— Ты опять внёс только половину за продукты и коммунальные? — Валерия положила перед Глебом два чека и посмотрела на него поверх стола. — Мы договаривались иначе.
— Потом разберёмся, — отмахнулся он, не отрываясь от телефона. — У меня сегодня встреча с ребятами.
— У тебя последнее время каждый разговор заканчивается встречей с ребятами.
Глеб поднялся, взял ключи от машины и уже из прихожей бросил:
— Лер, не начинай. Я вечером вернусь.
Дверь закрылась. Валерия собрала чеки, убрала их в ящик и несколько секунд постояла посреди кухни. В последние месяцы подобных разговоров стало столько, что она уже могла заранее угадать каждую реплику мужа. Когда-то они спорили о поездках, покупках, выборе фильма на вечер. Теперь главным вопросом было, во сколько Глеб появится дома и какую очередную часть общих расходов он решит оставить жене.
Квартира, в которой они жили, появилась у Валерии задолго до Глеба. Трёхкомнатное жильё она купила, когда ей ещё не исполнилось тридцати. Несколько лет откладывала деньги на первоначальный взнос, отказалась от идеи менять машину, ездила в отпуск гораздо реже, чем хотелось, а потом взяла ипотеку и закрыла её досрочно.
Она хорошо помнила последнее списание. После работы зашла в банк, уточнила остаток, перевела необходимую сумму и ещё несколько раз переспросила сотрудницу, действительно ли долг теперь равен нулю.
Квартира не была для Валерии предметом хвастовства. Она воспринимала её как свою финансовую опору. Что бы ни происходило с работой, отношениями или планами, у неё оставалось место, из которого никто не мог попросить съехать.
Именно поэтому все документы на жильё она всегда хранила аккуратно. Договор купли-продажи, банковские бумаги, старая выписка, подтверждение закрытия ипотеки — всё лежало в одной папке.
С Глебом Валерия познакомилась восемь лет назад. Он работал технологом на предприятии, куда её компания поставляла оборудование. Валерия занималась закупками и несколько раз созванивалась с ним по рабочему вопросу. Потом случайно встретились на городском мероприятии, узнали друг друга и разговорились уже без служебной необходимости.
Глеб оказался лёгким на подъём, смешным и совершенно не похожим на человека, который способен месяцами ходить вокруг одного решения. Через семь месяцев отношений они договорились жить вместе.
Переехал он к Валерии.
Своего жилья у Глеба не было. После института он несколько лет снимал квартиру, а зарегистрирован всё это время оставался в однокомнатной квартире матери, Нины Павловны. Валерия не видела необходимости оформлять ему регистрацию у себя, Глеб тоже никогда об этом не просил.
Примерно через год после знакомства они расписались. Общих детей у супругов не появилось, крупного совместного имущества, которое пришлось бы делить в случае развода, тоже не было. Машину Глеб приобрёл уже в браке, но оплатил её деньгами от продажи автомобиля, принадлежавшего ему до свадьбы, и Валерия заранее сказала, что претендовать на неё не собирается.
Первое время Глеб относился к квартире жены даже щепетильно.
— Я у тебя живу, поэтому давай хотя бы технику на кухню куплю сам, — предложил он вскоре после переезда.
— Не у меня, а со мной.
— Всё равно квартира твоя.
Если приезжали мастера, Глеб никогда не распоряжался без Валерии. Если хотел что-нибудь прикрепить к стене или заменить, сначала спрашивал. Даже приятелям говорил:
— Мы живём в Лериной квартире.
Именно это спокойное отношение когда-то очень нравилось Валерии. Ей не требовалось постоянно напоминать взрослому человеку, где заканчивается совместная жизнь и начинается чужая собственность.
Но через несколько лет формулировки начали меняться.
Сначала незаметно.
— Заезжай к нам, — говорил Глеб приятелю по телефону. — В нашей квартире места полно.
Валерия слышала и не цеплялась к словам. Они были супругами, жили вместе, поэтому бытовое «наша» её не раздражало.
Позже появилось другое.
Как-то летом Глеб показывал знакомому фотографию кухни и сказал:
— Я в своей квартире такую столешницу поставил.
Валерия, стоявшая рядом, повернула голову.
— В своей?
— Ну в нашей. Какая разница?
— Для разговора — никакой. Для документов — большая.
Глеб тогда рассмеялся и заявил, что жена слишком серьёзно относится к обычным словам.
Валерия не стала спорить, но примерно через месяц произошла история, после которой она начала внимательнее слушать мужа.
Вернувшись однажды домой, она увидела на кухне Нину Павловну. Свекровь спокойно разбирала принесённые продукты, а Глеба в квартире не было.
— Добрый день, — удивилась Валерия. — А как вы вошли?
— Ключом.
Нина Павловна произнесла это с такой простотой, будто запасной ключ у неё был всегда.
— Каким ключом?
— Глеб дал. Чтобы я могла зайти, если понадобится.
Валерия поставила сумку на тумбу.
— А мне почему никто не сказал?
Свекровь пожала плечами.
— Разве из-за каждого ключа надо устраивать собрание?
В тот же вечер Валерия дождалась мужа и попросила ключ вернуть.
— Мама же не чужая, — недовольно сказал Глеб.
— Для тебя не чужая. Но квартиру ей открывать без меня ты не имеешь права.
— Я здесь живу.
— Живёшь. Но запасные ключи от моей собственности раздаю я.
Глеб долго ворчал, однако на следующий день принёс ключ. Валерия проверила его и убрала обратно в ящик.
Тогда история закончилась без большого скандала. Однако отношение мужа она запомнила. Раньше он сам подчёркивал, что квартира принадлежит Валерии. Теперь начинал вести себя так, словно годы проживания постепенно превращались в право собственности.
Последние два года брака оказались совсем другими.
Глеб всё чаще проводил вечера вне дома. То встречался со старым однокурсником, то ехал смотреть футбол к приятелю, то внезапно находил дела на выходные. Если Валерия предлагала куда-нибудь съездить вдвоём, он обещал подумать, а в субботу сообщал, что уже договорился с кем-то другим.
Постепенно изменились и домашние расходы.
Раньше супруги примерно поровну участвовали в текущих тратах. Потом Глеб всё чаще забывал купить продукты, откладывал оплату счетов или сообщал, что заплатит в следующем месяце.
Валерия не собиралась превращаться в человека, который ходит следом за мужем с калькулятором. Но и полностью содержать бытовую часть их общей жизни не намеревалась.
— Ты третий месяц почти ничего не покупаешь домой, — сказала она однажды.
— Куплю.
— Когда?
— Лера, у тебя других тем нет?
На подобные вопросы Глеб стал реагировать особенно раздражённо.
Стоило Валерии спросить, будет ли он вечером дома, как он тут же говорил о контроле. Если интересовалась планами на выходные — заявлял, что не обязан отчитываться.
В какой-то момент Валерия перестала спрашивать.
И очень быстро заметила неприятную вещь: когда из их отношений исчезли её попытки что-то организовать, почти ничего не осталось.
Они могли два дня подряд только здороваться утром и сообщать друг другу бытовые мелочи вечером.
В конце июля Валерия вернулась с работы раньше обычного и обнаружила Глеба на балконе. Он разговаривал по телефону и весело обсуждал с кем-то предстоящую поездку на озеро.
Про Валерию в этих планах речи не было.
Она прошла на кухню, достала воду из холодильника и неожиданно поняла, что даже не расстроилась.
Раньше начала бы выяснять, почему муж снова строит планы без неё. Теперь не хотелось.
Это оказалось убедительнее любой ссоры.
На следующий вечер она дождалась Глеба дома.
— Нам надо развестись.
Он как раз снимал часы и не сразу отреагировал.
— Что?
— Я предлагаю развестись. Мы давно живём как соседи. Продолжать это просто по привычке я не хочу.
Валерия ожидала раздражения, длинного спора или хотя бы вопроса, почему она решила именно сейчас.
Глеб посмотрел на неё, немного подумал и сказал:
— Хорошо.
Она даже переспросила:
— Хорошо?
— Если тебе так надо — разводимся.
— Мне надо не одной. Тебя здесь тоже давно ничего не интересует.
— Значит, тем более.
Он прошёл в ванную, словно они только что договорились выбросить старое кресло.
Именно это спокойствие Валерию удивило сильнее, чем если бы Глеб устроил скандал.
На следующий день они обсудили практическую сторону. Общих несовершеннолетних детей у них не было, оба соглашались на развод, поэтому заявление решили подавать через ЗАГС.
— Давай во вторник, — предложила Валерия. — После работы успеем.
— Давай.
Ни слова о том, когда Глеб собирается съезжать, он не сказал.
Валерия специально не торопила. Хотела посмотреть, заговорит ли муж об этом сам.
Не заговорил.
Более того, следующие дни он вёл себя подозрительно расслабленно. Купил новую кофемашину, заказал домой спортивный тренажёр и однажды сообщил, что осенью хочет заменить телевизор в гостиной.
Валерия посмотрела на мужа.
— Ты собираешься покупать сюда новый телевизор?
— А что?
— Мы разводимся.
— И?
Она несколько секунд ждала продолжения.
— Ничего, — ответила Валерия.
Во вторник они действительно вместе пришли в ЗАГС и подали заявление. Сотрудница объяснила порядок, назвала дату регистрации расторжения брака.
На улице Глеб проверил что-то в телефоне.
— Всё?
— На сегодня всё.
— Отлично. Я поехал.
— Глеб.
Он обернулся.
— Что?
Валерия хотела спросить, где он собирается жить после развода, но передумала.
Если взрослый мужчина уже согласился закончить брак, у него должен был появиться хотя бы примерный план.
Причину его удивительного спокойствия Валерия узнала через несколько дней.
В субботу днём позвонила Нина Павловна.
— Лера, вы точно всё решили?
— Насчёт развода? Да.
— Жалко, конечно. Но раз уж так вышло… Ты сама когда переезжать собираешься?
Валерия сначала решила, что ослышалась.
— Куда?
— Ну Глеб сказал, ты после развода, скорее всего, съедешь.
— Из своей квартиры?
На другом конце провода стало тихо.
— Он сказал, что раз вы расходитесь, кому-то придётся уйти.
— И решил, что этим кем-то буду я?
— Я не знаю ваших договорённостей.
— Вот и я о них ничего не знаю.
Разговор закончился быстро. Валерия не стала выяснять отношения со свекровью. Нина Павловна явно просто повторила то, что услышала от сына.
Зато Валерия теперь понимала, почему Глеб не искал жильё и почему собирался покупать новый телевизор.
Он действительно рассчитывал остаться.
В тот же вечер выяснилось, что планы мужа были ещё смелее.
Валерия вышла из спальни и услышала его голос с балкона.
— Да всё нормально будет, Сань. Разведёмся — и приезжай в следующую субботу. Посидим нормально.
Приятель что-то ответил, и Глеб рассмеялся.
— Какая гостиница? Ко мне приезжай. Три комнаты, места полно. Отметим начало холостяцкой жизни.
Валерия остановилась в коридоре.
Глеб продолжал:
— Лера всё равно долго здесь не останется. Ей самой будет некомфортно. Скорее всего, что-нибудь себе найдёт.
Теперь многое окончательно встало на места.
Муж не был спокойным потому, что легко принял конец отношений.
Он просто считал, что развод почти ничего в его жизни не изменит.
Жена исчезнет, а квартира, привычная спальня, кухня, балкон и даже встречи с друзьями останутся.
Глеб закончил разговор, вошёл с балкона и увидел Валерию.
— Ты давно стоишь?
— Достаточно.
— Подслушиваешь теперь?
— Мне особенно понравилась часть про три комнаты и начало холостяцкой жизни.
Глеб закатил глаза.
— Господи, опять начинается.
— Нет. Мне просто интересно, почему Саша после нашего развода собирается приезжать сюда.
— А куда ему приезжать?
— Например, туда, где будешь жить ты.
Глеб усмехнулся.
— Я здесь и буду жить.
Валерия несколько секунд разглядывала его лицо. Ни неловкости, ни попытки пошутить. Он говорил серьёзно.
— С какой стати?
— С той, что я здесь почти восемь лет прожил.
— И?
— А что «и»? Я всё это время участвовал в хозяйстве, покупал сюда вещи, делал ремонт. Так что не надо изображать, будто я случайный квартирант.
— Ты хочешь сказать, что после развода останешься в моей квартире?
— Хочу сказать, что у меня на неё не меньше прав, чем у тебя.
Валерия даже чуть отодвинулась, чтобы лучше видеть мужа.
— Ты сейчас это серьёзно произнёс?
— Абсолютно.
— Хорошо.
Глеб явно ожидал другого ответа.
— И всё?
— А что ещё?
— Обычно ты любишь доказывать.
— На этот раз доказывать ничего не буду.
Она развернулась и ушла в спальню.
Глеб ещё несколько минут ходил по квартире, явно ожидая продолжения. Потом включил телевизор.
Валерия же открыла шкаф, достала папку с документами и впервые за весь вечер улыбнулась.
Спор действительно был не нужен.
Глеб мог сколько угодно измерять своё право на квартиру годами проживания, установленными полками или купленной бытовой техникой. У документа на собственность существовало значительно меньше эмоций и значительно больше юридического смысла.
Валерия только решила не торопить события.
До официального расторжения брака оставалось несколько недель. За это время она проверила все документы, заказала свежую электронную выписку и убрала отдельно бумаги, связанные с покупкой квартиры.
Заодно просмотрела регистрацию Глеба. Здесь неожиданностей не оказалось: постоянная регистрация у него по-прежнему была у матери. В квартире Валерии он никогда не регистрировался.
Она также разобрала общие покупки.
Личные вещи мужа трогать не стала. То, что принадлежало ему, должно было уйти вместе с ним.
Особого раздела имущества им не требовалось. Глеб заранее забирал автомобиль, оформленный на него, свою технику и вещи. Валерия оставалась в собственной добрачной квартире.
О приближающемся переезде она мужу больше не напоминала.
Сам Глеб тем временем жил так, словно дата развода была обычной отметкой в календаре.
Однажды даже спросил:
— Слушай, а Саша сможет у нас потом пару дней пожить?
Валерия подняла глаза от ноутбука.
— Потом — это когда?
— После развода.
— Обязательно пригласи его туда, куда переедешь.
— Опять ты за своё.
— Нет, Глеб. Это ты всё ещё за моё.
Он махнул рукой и ушёл.
Когда наступил день регистрации развода, они оба пришли в ЗАГС. Всё прошло без сцен. Ещё утром Валерия была замужней женщиной, а через некоторое время вышла на улицу уже с бывшим супругом.
Глеб посмотрел на часы.
— Я сегодня поздно буду. С ребятами договорился.
— Хорошо.
— Не жди.
— Не собиралась.
На этом они разошлись в разные стороны.
Валерия взяла на работе свободный день.
Домой вернулась одна и первым делом открыла шкаф Глеба.
Она не собиралась выбрасывать его вещи на лестничную площадку или устраивать дешёвое представление для соседей. В спальне стояли два больших чемодана, которыми они обычно пользовались в поездках. Валерия аккуратно сложила туда одежду бывшего мужа.
Обувь поместила в коробки.
Документы собрала отдельно.
Зарядные устройства, бритву, лекарства, инструменты, спортивную одежду — всё распределила так, чтобы Глебу потом не пришлось заявлять, будто жена что-то спрятала или выбросила.
Его ноутбук и другие личные вещи тоже сложила отдельно.
На это ушло почти полдня.
К вечеру возле входной двери стояли два чемодана и несколько коробок. Сверху Валерия положила небольшую папку с документами Глеба.
Рядом оставила ключи от его автомобиля, которые он утром снова забыл на полке.
И короткую записку.
«Нина Павловна. Адрес ты знаешь. Остальное жильё выбираешь сам».
Глеб вернулся после девяти.
Открыл дверь своим ключом, включил свет и сразу увидел чемоданы.
Несколько секунд стоял молча.
Потом посмотрел в сторону комнаты.
— Лера!
Валерия вышла из кухни.
— Что?
— Ты куда собралась?
Он действительно решил, что вещи принадлежат ей.
Валерия указала на чемоданы.
— Это твоё.
Глеб перевёл взгляд на коробки, заметил сверху собственные кроссовки и приблизился.
— Ты что устроила?
— Собрала твои вещи.
— Зачем?
— Потому что сегодня мы развелись.
— И что?
Валерия едва заметно приподняла брови.
— Вот теперь мне действительно интересно. Какой ответ ты ожидал?
Глеб взял записку.
Прочитал.
— Ты совсем с ума сошла?
— Нет.
— Я никуда не собираюсь.
— Собираешься.
— Я тебе уже сказал, что имею право здесь жить!
— Говорил. Поэтому я подготовилась.
Валерия прошла в гостиную и положила на стол договор купли-продажи и свежую выписку.
— Подойди.
— Я эти бумаги видел.
— Тогда сегодняшняя беседа получится короткой.
Глеб всё-таки подошёл.
Валерия раскрыла договор.
— Квартира куплена мной до знакомства с тобой. Вот дата сделки. Вот мои данные.
Следом положила выписку.
— Единственный собственник — Валерия Сергеевна Лукина. Тебя здесь нет.
— Я твой муж был восемь лет!
— Был. Сегодня уже нет.
— Я сюда вкладывался.
— Ты участвовал в обычных расходах в квартире, где жил. Это не сделало тебя собственником.
— Я ремонт делал!
— Мы меняли сантехнику и покупали бытовые вещи. Долю квартиры я тебе не дарила, никакого соглашения о передаче доли не заключала.
Глеб провёл рукой по волосам и нервно засмеялся.
— Очень удобно всё повернула.
— Здесь вообще нечего поворачивать. Квартира была моей до тебя и осталась моей после тебя.
— И что ты предлагаешь? Сегодня же на улицу идти?
— Почему на улицу? Ты зарегистрирован у матери. Более того, ты сам сообщил ей, что после развода кто-то должен переехать. Просто ошибся человеком.
Лицо Глеба заметно изменилось.
Впервые за весь вечер в его голосе исчезла самоуверенность.
— Дай мне хотя бы пару месяцев.
— Нет.
— Лера, нормальное жильё за один вечер не находят.
— О разводе ты знаешь больше месяца.
— Я думал…
— Я знаю, что ты думал. Я слышала разговор с Сашей.
Глеб отвернулся.
— Это была обычная болтовня.
— Ты пригласил приятеля отмечать холостяцкую жизнь в моей квартире. Значит, время на планы у тебя было.
— Две недели.
— Нет.
— Неделю.
— Тоже нет.
Он резко повернулся.
— И куда мне сейчас ехать?
— К матери. Ты там зарегистрирован, и она живёт одна.
— Я с матерью жить не собираюсь.
— Тогда сними гостиницу на несколько дней и ищи квартиру.
— Хорошо устроилась.
— Именно. В собственной квартире я действительно хорошо устроилась. Для этого когда-то и выплачивала ипотеку.
Глеб схватил телефон.
— Сейчас мама с тобой поговорит.
— Звони.
Он явно рассчитывал, что Нина Павловна сразу встанет на его сторону.
Свекровь ответила почти сразу. Глеб включил громкую связь.
— Мам, Лера меня выставляет.
— В смысле выставляет?
— В прямом. Чемоданы собрала и говорит, чтобы я ехал к тебе.
Нина Павловна несколько секунд молчала.
— А квартира чья по документам?
Глеб посмотрел на Валерию.
— Ну на неё оформлена.
— Куплена когда?
— До меня.
— Ты там зарегистрирован?
— Нет.
— Тогда чего ты от неё хочешь?
Глеб даже телефон от уха отнял.
— Мам, ты серьёзно?
— А что я должна сказать? Ты мне говорил, что после развода Лера сама уйдёт. Я думала, вы так договорились.
— Ну могла бы поддержать сына.
— Поддержать могу. Приезжай ко мне, поживёшь, пока квартиру не снимешь.
— В твоей однушке?
— А что с ней?
— Там одна комната.
Нина Павловна повысила голос:
— Глеб, ты сейчас ещё мою квартиру начнёшь делить? Я тебе предлагаю место, где можно пожить. Не нравится — ищи другое.
Валерия отвернулась, скрывая улыбку.
Глеб выключил громкую связь.
— Отлично. Просто замечательно.
— По-моему, вопрос решился.
— Для тебя.
— Именно мой вопрос сегодня и должен был решиться.
Он прошёл в спальню, распахнул шкаф и обнаружил там только несколько забытых футболок.
— Даже вещи все собрала.
— Почти все. Проверь, чтобы ничего не осталось.
— Не дождёшься, что я сейчас потащу всё это.
— Сегодня можешь взять самое необходимое. Остальное заберёшь утром.
Глеб посмотрел на неё исподлобья.
— То есть одну ночь мне всё-таки разрешишь?
— Одну. Потому что уже поздно. Утром ты забираешь вещи и уезжаешь.
— Какая щедрость.
— Не путай щедрость с последним удобством, которое я тебе предоставляю.
В ту ночь они спали в разных комнатах. Вернее, Валерия спала, а Глеб несколько раз ходил по коридору, открывал шкафы и кому-то писал.
Утром бывший муж действительно начал собираться.
Сначала он явно надеялся, что Валерия передумает. Долго завтракал, несколько раз ходил к машине, потом возвращался.
Валерия не торопила.
Она проверила коробки вместе с ним.
— Документы?
— Есть.
— Зарядки?
— В коробке.
— Инструменты из кладовой взял?
— Взял.
— Тогда всё.
Глеб вынес первый чемодан.
Потом второй.
Последней забрал коробку с обувью.
Перед выходом задержался в прихожей и посмотрел на Валерию.
— Ты ещё пожалеешь.
— О чём?
— О том, что так легко всё разрушила.
Валерия прислонилась плечом к дверному косяку.
— Глеб, наш брак разрушился не сегодня утром. Сегодня ты всего лишь вынес чемоданы.
— Посмотрим, как запоёшь одна.
— Я купила эту квартиру, выплатила ипотеку и несколько лет жила здесь до тебя. Думаю, вспомню.
Он зло усмехнулся.
— Очень самостоятельная стала.
— Всегда была. Просто тебе последние годы стало удобно об этом забывать.
Глеб вышел.
Валерия закрыла дверь.
Через несколько минут увидела из окна, как его машина выехала со двора.
После этого она достала заранее купленную новую личинку замка.
Валерия умела менять её сама. Несколько лет назад уже приходилось делать это после поломки старого механизма, поэтому ничего сложного в процедуре не было.
Она принесла отвёртку, открыла дверь, выкрутила фиксирующий винт и вынула старую личинку. Новая подошла по размеру.
Через несколько минут Валерия несколько раз проверила ключ снаружи и изнутри.
Замок работал без заеданий.
Старую личинку вместе с ключами она убрала в коробку с инструментами.
Теперь даже если у Глеба оставалась сделанная когда-то копия, воспользоваться ею он не мог.
Только после этого Валерия вернулась на кухню, открыла окно и занялась обычными делами.
Никакого торжества по поводу развода она устраивать не собиралась.
Ей просто впервые за долгое время не нужно было гадать, появится ли кто-то ночью, купит ли продукты, оплатит ли свою часть расходов и почему снова разговаривает так, словно делает жене одолжение самим фактом проживания рядом.
В квартире стало заметно тише.
И это Валерию вполне устраивало.
Глеб продержался у матери четыре дня.
На пятый позвонил вечером.
— Ты дома?
— Да.
— Я могу приехать?
— Зачем?
— Поговорить.
— Говори по телефону.
Он шумно выдохнул.
— Мне надо пожить у тебя пару недель.
Валерия на секунду прикрыла глаза. Она почти ожидала подобного звонка, но не думала, что он раздастся так быстро.
— Нет.
— Даже не спросишь почему?
— Могу предположить. У Нины Павловны одна комната, телевизор работает тогда, когда хочет она, и друзей туда особенно не пригласишь.
Глеб промолчал.
— Мама встаёт в шесть утра, — наконец сказал он.
— Это серьёзно.
— Лер, хватит издеваться.
— Я не издеваюсь. Ты сам выбрал не искать жильё заранее.
— Я уже смотрю варианты.
— Отлично.
— Но нормального ничего нет.
— Значит, смотри дальше.
— Можно я хотя бы до следующей недели у тебя побуду? Я тебе мешать не буду. Буду только ночевать.
— Глеб, ты до развода почти так и жил. Мне больше этот формат не нужен.
— Ты специально всё усложняешь.
— Нет. Я как раз максимально упростила ситуацию. Ты живёшь отдельно, я отдельно.
Он снова попытался спорить.
Валерия открыла сайт с объявлениями.
— Сейчас пришлю несколько вариантов.
— Мне твои объявления не нужны.
— Тогда сам найдёшь лучше.
Она выбрала три квартиры недалеко от его работы и отправила ссылки.
Через минуту Глеб написал:
«Первая дорого».
Валерия ответила:
«Ищи вторую».
Последовало:
«Вторая далеко от метро».
«Тогда третью».
Через несколько минут телефон снова зазвонил.
— В третьей кухня маленькая.
Валерия рассмеялась.
— Глеб, ты восемь лет жил в большой трёхкомнатной квартире и решил, что так теперь будет всегда. Но моя кухня в стоимость нашего развода не входит.
— С тобой невозможно разговаривать.
— Тогда не звони.
После этого Глеб несколько дней не появлялся.
Потом написал, что нашёл однокомнатную квартиру и скоро переезжает от матери.
Валерия ответила коротким «хорошо».
Ей не хотелось ни злорадствовать, ни спрашивать, понравилась ли ему кухня.
История казалась законченной.
Но в конце августа Глеб неожиданно приехал забрать забытый зимний инструмент из кладовой. Валерия заранее договорилась о времени и ждала его дома.
Он поднялся на этаж и несколько раз повернул старый ключ в замке.
Разумеется, ничего не произошло.
Через минуту раздался звонок.
Валерия открыла дверь.
Глеб стоял перед ней со старым ключом в руке.
— Замок поменяла?
— Личинку.
— Быстро ты.
— На следующее утро.
Он покрутил ключ между пальцами.
— Могла предупредить.
— Зачем? Ты здесь больше не живёшь.
— А если бы я что-нибудь забыл?
— Позвонил бы. Как сегодня.
Глеб посмотрел через её плечо в коридор. Квартира выглядела почти так же, как при нём. Никаких драматических перемен не произошло.
Только его вещей больше не было.
— Странно, — сказал он.
— Что именно?
— Как будто ничего не изменилось.
Валерия открыла кладовую и вынесла коробку с его инструментом.
— Для квартиры действительно почти ничего.
Глеб взял коробку.
— А для тебя?
Она задумалась буквально на секунду.
— Мне стало спокойнее.
— Ну да. Теперь никто не мешает.
— Глеб, последние два года ты почти ничего другого и не делал. Либо отсутствовал, либо раздражался, что я вообще спрашиваю, где ты будешь. Просто раньше я называла это браком.
Он нахмурился.
— Обязательно опять начинать?
— Ты сам спросил.
Глеб перехватил коробку поудобнее.
— Ладно. Я поехал.
— Хорошо.
Он сделал несколько шагов к лестнице, потом обернулся.
— Всё равно считаю, что можно было дать мне время.
— У тебя был месяц между заявлением и разводом.
— Я не думал, что ты реально меня выставишь.
Валерия посмотрела на старый ключ, который он всё ещё держал в другой руке.
— Вот это и была твоя главная ошибка.
— Какая?
— Ты считал, что развод изменит только запись в документах, а вся остальная твоя жизнь останется прежней.
Глеб ничего не ответил.
Валерия продолжила:
— Ты собирался жить в моей квартире, приглашать сюда друзей, покупать новый телевизор и отмечать холостяцкую жизнь. Единственным лишним человеком в этом плане почему-то оказалась хозяйка квартиры.
— Я так не думал.
— Именно так ты и думал. Просто вслух звучит хуже.
Глеб сунул старый ключ в карман.
— Пока.
— Пока.
Валерия закрыла за ним дверь.
Через несколько секунд в замке повернулся уже её новый ключ.
Тихий щелчок оказался гораздо убедительнее всех разговоров последних недель.
Глеб до самого конца был уверен, что восемь лет привычки дали ему право остаться там, куда когда-то его впустили жить. Он успел назвать квартиру своей, раздать ключи без разрешения хозяйки, пригласить приятеля отмечать развод и даже решить, что бывшая жена сама куда-нибудь переедет.
Но документы от его уверенности не изменились.
Как не изменился и собственник.
Утром после развода чемоданы Глеба стояли у двери. Ещё через несколько часов он увёз последнюю коробку, а старый ключ перестал подходить к замку.
Валерия никого не выгоняла из собственного дома, не искала себе временное жильё и не уступала квартиру человеку только потому, что тот успел к ней привыкнуть.
Она просто сделала то, что Глеб почему-то считал невозможным.
Сама распорядилась тем, что всегда принадлежало ей.
