доставку медикаментов и успокоить маму, которая так и не поняла, почему свадьба отменилась, но была рада, что дочь не вышла замуж за «этих хамов».
А Антон остался стоять под дождём, слушая лай собак в доме своей мечты. Он до последнего не верил, что тихая, покладистая Зоя способна на такой разгромный удар. Он думал, что знает её. Но оказалось, что он не знал даже самого себя.
