Часть 1. Иллюзия контроля
Вечер в просторной гостиной, обставленной с геометрической строгостью, не предвещал бури. Свет торшеров падал на страницы книги, которую держала в руках Инга. Она ценила эти редкие минуты покоя после управления крупным логистическим центром. Шум поездов, накладные, споры с поставщиками — всё оставалось за порогом этой квартиры. Но сегодня хаос решил проникнуть внутрь.
Сергей, развалившись в кожаном кресле, листал ленту соцсетей. Он казался себе хозяином положения. Молодой, крепкий, сумевший окольцевать женщину, которая была старше его на двенадцать лет. Он считал это выгодной сделкой: его молодость в обмен на её ресурсы. Инга знала об этом раскладе, но до сегодняшнего дня её всё устраивало. Ей нужна была иллюзия семьи, а Сергею — комфорт.
Он отложил телефон, закинул руки за голову и произнес ту самую фразу, которая должна была стать камнем преткновения, но стала началом его конца.
— Моя мама будет жить с нами. Брат тоже останется здесь, — муж поставил жену перед фактом и вскоре пожалел. — Им в двушке тесно, а у нас тут аэродром. Витёк работу ищет, ему нужен старт в большом городе. А мама… ну, она будет помогать по хозяйству.
Инга медленно опустила книгу на колени. Это был тяжёлый, дорогой том по истории искусств. Она посмотрела на мужа, словно изучая дефект в счетах-фактурах. Ни удивления, ни возмущения на её лице не отразилось. Только холодный расчёт.
— Ты это уже решил? — её голос звучал ровно, без эмоциональных перепадов.
— Ну да, — Сергей самодовольно ухмыльнулся. — А чего обсуждать? Мы же семья! Места полно. Завтра они приезжают. Будь добра, подготовь гостевую и мой кабинет переделай под спальню для матери.
Инга встала. На ней был домашний костюм из плотного шелка, скрывающий фигуру, но подчеркивающий статус. Она подошла к полке, взяла тяжелую фарфоровую статуэтку балерины, стряхнула несуществующую пыль и поставила обратно.
— Твою мать! — хохотнул Сергей, заметив её напряжение, которое он истолковал как покорность. — Не дуйся. Тебе же веселее будет.
— Веселее, — эхом отозвалась Инга. — Ты прав. Будет очень весело.
Она не стала спорить. Сергей принял её молчание за слабину женщины, которая боится потерять «последний вагон». Он был уверен: Инга проглотит всё, лишь бы не остаться одной в свои сорок восемь. Какая глупость. Он видел лишь фасад, но никогда не интересовался фундаментом.
— Какого чёрта ты молчишь? — спросил он, чувствуя лёгкий дискомфорт от её пристального взгляда.
— Я думаю, где разместить вещи твоей мамы, — солгала Инга.
На самом деле она вспоминала день, когда десять лет назад её первый муж попытался провернуть похожую схему, приведя в её дом свою «белгородскую родню». Тогда она была наивной, плакала, устраивала скандалы и в итоге потеряла половину имущества при разводе, не оформив вовремя брачный контракт. Тот урок обошелся ей в цену трёхкомнатной квартиры и двух лет депрессии.
Сергей не знал, что Инга — это не та женщина, которую можно прогнуть. Это женщина, которая уже однажды сгорела и восстала из пепла, покрывшись непробиваемой бронёй.
— Вот и умница, — Сергей потянулся. — Закажи еды завтра побольше. Надо встретить родню как полагается. И денег мне на карту кинь, я Витька встречу, такси, то-сё.
— Хорошо, — кивнула Инга. — Я всё устрою.
Часть 2. Анатомия жадности
На следующий день Инга ушла на работу раньше обычного. В офисе она не занималась логистикой. Она вызвала юриста и своего заместителя по административным вопросам.
— Игорь, — обратилась она к мужчине в строгом костюме, — мы запускаем план «Б» по объекту на Остоженке.
— Вы уверены, Инга Валерьевна? — уточнил юрист. — Обратного пути по документам не будет. Сделка закроется сегодня к вечеру.
— Абсолютно. Я освобождаю помещение завтра. Новый собственник вступает в права немедленно. Условия жесткие, как мы и договаривались. Никаких отсрочек.
Инга подписала бумаги с той же легкостью, с какой подписывала накладные на партию груза. Она знала: жадность лечится только полным лишением ресурса. Сергей хотел всё и сразу. Он не понимал, что живёт на пороховой бочке, фитиль которой сам же и поджег.
Вернувшись домой, она застала картину, которую ожидала, но от которой всё равно стало тошно. В прихожей громоздились клетчатые сумки, пахло дешёвым табаком и жареным луком.
В гостиной, положив ноги в грязных носках на итальянский журнальный столик, сидел молодой парень — Витёк. Он жевал бутерброд, крошки сыпались прямо на ковёр ручной работы.
— О, хозяйка явилась! — гаркнула полная женщина, выходящая из кухни. Тамара Петровна, мать Сергея. На ней был засаленный халат, который она, видимо, считала домашней одеждой. — Ну здравствуй, Инга. Что-то ты долго. Мы тут проголодались, пришлось самим хозяйничать. У тебя в холодильнике мышь повесилась, одна трава да сыры какие-то плесневелые.
Инга молча сняла пальто.
— Здравствуй, Тамара Петровна. Привет, Витя.
— Чё, даже не обнимешь? — усмехнулся Витёк, не убирая ног со стола. — Серёга сказал, ты нам рада будешь. Слышь, а пароль от вайфая какой? А то у меня трафик кончился.
Сергей вышел из спальни, сияя, как начищенный пятак.
— Ну вот, все в сборе! — он обнял мать. — Мама, смотри, как Инга живёт. Теперь и вы так жить будете.
— Да уж, хоромы, — оценила Тамара Петровна, оглядывая стены. — Только пусто как-то. Неуютно. Я свои занавески привезла, повесим. И ковёр на стену в той комнате, а то звук как в бочке.
Инга прошла в центр комнаты. Она не стала кричать. Она не стала просить убрать ноги со стола. Она просто смотрела на этих людей, как смотрит энтомолог на жуков, которых предстоит заспиртовать.
— Да пошёл ты со своими занавесками, — тихо, но отчетливо произнесла она, глядя на воображаемый узор на стене.
— Чего? — не поняла Тамара Петровна. — Ты это кому?
— Это я так, мысли вслух. Располагайтесь. Чувствуйте себя как дома. У вас есть ровно один вечер, чтобы насладиться этим ощущением.
— Ты о чём, милая? — напрягся Сергей.
— О том, что сегодня у нас прощальный ужин. Я заказала доставку из ресторана. Ешьте.
Вечер прошел в атмосфере сюрреализма. Родственники жадно ели, обсуждая, какую мебель они переставят и как Витя займет «вон ту комнату с большим телевизором». Сергей пил вино, поглядывая на жену с торжеством победителя. Он думал, что сломал её. Что она смирилась.
— Слышь, Инга, — Витёк чавкнул, — а тачку твою можно брать? Ну, по вечерам, девчонок покатать? Серёга сказал, у тебя две.
— Конечно, — улыбнулась Инга холодной, змеиной улыбкой. — Бери всё, что сможешь унести.
— Типун тебе на язык, — перекрестилась Тамара Петровна. — Скажешь тоже. Мы люди честные.
Когда часы пробили полночь, Инга встала из-за стола.
— Мне пора спать. У меня завтра сложный день. Переезд.
— Какой переезд? — Сергей замер с бокалом в руке.
— Мой. Я переезжаю. А вы остаетесь… здесь. На некоторое время.
Она ушла в спальню и заперла дверь. Сергей попытался постучать, но она не ответила. «Бесится, — подумал он. — Перебесится. Куда она денется в свои годы? Только пугает».
Часть 3. Холодный душ реальности
Утро началось не с кофе, а с громких криков.
— Твою же мать! Где вода?! — орал Витёк из ванной.
— Что с электричеством?! — вторила ему Тамара Петровна с кухни.
Во всём квартире были отключены коммуникации. Инга стояла посреди гостиной, уже одетая, рядом с двумя небольшими чемоданами. Она выглядела свежей, собранной и абсолютно чужой.
Сергей выскочил из спальни в трусах, взъерошенный.
— Инга! Что за фокусы? Почему света нет? Я телефон зарядить не могу!
— Это не фокусы, дорогой. Это регламент. Данная жилплощадь отключена от обслуживания за неуплату и расторжение договора.
— Какого договора? Это твоя квартира!
— Была, — спокойно поправила Инга. — До вчерашнего вечера.
Тамара Петровна вышла в коридор, вытирая мокрые руки о свой халат.
— Что ты несёшь? Ты нас выгоняешь? Да как ты смеешь! Мы семья! Сын, скажи ей!
Сергей подошел к жене, пытаясь придать лицу грозное выражение, но в глазах уже мелькал страх.
— Инга, хватит клоунады. Включи рубильник.
— Сергей, — она произнесла его имя так, словно выплюнула косточку от оливки. — Ты хотел, чтобы мы жили большой дружной семьей. Но ты забыл спросить, хочу ли этого я. Ты решил, что я — ресурс. Удобная функция. Кошелёк с ногами.
— Да пошла ты! — произнёс Сергей. — Я муж! Я имею право…
— Ты имеешь право собрать свои вещи и покинуть помещение. Вместе с мамой и братом. Прямо сейчас.
— А если нет? — Витёк вышел из ванной, намотав полотенце на бедра. — Вызовешь ментов?
— НЕТ, — Инга выделила это слово голосом. — Никаких органов правопорядка. Я просто уйду. А через тридцать минут сюда придут новые владельцы. И это не вежливые люди. Это строительная бригада. Квартира продана под офисное помещение с полной перепланировкой. Снос стен начинается сегодня в 10:00. Сейчас 09:30.
Сергей побледнел.
— Ты продала квартиру?
— Вместе с мебелью. Кроме моих личных вещей. Деньги уже на счетах, к которым у тебя нет доступа, так как по брачному договору, который ты подписал не глядя, всё имущество, приобретенное на моё имя или проданное мной, является моей раздельной собственностью. Помнишь ту папку бумаг перед свадьбой? «Формальности для налоговой», как ты сказал?
Сергей вспомнил. Он тогда так спешил получить штамп в паспорте и доступ к её картам, что подписал бы и приговор собственной казни.
— Ты… ты тварь! — прошипела Тамара Петровна. — Обманула мальчика! Воспользовалась!
— Воспользовалась? — Инга рассмеялась. Смех был сухим и колючим. — Это ваш сын решил, что он — подарок судьбы. А оказалось, что он — просто красивая упаковка с пустотой внутри. Я дала тебе шанс, Сергей. Я наблюдала. Но когда ты привел сюда этот табор… — она обвела рукой родственников, — ты перешёл черту.
— Куда нам идти?! — заорал Сергей. — Мы сдали квартиру мамы в аренду на год! Взяли предоплату и потратили её на долги Витьки!
— Это ваши проблемы, — Инга взяла чемоданы. — Умение планировать бюджет — полезный навык. У вас будет время его освоить.
Часть 4. Крушение надежд
В дверь позвонили. Звонок в пустой квартире прозвучал как набат.
Сергей метнулся к двери, надеясь, что это какая-то ошибка. На пороге стояли трое крепких мужчин в рабочих комбинезонах и касках. У одного в руках была кувалда, у другого — перфоратор.
— Хозяева? — спросил старший, коренастый мужик с усами. — Освобождаем помещение. У нас график.
— Какой график?! Иди ты к лешему! — взвизгнул Витёк. — Мы здесь живём!
— У меня предписание от собственника, — пробасил старший, показывая бумагу. — ООО «Вектор-Строй». Объект передан под демонтаж. Все жильцы выписаны. Вещи на выход, иначе пойдут как строительный мусор.
Инга протиснулась мимо рабочих.
— Удачи, парни. Мусор в гостиной особенно габаритный, — бросила она, кивнув на Сергея и его родню.
— Инга! Стой! — Сергей схватил её за рукав пальто. — Давай поговорим! Ну перегнул я, хорошо! Мама уедет! Витёк найдет жильё! Мы же можем всё исправить!
— УБИРАЙСЯ, — она стряхнула его руку, как грязную тряпку. — Ты не понял, Сережа? Я не просто выгоняю их. Я ухожу от тебя. Ты — банкрот. Моральный и финансовый. Карты, привязанные к моему счёту, заблокированы пять минут назад. Твоя машина — в лизинге на мою фирму, договор расторгнут, ключи отдашь водителю на улице.
— Чтоб теб пусто было! — завопила Тамара Петровна, понимая, что «сладкая жизнь» закончилась, не успев начаться. — Проклятая! Старуха бездетная!
Инга остановилась в дверях. Она обернулась и посмотрела на них в последний раз. В её взгляде не было ни злости, ни обиды. Только брезгливость.
— Лучше быть одной, чем кормить паразитов. Прощайте.
Она вышла на лестничную клетку, и двери лифта мягко закрылись за ней, отсекая вопли и проклятия.
В квартире начался ад.
— Выносите мебель! — скомандовал прораб.
— Это наше! — пытался сопротивляться Витёк, хватаясь за статуэтку.
— Чек есть? — равнодушно спросил рабочий. — Нет? Значит, собственность фирмы. Поставь на место, пацан, а то уронишь — оплачивать будешь почкой.
Сергей метался по комнате, как зверь в клетке. Телефон жужжал сообщениями от банка: «Отказ в операции», «Карта заблокирована». Он пытался дозвониться до Инги, но механический голос повторял: «Абонент временно недоступен».
— Да чтоб тебя разорвало! — крикнул он в пустоту, швырнув телефон на диван.
— Сынок, что делать-то? — заныла Тамара Петровна. — Куда мы теперь? Деньги где?
— Нет денег, мам! — рявкнул Сергей. — Она всё перекрыла! Мы на улице!
Рабочие начали срывать плинтуса. Стоял дикий грохот. Пыль поднималась столбом, оседая на «элитных» занавесках Тамары Петровны.
Часть 5. Расплата за наглость
Прошел месяц.
На стоянке возле крупного торгового центра, где ветер гонял обертки от фастфуда, стоял потрёпанный жизнью автомобиль. Внутри сидел Сергей. Он похудел, под глазами залегли тени. На нём была мятая рубашка, та самая, в которой он когда-то щеголял в офисе жены, изображая важного директора.
Теперь он работал таксистом на арендованной машине. Эконом-класс.
Инга всё просчитала идеально. Квартира матери Сергея была сдана, жильцы отказались съезжать без неустойки, которой у семьи не было. Им пришлось снять крошечную «однушку» в районе, куда даже курьеры боялись ездить по вечерам.
Витёк так и не нашел работу. Он целыми днями лежал на продавленном диване в съёмной квартире и играл в игры на телефоне, проклиная «эту ведьму Ингу». Тамара Петровна устроилась вахтером в общежитие, её гонор сбился, но злоба осталась. Она каждый вечер пилила Сергея, обвиняя его в том, что он «упустил золотую рыбку».
— Лопух ты, Сережка, — говорила она, помешивая пустую кашу. — Надо было хитрее быть. Сначала прописаться, потом маму перевозить. Эх…
Сергей ненавидел эти разговоры. Он ненавидел свою семью, свою жадность и эту убогую квартиру. Но больше всего его злило то, что Инга оказалась умнее.
В этот момент на телефон пришел заказ. «Элитный ЖК ‘Панорама’. Поездка в аэропорт».
Сергей вздохнул, завёл мотор и поехал.
Подъехав к шлагбауму роскошного дома, он увидел пассажира. Сердце ухнуло куда-то в желудок. Это была она. Инга.
Она стояла рядом с высоким мужчиной, который держал её за руку. Она выглядела потрясающе: стильное пальто, расслабленная поза, улыбка, которой он никогда у неё не видел — искренняя, живая.
Сергей хотел отменить заказ, уехать, провалиться сквозь землю. Но пальцы не слушались. Он просто сидел смотрел.
Мужчина открыл перед Ингой дверь черного седана, стоявшего перед такси Сергея. Оказалось, Сергей просто перепутал подъезды, и его пассажир был другим.
Но Инга заметила его машину. Желтый логотип такси, знакомый профиль водителя. Их взгляды встретились на секунду.
В её глазах не было торжества. Там было полное, абсолютное равнодушие. Она скользнула по нему взглядом, как по пустому месту, и села в машину к своему спутнику.
Сергей ударил кулаком по рулю.
— Да катись ты! — заорал он, чувствуя, как к горлу подступает комок бессильной злости.
В заднюю дверь его такси постучали.
— Эй, шеф, в аэропорт, опаздываю! — крикнул толстый мужик с баулами.
Сергей отвернулся, вытер пот со лба рукавом и нажал кнопку «Начать поездку».
— Поехали, — буркнул он.
Он вез очередного клиента, понимая, что его жизнь превратилась в бесконечную дорогу в никуда, и винить в этом некого, кроме того, кого он видел в зеркале заднего вида. Инга была свободна. А он остался в той тюрьме, которую построил собственными руками из кирпичей наглости и жадности.
